Рэй Харт – Марат 2. Кавказская пленница (страница 1)
Рэй Харт
Марат 2. Кавказская пленница
Глава 1. Пленница
по неволе
«Как это — пленница?»
Слова Марата всё ещё звучали в ушах, когда Кристина сделала последний глоток. Она и не заметила, как осушила почти всю бутылку. Вода была обычной — прохладной, без вкуса. Она пила, потому что в горле пересохло от страха и адреналина. Потому что он сказал «выпей», а она почему-то всё ещё подчинялась ему.
Даже сейчас. Даже после того, как он выбросил её телефон в окно и сказал, что она теперь принадлежит ему.
Только когда девушка поставила пустую бутылку в подстаканник, Кристина почувствовала странную тяжесть. Сначала на кончиках пальцев — они стали онемевшими, непослушными. Потом веки налились свинцом. Мир медленно поплыл, края предметов потеряли прежнюю чёткость, звуки стали приглушёнными, будто она уходила под воду.
— Что… — пробормотала она, с трудом ворочая языком. — Что ты… со мной сделал?
— Вот и славно, — ровно сказал Марат, даже не глядя в её сторону. — Спи, у нас дальняя дорога.
Последняя мысль, прежде чем сознание отключилось, ударила острой, холодной иглой: «Крышка. Когда я открывала бутылку, крышка была уже отвинчена. Он подсыпал в воду снотворное. Он меня усыпил».
Кристина хотела закричать, ударить его, выпрыгнуть из машины. Но тело не слушалось. Глаза закрылись сами. Она провалилась в чёрную, беспамятную пустоту.
Голос Марата донёсся до неё будто издалека:
— Так будет легче.
И последнее, что она почувствовала, — его рука, уверенно поправившая её голову на подголовнике, чтобы ей было удобнее спать. Забота? Или тотальный контроль?
Кристина уже не могла понять.
Марат выжал педаль газа сильнее. «Мерседес» рванул вперёд, обгоняя редкие фуры и скутеры. Дорога предстояла долгая — более двадцати часов, если ехать без остановок. Он рассчитал всё заранее: доза снотворного — достаточная, чтобы Кристина проспала всю дорогу. Ни одного пробуждения. Ни одной истерики. Ни одного вопроса, на который он пока не готов ответить.
Он бросил короткий взгляд на её лицо — расслабленное, беззащитное во сне. Длинные ресницы лежали на бледных щеках, губы чуть приоткрыты. Она выглядела младше своего возраста. И такой хрупкой — сейчас, без своей брони из высокомерия, дорогих платьев и вечной королевской осанки.
— Прости, — сказал он тихо, зная, что она не слышит. — Но таков мой план, и ты в нём играешь главную роль.
Марат отвернулся к дороге и нажал на газ ещё сильнее. Чёрный «Мерседес» уносил их от Москвы всё дальше и дальше.
Юная пленница очнулась от того, что голова нестерпимо раскалывалась.
Не просто болела — трещала, будто кто-то засунул внутрь отбойный молоток и включил на полную. Тошнота подкатывала к горлу, во рту ощущалась сухость, как в пустыне, язык казался наждачной бумагой. Всё тело ломило — спина затекла, шея не поворачивалась, ноги занемели от того, что слишком долго были в одном положении.
Кристина с трудом разлепила глаза. Веки были тяжёлыми, будто к ним привязали гири.
Перед глазами всё плыло. Она моргнула раз, другой, третий. Изображение медленно фокусировалось.
Белые стены. Она очнулась не в своей спальне с кремовыми обоями и расписным потолком. Просто белые стены — кое-где потрескавшиеся, с неровной штукатуркой. Деревянный пол — тёмный дуб. Небольшое окно, занавешенное лёгкой белой шторкой. А за окном — солнце, яркое, южное, и решётка. Кованая, на вид крепкая, вмурованная в камень.
От волнения сердце хаотично застучало.
Кристина приподнялась на локте — и голова закружилась. Тошнота усилилась. Она замерла, пережидая приступ, дышала медленно, как учили когда-то на растяжке. Только сейчас это помогало не от боли в мышцах — от паники, которая поднималась изнутри холодной волной.
«Где, чёрт возьми, я?»
Она села на кровати. Обычной деревянной кровати с жёстким матрацем и льняным бельём, которое пахло мылом — простым, самым дешёвым. Это не её постель. Это не её квартира. Не её запахи.
— Марат? — позвала она, и голос прозвучал чужим — хриплым, слабым, испуганным. Это первое, что пришло в голову. Потому что, последнего кого она запомнила, был её красавчик тренер по тхэквондо. Он сказал, что теперь она принадлежит ему.
«Боже! Что происходит? Надеюсь, что это чей-то глупый и дурацкий розыгрыш».
Кристина огляделась. Комната была маленькой и скромной, но достаточно чистой. У окна — простой стол. На столе — два стакана с водой. В углу — старый платяной шкаф, потемневший от времени. И две двери: одна с простой железной ручкой, вторая приоткрыта, за ней видна плитка.
Больше ничего. Ни телефона, ни книг, ни даже клочка бумаги.
Она попыталась встать — и тогда услышала звук.
Металлический лязг, тонкий и отвратительно унизительный.
Звякнула её цепь.
Кристина опустила взгляд. Лодыжка левой ноги была обмотана мягкой тканью — чтобы не натирать, а поверх — тонкая стальная цепочка. Не толстая, не грубая, но на вид крепкая, как трос. Второй конец уходил к стене — к огромному железному болту, вмурованному в белёную кладку.
Девушка не поверила своим глазам. Дёрнула ногой. Цепь звякнула, но не поддалась. Дёрнула сильнее — зазвенела громче. Болт даже не шелохнулся.
— Нет! — отчаянно выдохнула она. — Только не это!
Кристина вскочила на ноги — по ошибке, слишком резко, голова закружилась, перед глазами поплыли круги. Она ухватилась за спинку кровати, устояла. И снова дёрнула цепь — уже рукой. Потом двумя руками. Потянула, попыталась вырвать болт из стены.
Бесполезно.
Она рухнула обратно на кровать, тяжело дыша. Паника накатывала, затапливала грудную клетку, сжимала горло. Воздуха не хватало. Стены, казалось, двигались.
«Марат действительно меня похитил».
Мысль прозвучала в голове чётко, холодно, неумолимо. Она не могла её отрицать, не могла списать на кошмар. Вот они — стаканы с водой на столе. Проявление заботы. Вот цепь на ноге. Осознание безысходности. Вот решётка на окне. Она теперь пленница.
«Но зачем?»
Вопрос обжёг. Зачем он это сделал? Что ему нужно? Она перебирала варианты, и каждый был страшнее предыдущего.
Сексуальная рабыня? Слово ударило пощёчиной. Кристина с силой сжала простыню. Нет. Только не это. Она никогда не была с мужчиной и скорее убьёт себя, чем позволит ему дотронуться.
Выкуп? Огромные деньги от отца? Самый очевидный вариант. Дочь будущего президента — лакомый кусок. Марат мог потребовать миллион долларов, десять, сто — отец заплатит даже не моргнув.
«А может, он просто сумасшедший? — подумала она с горечью. — И я, дурочка, почти влюбилась в этого безумного красавчика».
Слёзы подступили к глазам — от обиды, от унижения, от страха. Как она могла ему доверять? Как папа и Стас могли в нём ошибиться? Она же чувствовала эти мурашки, когда он смотрел на неё. Она же видела, как его пальцы задерживаются на её талии дольше, чем нужно. Она же почти поверила, что между ними что-то есть.
А он просто ждал. Выслеживал её. Планировал похищение. Отсюда сразу стало всё понятно, как он узнал адрес её квартиры. Как узнал, о её стычке в баре «Рай» с извращенцем Даниилом. Марат всё это время следил за ней! От этого становилось до мурашек страшно. Опять этот мужчина вызывает у неё такую реакцию, только теперь ощущения, прямо противоположные.
Кристина сжала зубы, заставила себя не плакать. Сначала нужно понять, где она, и главное — что делать дальше. Она же умная девочка, она со всем разберётся, постепенно.
Кристина осторожно спустила ноги с кровати. Цепь звякнула, но длины хватило — она свободно дошла до стола. Взяла один стакан, понюхала. Вода как вода — прозрачная, без запаха. Выпила залпом. Горло смягчилось и стало чуть легче.
Поставила стакан, повернулась к двери. Та, что с железной ручкой, была закрыта. Кристина толкнула — ни в какую. Дёрнула — заперто снаружи. Прислушалась — за дверью ни звука. Ни голосов, ни шагов.
Вторая дверь оказалась открыта. Кристина заглянула внутрь. Крошечная душевая, совмещённая с туалетом. Простая белая плитка, душ на шланге, мыло на деревянной мыльнице. Чисто и очень скромно.
Она вошла, закрыла за собой дверь. Села на холодный кафель. И тут её плечи задрожали.
Слёзы хлынули сами — горькие, беззвучные. Она плакала, уткнувшись лицом в колени, обхватив ноги руками. Всё тело тряслось — от слабости, от страха, от несправедливости.
«Папа, — мысленно звала она. — Папочка, найди меня. Пожалуйста. Спаси».
Она знала: отец будет её искать. У него огромные ресурсы, возможности, связи, вся президентская служба безопасности ему подчиняется негласно. Он перевернёт всю землю, но найдёт её. А потом Марат пожалеет, что родился на свет.
Но другой голос, тихий и страшный, шептал: «А если не найдёт? Если этот кавказец продумал всё, до мельчайших деталей? Марат очень умный и острожный человек».
Девушка вытерла слёзы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом. Встала, ополоснула лицо холодной водой. Посмотрела на себя в маленькое мутное зеркальце над раковиной. Красные глаза, опухшие веки, размазанная тушь. Жалкое зрелище.
— Возьми себя в руки, Соколова, — твердила она своему отражению. — Ты не из тех, кто сразу ломается. Покажи ему свои коготки.
Сделала всё, что нужно. Вернулась в комнату. Села на кровать, поджав ноги. Цепь блестящей змейкой скользнула по полу.
«Что теперь делать?»
Она — Кристина Соколова — кавказская пленница. Как несчастная девушка из старого советского фильма. Мама любила такие смотреть. Кристина усмехнулась — горько, сквозь ещё не высохшие слёзы. Ирония судьбы: она смеялась над этими фильмами, а теперь сама попала, в один из них.