Рэй Харт – Марат. Ты станешь моей пленницей (страница 3)

Кристина не закричала. Она просто вздохнула, как вздыхают учителя, когда ученик в сотый раз не выучил таблицу умножения.

Гриша был рядом через секунду. Сто пятьдесят килограммов скучающей ярости материализовались за спиной у Дани так бесшумно, что тот даже не вздрогнул — он просто вдруг оказался оторван от Кристины, а потом — на полу. Процесс занял меньше времени, чем моргнуть.

— Не надо! — Кристина тронула Гришу за рукав, когда тот наклонился, чтобы «помочь» Дане подняться — таким образом, после которого помощь требуется врачам. — Просто выведи его.

Гриша посмотрел на неё. Молча кивнул — чуть заметно, только уголком массивной челюсти.

Даню подняли за шиворот — легко, как котёнка — и поволокли к выходу. Парень пытался что-то сказать, что-то выкрикнуть, но руки Гриши перекрыли ему кислород, и слова превратились в хрип.

Кристина проводила их взглядом. У выхода Гриша обернулся — перехватил её взгляд. Она кивнула: «всё в порядке». Он исчез за дверью.

— Ну и козел, — выдохнула Вика. — А показался нормальным.

— Все они сначала кажутся нормальными, — задумчиво заметила Марина, ковыряя соломинкой свой коктейль.

Кристина села на свободный диван, закинула ногу на ногу. На бедре остались красные следы от пальцев — пять маленьких отметин завтрашнего дня. Она провела по ним ладонью.

«Ты сама подошла».

Да. Сама. Потому что он казался мне не таким, как все. Потому что его улыбка была искренней. Потому что он не знал её фамилии — или притворялся, что не знает.

Второе, увы, было вероятнее.

Гриша вернулся через три минуты. Сел на свой обычный стул в углу, достал телефон. Начал что-то печатать — пальцами, толстыми, как сардельки, но невероятно быстрыми. Кристина знала: он докладывает отцу. Или начальнику охраны. Или всем сразу.

Она поднесла ко рту новую банку пива, сделала глоток. Горько. Не понравилось.

— Поехали домой, девочки, — сказала она подругам. — Надоело.

— А как же Стас? — жалобно спросила Вика, оглядываясь в поисках брата Кристины.

— Стас останется здесь. Со своими серьёзными дядьками. — Кристина встала, поправила волосы, которые за время танцев рассыпались и теперь лежали небрежно, но чертовски красиво. — А у меня завтра в одиннадцать встреча с деканом. И он, в отличие от всех, кого я сегодня видела, не пытался меня облапать.

Гриша стоял у лифта, спиной к ней, проверяя, свободен ли путь.

Кристина достала телефон. В уведомлениях внеплановый — пропущенный от мамы. Два часа назад.

Она смахнула уведомление влево. Удалила.

Холод внутри неё был таким же привычным, как этот клуб, как эти люди, как эти парни, которые сначала улыбаются, а потом тянут руки туда, куда нельзя.

— Крис! — крикнула из коридора Марина. — Ты идёшь?

— Иду.

Она посмотрела на входную дверь, за которой только что скрылся Даня — или Даниил, или кто он там был. Наверное, он уже в такси, трясёт ушибленной челюстью и проклинает «эту сучку».

Будет что рассказать за утренним кофе своим дружкам. Кристина улыбнулась криво, безрадостно.

Первый вечер лета. Ничего особенного. Просто очередное доказательство того, что её отец был прав: «Доверять можно только семье. Остальные — или хотят что-то от тебя, или хотят что-то от твоего кошелька».

Девушка шагнула в лифт. Гриша нажал кнопку «первый этаж». Двери закрылись, отрезая шум клуба, тяжёлые басы, приглушённые голоса.

Она выдохнула.

Завтра будет новый день. Новые встречи. Новые разочарования.

А сегодня — сегодня она просто поспит восемь часов, и Гриша будет сидеть в холле, и всё будет как всегда.

Правильно. Безопасно. Привычно.

Лифт поехал вниз.

Глава 2. Тренер, от которого бросает в дрожь

Солнце било сквозь панорамные окна спальни, когда Кристина еле открыла глаза. Лида, её горничная, опять рано раздвинула шторы. В комнате было тихо — только где-то далеко, за тройным стеклопакетом, Москва начинала свой суматошный день. Здесь же, на двадцатом этаже жилого комплекса «Крылья», столичный гул превращался в едва слышный фон, похожий на дыхание огромного спящего зверя.

Кристина перевернулась на спину, раскинув руки поверх шёлкового покрывала. Волосы разметались по подушке каштановыми змеями — она лениво подумала, что надо бы заплетать их на ночь, но, конечно, никогда не станет этого желать.

Потолок в её комнате был не просто белым. Он был расписан — два года назад она наняла знаменитого художника, но в итоге половину работы сделала сама. Облака, в которых угадывались силуэты. Птицы, летящие куда-то вдаль. И одна маленькая девочка на качелях, которая смотрит вниз.

Спальня тонула в светлых тонах — кремовый, шампань, слоновая кость. Только акценты: изумрудные подушки, бархатное кресло у окна, да на стене — её собственная работа, масло, вид на старый Арбат. Она рисовала не часто, но когда бралась, могла просидеть за мольбертом всю ночь. Марина говорила: «У тебя талант, дура». Отец говорил: «Главное, чтобы это не мешало учёбе». Она рисовала для себя — и этого было достаточно.

В углу комнаты, почти незаметный, горел электрический камин. Летом он стоял выключенным, но Кристина любила просто смотреть на его фальшивые, но уютные языки пламени. Гриша однажды сказал, что это «напрасная трата хорошей розетки». С тех пор она включает камин каждый вечер — просто чтобы позлить его.

— Кристина Андреевна, — раздался голос из динамика домофона. Горничная Лида. — Ваш завтрак готов.

— Спущусь через двадцать минут, — крикнула она, даже не приподнимаясь.

Будильник на телефоне показывал девять тридцать. Встреча с деканом в одиннадцать. Успеется.

Она поболтала ногой, разглядывая собственные пальцы на фоне белого постельного белья. Ногти были идеальными — свежий маникюр, цвет «пыльная роза». Вика уговорила на стразики, но Кристина велела снять последние два. Слишком пафосно.

«Интересно, — подумала она вдруг, — а что сейчас делает тот парень из клуба? Даня? Спит, наверное, где-нибудь в своей квартире с похмелья. Или жалуется друзьям, как его выкинул здоровенный шкаф».

Она ухмыльнулась.

Вставать не хотелось. Тело приятно ныло после вчерашних танцев — и ещё кое-где, на левом бедре, где остались красные следы от пальцев. Кристина опустила взгляд. Синячки уже проступил — красные, с чёткими очертаниями пяти пальцев.

«Красиво», — подумала она с какой-то странной гордостью. Следы борьбы. Даже если борьба была смехотворно короткой.

Лида, как всегда, накрыла завтрак на веранде — неприлично большой балкон, застеклённый, с видом на набережную. Смузи из манго, овсянка с ягодами, зелёный чай. И отдельно — круассан, который Кристина не попросила, но Лида клала его каждое утро. Просто так, для девичьей радости.

Она пила чай и листала ленту. Марина уже выложила сторис — тёмное видео из такси, подпись: «Обратно ползём, как улитки». Вика скинула в общий чат голосовое — три минуты, и Кристина даже не стала слушать. Знала: там про Стаса. Всегда про её брата.

«Девчонки, — написала она, — я к декану в одиннадцать. Вечером увидимся».

Ответ пришёл мгновенно от Марины: «Ты там не забудь спросить про хвосты, а то на сессии нам будет плохо».

От Вики: «Передай привет универу. Я лучше посплю».

Кристина допила чай, сунула круассан в рот целиком — крошки посыпались на белый шёлк пижамы. Лида потом всё уберёт.

Университет — один из самых престижных в Москве, экономический факультет. Папа настоял. Кристина хотела на дизайн, но спорить с отцом было себе дороже.

«Экономист — профессия на все времена, — сказал он тогда, и голос его не терпел возражений. — А рисовать будешь в свободное время». Она не спорила. Никогда не спорила с ним.

Декан, сухой старичок в очках с толстыми линзами, обрадовался ей, как родной. Ещё бы — дочь Андрея Соколова, который через год-два, по слухам, займёт кресло. Кристина сдала два долга за десять минут, получила автограф в зачётку и выпорхнула из кабинета, чувствуя себя... никак. Пусто. Как всегда после разговоров с этими людьми.

Она достала телефон — и тут же он зажужжал в ладони.

«Папа».

Кристина ответила на втором гудке.

— Привет, папуля.

— Кристина. — Голос отца — ровный, спокойный, но в нём всегда была эта нотка, от которой хотелось вытянуться по струнке. Даже разговаривая по телефону. — Как сходила к декану?

— Нормально. Всё закрыла.

— Умница. Слушай, у меня к тебе разговор.

Она замерла посреди коридора, пропуская какого-то профессора с кипой бумаг. Тот бросил на неё быстрый взгляд и ускорился. Кристина умела производить эффектное впечатление.

— Я слушаю.

— С завтрашнего дня, — отец говорил серьёзно, — ты начинаешь ходить на тхэквондо. Пять раз в неделю. Утром. За тобой будут присылать машину, чтоб ты не пропускала занятия. Я ведь тебя знаю.