Рэй Харт – Марат 2. Кавказская пленница (страница 2)

«Если бы ты попросил, Марат, — подумала она вдруг с такой острой, непереносимой горечью, что защемило в груди. — Если бы ты сам попросил меня сбежать с тобой, я бы согласилась. Не раздумывая. Без цепей, без снотворного, без этого ненужного унижения. Я ведь тебя действительно полюбила».

Она закрыла глаза и представила. Марат говорит: «Кристина, поехали со мной. Я покажу тебе горы. Ты увидишь, как я живу. Я хочу, чтобы ты узнала меня настоящего». И она говорит «да». Собирает сумку. Едет с ним добровольно. Смотрит на его профиль в свете фар и чувствует не страх, а истинное счастье.

Но реальность была другой. И похищение меняет всё. Цепь на ноге. Решётка на окне. И она одна в чужом доме, в чужой стране.

Кристина открыла глаза.

— Ненавижу тебя, — сказала она в полупустой комнате.

Но пока сама не понимала, правда ли это.

Пленница вновь встала, подошла к окну. Ухватилась за холодные прутья решётки. За ними — горы. Настоящие кавказские горы — зелёные склоны, скалистые вершины вдалеке, лента дороги, вьющаяся далеко внизу, ущелье, много зелёных деревьев. Ни одного дома рядом, ни одной соседской крыши. Небо — ярко-синее, без единого облачка, такое огромное, что захватывало дух.

Дом расположен очень высоко. В непроходимой глуши. До ближайшего города — неизвестно сколько. Кричать бесполезно, никто её не услышит.

«Теперь это твоя тюрьма.— услышала она вдруг голос Марата в своей голове».

— Никогда, — прошептала она, глядя с презрением на горы.

Но в этоу секунду за дверью послышались шаги. Тяжёлые, чёткие, уверенные. По деревянному полу коридора. Всё ближе и ближе.

Кристина непроизвольно напряглась. Отступила от окна. Встала так, чтобы хорошо видеть дверь.

Лязгнул металлический засов. Ручка повернулась.

Дверь неизбежно открылась.

На пороге стоял Марат.

В джинсах, в чёрной футболке с короткими рукавами, босиком. Волосы влажные. Он свежий, чистый, отдохнувший, как будто не был двадцать часов за рулём, а просто вернулся с прогулки. От него пахло мятным мылом и тем самым, древесным, горьковатым запахом, который она запомнила в первую встречу. Он был до боли красивый, но она запретила сейчас думать о нём в таком контексте. Этот мужчина — её похититель, настоящий кавказский бандит.

Кристина смотрела на Марата и совершенно не узнавала. Здесь, в этом простом доме, без московских декораций, без белого кимоно и статуса тренера, он выглядел... по-другому. Абсолютным хозяином. Властным и жестоким взрослым мужчиной. Тем, кто всегда за главного.

А она — пленницей. В стальных цепях.

— Ты… — начала она, и голос сорвался.

Марат спокойно закрыл за собой дверь. Прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Посмотрел на девушку — долгим, изучающим взглядом. Сначала в глаза, потом ниже — на цепь на её ноге. Глубоко вздохнул, спросил:

— Очнулась, наконец?

— Что ты со мной сделал?! — выкрикнула Кристина. Слёзы снова подступили, но она сдержалась. — Ты меня усыпил! Как животное!

— Как обычного человека, который начал бы истерить в дороге, — поправил он удивительно спокойно. — Дорога долгая. Ты бы не выдержала. Соседние водители могли бы заметить твои крики, позвонить в полицию. Я не мог так сильно рисковать.

Кристина задохнулась от наглости. Она шагнула к нему — насколько позволяла цепь. Та противно звякнула. Она остановилась в трёх шагах.

— Что это?! — Она указала на лодыжку. — Ты приковал меня, как собаку!

Марат опустил взгляд на цепь, потом поднял глаза на неё. Без тени угрызения совести.

— Это чтобы ты не наделала глупостей, — сказал он ровно. — Местность для тебя незнакомая, горы, обрывы. Если ты решишь сбежать, непременно убьёшься. Цепь — единственное, что удержит тебя здесь, пока ты не успокоишься и не поймёшь, что бежать некуда.

— Не успокоюсь! — в сердцах закричала она. — Ты меня похитил! Усыпил! Приковал! Я буду кричать, биться, я…

— Будешь послушно пить воду, — перебил он её ровным голосом. — Вон там, на столе. Выпей ещё. А потом поговорим как взрослые люди.

Он сказал это так, будто на её ноге не было цепи. Будто она просто капризная девочка, которую надо успокоить, чтобы она перестала недовольно топать своей ножкой.

— Я не хочу пить! — выкрикнула Кристина. — Я хочу домой!

— Ты же не хотела домой? Сама попросила увезти тебя куда угодно, только не домой. Кристина, тебя явно пересохло в горле, выпей сейчас, не заставляй меня повторять дважды.

В его голосе появились стальные нотки — те самые, от которых на тренировках хотелось вытянуться по струнке. Девушка стиснула зубы. Ей хотелось запустить в него этим дурацким стаканом. Но она понимала — он прав. В горле действительно пересохло. Её организм обезвожен.

Она взяла второй стакан с тумбочки. Отпила маленький глоток. Потом ещё и ещё. Выпила половину и со стуком поставила обратно, демонстративно отвернувшись.

Марат наблюдал за ней — спокойно, терпеливо, как смотрит охотник на попавшую в силки, но ещё не смирившуюся дичь.

— Зачем я здесь? — спросила Кристина, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее. — Денег хочешь? Папа заплатит. Сколько скажи сколько. И не надейся, что останешься жив после этого. Мой отец не прощает тех, кто трогает его семью.

Марат жёстко посмотрел на неё, и кажется в его глазах блеснула жгучая ненависть. Почему он её ненавидит? Что она ему сделала плохого?

— Я тоже не прощаю тех, кто трогает мою семью, запомни это. Ты здесь не ради выкупа.

Марат покачал головой. Не торопясь, будто разговаривал с глупым ребёнком.

— А ради чего? — Кристина почувствовала, как страх новой волной поднимается изнутри. — Ради этого? — она указала на цепь. — Ради власти надо мной? Ради секса? Я лучше убью себя, чем позволю к себе прикоснуться после всего что ты сделал.

Марат сделал шаг к ней. Один. Второй. Девушка попятилась, но упёрлась спиной в кровать.

— Я не собираюсь причинять тебе вреда.

— Ты уже причинил, — выдохнула она, и кажется она сейчас потратила на этот разговор все свои последние силы. — Ты не представляешь, какую боль уже мне причинил.

Марат остановился. Протянул руку в её сторону. Кристина инстинктивно замерла и сгруппировалась, словно перед ударом. Но его пальцы нежно коснулись её щеки — прохладные, чуть шершавые. Убрали прядь волос, прилипшую к влажным от слёз щекам.

— Я привёз тебя сюда, чтобы спасти, — сказал он тихо, глядя прямо в её испуганные синие глаза. — Ты не знаешь, что сейчас происходит.

— Ты меня похитил. И теперь говоришь, что спасаешь? Ты бредишь, Марат.

Он убрал руку и решительно отступил. — Но сейчас ты здесь. Ты моя необычная гостья. А цепь — временная мера. Как только ты успокоишься и поймёшь, кто я, то клянусь, что сниму её.

— А если не захочу понимать?

— Значит, будешь жить на цепи. — Он развернулся к двери. — Еда будет через час. Отдыхай.

— Марат! — окликнула она, когда он уже взялся за ручку.

Он не обернулся, но замер на месте.

— Ты… ты правда не причинишь мне вреда?

— Я не собираюсь тебя ломать, Кристина. Ты отдашься мне по своей воле.

Марат обернулся посмотрел на испуганную девушку внимательным, странным взглядом. В его чёрных глазах попеременно мелькнули: Боль? Тоска? Или просто злая усталость?

— Ты не представляешь, на что я готов пойти, чтобы наконец реализовать свой план, я слишком долго этого ждал, — сказал он с тоской и непонятной ей ненавистью. — Но я не могу отступить. Даже если ты возненавидишь меня, после всего, что я сделаю.

Он стремительно вышел. Засов лязгнул.

Пленница вновь осталась одна.

Она села на кровать, обхватила колени руками и уставилась на цепь, поблескивающую в луче солнца из окна. В голове крутились его слова: «Ты отдашься мне по своей воле». И она хотела только одного — проклинать его, проклинать, проклинать!

Она — Соколова. Она дочь своего отца. И если этот сумасшедший думает, что сможет её сломать, он глубоко ошибается. Она никогда ему не покорится!

Кристина закрыла глаза и прошептала в раскрытые ладони, как молитву:

— Папочка, найди меня. Пожалуйста.

За окном мирно и равнодушно шумели деревья.

Глава 2.

Затишье

перед бурей