Рэй Харт – Марат 3. Месть и любовь (страница 4)

Марат подошёл к кровати. Но не касался её. В глазах плескалось горячее желание и страсть. Он хотел, чтоб Соколов почувствовал ту боль, какую испытал он. Но больше всего ему хотелось отчаянно любить эту девушку. Любить до потери сознания, так сильно как ни одну живую душу на этой грешной земле. Даже свою погибшую жену.

Глава 3. Наездница

Кристина не дала ему опомниться.

Она метнулась к нему, с распущенными волосами, которые влажными прядями липли к плечам и спине. Девушка стояла перед ним обнажённая, не стыдясь, не закрываясь. В её глазах горело дикое желание, отчаянное, почти безумное. Она не знала, как ещё может заставить его остаться. Как может вытеснить из его головы мысли о мести, о крови, о многолетней ненависти. Только так. Только своим телом. Только своей любовью, которую она могла доказать лишь одним способом.

— Кристина... — начал Марат, но она не дала договорить.

Возлюбленная впилась в его губы. Жёстко, жадно, почти больно. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая голову ближе, не позволяя отстраниться.

Марат не отвечал. Сначала не отвечал. Стоял как каменный истукан, сжимал челюсть не открывая губ, а его руки безвольно висели вдоль тела, словно он боялся дотронуться до неё.

Но Кристина чувствовала — он хочет её. Она чувствовала дрожь, которую он подавлял, слышала, как сбивается его дыхание, как учащённо бьётся сердце — она слышала это через прикосновения, прижавшись к нему всем телом.

— Не надо ничего говорить, — прошептала она ему в губы, разрывая поцелуй на мгновенье. — Просто будь здесь. Будь со мной.

Она властно толкнула его в мощную грудь. Не сильно, но уверенно. Марат не сопротивлялся. Он упал на кровать, как подкошенный — тяжело, словно в нём не осталось ни капли воли. Раскинул руки в стороны, закрыл глаза. Только пальцы впились в простынь, сжимая её так, что затрещала ткань.

Кристина смотрела на него сверху вниз. Он был красив даже сейчас — раздавленный, сломленный своей ненавистью и любовью. Красив своей опасной, мужской красотой, от которой у неё подкашивались колени с первого дня встречи. Она не знала, сможет ли спасти его от самого себя. Не знала, сможет ли перевесить чашу весов, где на одной стороне была месть, а на другой — она. Но попробовать стоило. Она обязана была попробовать.

Кристина начала медленно раздевать Марата.

Сначала стянула водолазку через голову. Он не помог — даже не приподнялся. Она сама потянула ткань вверх, оголяя его твёрдый живот, широкую грудь с тёмными сосками, сильные плечи, на которых играли мышцы при каждом, даже самом незначительном движении. Он вздохнул — первый стон, который издал с тех пор, как вошёл в комнату.

Кристина вновь наклонилась и поцеловала его ключицы. Медленно, не торопясь. Потом спустилась к соскам — провела языком, обожгла дыханием. Он вздрогнул, и его рука сама собой поднялась, легла ей на затылок, но тут же упала обратно. Словно он запретил себе прикасаться к дочери своего врага.

— Не закрывай глаза, — выдохнула возбуждённая девушка, глядя снизу вверх. — Смотри на меня, Марат. Я вся твоя.

Он повиновался. Теперь он был в её власти, он её пленник, она хозяйка положения. В его чёрных глазах плескалась такая мука, такая тоска, такое отчаянное желание и одновременно запрет себе на это желание, что у неё ныло сердце. Но она не остановилась. Не могла сопротивляться окатившему её сознание желанию.

Кристина расстегнула его джинсы — пуговицу, молнию. Потянула вниз, и он приподнял бёдра, помогая ей, словно неосознанно, не понимая, что делает. Она стянула джинсы вместе с трусами, почти одним движением, и его член выпрямился, упругий, горячий, напряжённый до предела. Кристина никогда раньше не делала этого. Ни с кем. Но сейчас ей хотелось попробовать всё. Отдать ему всё. Каждый сантиметр своей души и тела.

Она наклонилась, взяла его в рот.

Горячая плоть приятно наполнила её. Мягкий и одновременно твёрдый. Она провела языком по головке, слизывая прозрачную каплю, и Марат выгнулся. Его бедра напряглись, но он не двинулся — сдерживал себя из последних сил. Кристина втянула его глубже, насколько смогла, застонала от удовольствия — сама не ожидая от себя такой смелости, такого жара, такой жажды.

— Кристина… — наконец выдохнул Марат, и это было похоже на мольбу.

Она восторженно подняла глаза. Любовник наконец смотрел на неё — и в его взгляде уже не отражалась прежняя пустота и мука. Сейчас там горел, дикий огонь желания.

Марат потянулся к ней, резко, рывком, схватил за плечи, притянул к себе. Поцеловал — жадно, исступлённо, целуя её лицо, мокрые щёки, губы, глаза, лоб. Кристина плакала. Не от боли, не от страха. От нахлынувших чувств, от того, что он наконец-то оттаял, наконец-то позволил себе быть с ней.

— Люби меня, — застонала она. — Пожалуйста. Люби меня, Марат.

Он перевернул её на живот, поставил на четвереньки. Его сильные руки сжали её ягодицы — грубо, властно, почти больно. Раздвинул их, и она почувствовала, как головка его члена упирается в её влажное лоно. Он вошёл сзади — резко, глубоко, до конца, до предела.

Кристина вскрикнула, вцепившись в подушку. Это было что-то невероятное — новая поза, новая глубина, новое ощущение наполненности, которое лишало рассудка. Он двигался жёстко, ритмично, с каждым толчком вбивая её в кровать, заставляя её тело подпрыгивать, а стоны срываться с губ без её воли.

— Марат! — закричала она. — Да! Да!

Она кончила первой — с криком, с судорогой, с волной, прокатившейся от макушки до пяток. Её тело выгнулось, пальцы вцепились в простыни, она потеряла на мгновение связь с реальностью, растворилась в белом шуме в голове. Но он не остановился. Продолжал двигаться, насаживая её на свой член, сильный, неутомимый, ненасытный.

Только стонал, входя ещё глубже, почти выходя и снова вонзаясь в неё, в её тугое, горячее лоно.

Кристина упала на спину, не в силах больше стоять на четвереньках. Он тут же навис над ней, вошёл снова — теперь лицом к лицу, глаза в глаза. Она обвила его шею руками, запустила пальцы в его волосы, притянула к себе. Смотрела в его глаза — чёрные, блестящие, уже не мёртвые, не пустые. Живые. Любящие. И немного безумные.

— Ты всё, что я хочу на этом свете, — молила отчаянно она. — Всё. Слышишь?

Марат смотрел на неё, и его лицо дрожало. То ли от страсти, то ли от произнесённых слов. Может, от того и другого вместе.

Кристина кончила второй раз — долго, волнами, сотрясаясь всем телом, со всхлипами и слезами, которые текли по щекам. Не сдерживалась. Хотела, чтобы он видел, как ей хорошо с ним.

Марат наконец кончил, внутри неё, с глухим криком. Его тело напряглось, замерло, а потом обмякло, и они лежали, тяжело дыша, мокрые от пота.

Он откатился на сторону. Не обнял. Просто лёг рядом, глядя в темноту комнаты, вновь с пустым, отстранённым взглядом. Словно он был уже не здесь. Кристина не выдержала расстояния между ними. Она сама придвинулась к обнажённому мужчине, положила голову ему на грудь. Обхватила рукой за талию. Как могла крепко.

— Не отворачивайся, — тихо шептала она. — Пожалуйста. Не уходи от меня.

Марат не отвечал. Но и не оттолкнул. Его рука медленно поднялась, легла на её плечо, сжала — не сильно, не больно. Просто ощутимо, словно он проверял, что реальная она или нет.

Кристина не могла остановиться. Гладила его грудь, живот, спускалась ниже. Пальцы нащупали его член — обмякший, но всё ещё тёплый, влажный после их любви. Она сжала его, погладила, почувствовала, как он снова начинает твердеть под её ладонью.

Села на него сверху, навела, опустилась. Теперь она управляла сама. Двигалась медленно, чувствуя, как он заполняет её до предела, до края, до самого дна её естества. Потом быстрее, жёстче, почти исступлённо.

Марат стонал, сжимал её бёдра, помогая, направляя. Его пальцы впивались в её кожу, оставляя красные следы — следы его желания, его страсти, его власти. Она скакала на нём как наездница — дикая, свободная, неистовая. Волосы хлестали по плечам, упругая грудь подпрыгивала в такт движениям. Она припала к его губам, шепча между поцелуями:

— Люблю тебя. Люблю. Люблю тебя, Марат. Ты слышишь? Люблю!

Он упорно молчал. Но его глаза — чёрные, влажные, полные тоски, нежности, боли и одновременно счастья — говорили громче любых слов. Равнодушный человек никогда не ответит таким взглядом.

Кристина кончила в третий раз, упав ему на грудь, обессиленная. Он кончил следом, и они лежали, сплетённые, не в силах пошевелиться. В комнате пахло сексом и любовью.

Марат перекатил её на спину, раздвинул колени и опустил лицо между её ног. Кристина ахнула, когда его язык коснулся её клитора — горячий и настойчивый. Он ласкал её медленно, не торопясь, доводя до грани, за которой начиналось безумие. Его пальцы гладили её изнутри, теребили, массировали, а язык выписывал круги, заставляя её тело выгибаться дугой.

Он усилил нажим, посасывая её клитор, вводя в неё два пальца. Кристина выгибалась, вцеплялась в его волосы, кричала не своим голосом — громко, не стесняясь, не боясь, что Сацита услышит.

Четвёртый оргазм настиг её внезапно — ослепительной вспышкой, после которой она потеряла чувство реальности на несколько секунд. Комната потемнела ещё сильнее, потом вспыхнула тысячью огней. Кристина пришла в себя от поцелуев, он целовал её веки, щёки, губы.