Рэй Харт – Горячий сын моей подруги 2 (страница 1)
Рэй Харт
Горячий сын моей подруги 2
Глава 1. Два года спустя. Москва, ноябрь
Я проснулась от будильника в 6:45, как всегда.
Тело сработало раньше сознания: рука потянулась к телефону, отключила сигнал, ноги сами опустились на холодный пол. В спальне было сухо от батарей — в Москве уже включили отопление, хотя за окном ещё не было минуса.
Я стояла перед зеркалом в ванной, чистила зубы, смотрела на своё отражение и ничего в нём не узнавала.
За два года я почти не изменилась внешне. Те же глаза — карие, с мелкими морщинками в уголках, когда я улыбаюсь. Та же тонкая талия — пилатес три раза в неделю. Те же руки — без колец, без загара, без следов чужих поцелуев. Только внутри меня — внутри всё выгорело.
В первое время после возвращения из Греции, я не спала.
Буквально. Я ложилась в десять, ворочалась до трёх, вставала в шесть. Пила кофе литрами. Тональный крем слоями, чтобы скрыть мешки под глазами. Коллеги часто спрашивали: «Марина, ты заболела?» Я отвечала просто: «Бессонница, врачи говорят это от стресса».
Никто не знал, что у моего стресса было имя — Платон.
Я видела его во всех похожих фигурах. В мужчинах на улице — если спина широкая, если шаг размашистый, если волосы тёмные и чуть вьются. Я оборачивалась. Сердце билось как бешеное. А потом незнакомец поворачивался, и это был не он. Конечно, не он.
В метро я плакала всего один раз. Сидела на скамейке, ждала поезд, и вдруг в динамиках заиграла песня — греческая, медленная, с бузуки. Откуда она взялась в московском метро, в семь утра? Я не знала. Но слёзы потекли сами, и я не могла их остановить. Люди проходили мимо, пожилой мужчина спросил «вам плохо?», я помотала головой, выбежала на улицу и больше не заходила в тот день в метро.
Я старательно пыталась забыть Платона всеми способами.
Сменила любимые духи. Купила новое постельное бельё — идеально белое, строгое, без намёка на страсть. Убрала с полки книгу которую брала с собой в тот злосчастный отпуск, которую так и не прочитала, в самый дальний ящик комода. Под одежду. Под старые джинсы. Я старалась спрятать свои воспоминания.
Но всё это не помогало.
Я перестала ходить в рестораны, где подавали морепродукты. Перестала пить белое вино — только красное, терпкое, без той сладковатой лёгкости, которая напоминала о террасе. Перестала носить льняные платья с открытой спиной. Теперь в моём гардеробе были строгие брючные костюмы, водолазки, закрытые лодочки.
Коллеги говорили мне постоянно: «Марина, ты так похудела». Андрей Владимирович — мой начальник, говорил: «Ты слишком много работаешь, возьми отпуск».
Отпуск я не брала.
Потому что тогда, нужно было куда-то ехать. А уехать я хотела, только в одну страну.
В Грецию.
На работу я приходила к девяти.
Мой рабочий офис на Патриарших — это высокие потолки, итальянская мебель, запах свежезаваренного кофе из автомата в коридоре. Я работаю старшим менеджером по развитию. Это звучит довольно солидно. На самом деле означает просто бесконечные таблицы, переговоры, отчёты, презентации, которые даже никто не смотрит.
Я справлялась. Я всегда справлялась.
Первые месяцы после Греции я зарывалась в работу с головой, как в болото. Оставалась допоздна, брала проекты на выходные, вызывалась лететь в командировки в любую дыру, только бы не оставаться наедине с собой вечером в холодной квартире, одинокой разведённой женщины.
Потому что вечером всегда, когда я ложилась в постель, моё тело начинало вспоминать.
Его руки. Его язык между моих ног. Его голос: «Кричи, пусть слышат».
Я кончала сама, ласкала себя пальцами, закрыв глаза и кусая подушку. А потом лежала в темноте и ненавидела себя за то, что не могу его забыть. Не могу отпустить. И не могу заменить.
Через полгода я решила, что с меня хватит.
Я записалась к хорошему психотерапевту. Женщина с тёплыми глазами и кольцом на среднем пальце спросила: «Что вас привело?» Я ответила: «Не могу забыть человека, с которым провела всего девять дней».
— Нет десять дней, — поправила я себя.
— Какая разница?
— Разницы нет.
Психотерапевт сказала: «Расскажите о нём». Я рассказала. Всё. Без цензуры. Про дверной проём, про душ на пляже, про то, как он в первый раз вошёл в меня, а я дрожала как девственница. Про то, как я учила его целоваться. Про то, как он сказал: «Теперь ты моя».
Психотерапевт слушала молча, она была настоящим профессионалом и ни разу не покраснела от моих подробных эротических описаний, наших занятий любовью с Платоном. Потом сказала:
— Вы влюблены в него до сих пор, моя дорогая.
— Нет, нет, нет, — соврала я.
— Тогда зачем вы здесь?
Я не пришла на вторую сессию.
А через полтора года после Греции случился Андрей.
Точнее, Андрей Владимирович. Мой начальник. Сорок пять лет. В разводе уже более 6 лет. У него была дочь-подросток, которая живёт с бывшей женой в Питере. Он высокий, ещё достаточно крепкий, лёгкая седина на висках, всегда носит дорогие часы и никогда не повышает голос. Ни на меня, ни на кого бы то ни было в нашем тихом офисе.
Мы начали встречаться через два месяца после того, как он пригласил меня на ужин после корпоратива. Я согласилась — потому что устала быть одна. Потому что тело требовало мужского тепла. Потому что если не сейчас, то когда?
Он не был похож на Платона. Ничем. Это меня и успокаивало. Совсем другой тип — спокойный, предсказуемый, безопасный. С ним не надо было прятаться. С ним не надо было бояться, что наш союз могут осудить. С ним можно было обсуждать отчёты и ходить в рестораны, где подают стейки, а не морепродукты.
Наш первый поцелуй случился в машине. Он подвёз меня до дома, наклонился, поцеловал в губы. Аккуратно. Без языка. Я закрыла глаза и представила другого.
Первый секс был ровно через два месяца. Всё произошло в его квартире — очень большая, с видом на Москву-реку, с плотным запахом табака, от которого я иногда кашляла. Андрей оказался достаточно опытен в постели, но — как мне показалось — немного ленив. Он знал, куда нажимать, но не спешил. Не горел от страсти. Не задыхался от желания.
Он вошёл в меня, когда я была уже достаточно влажной, но не от его ласк — от моих собственных воспоминаний. Двигался размеренно, спокойно, как будто ничего особенного между нами не происходило. Как будто мы были женаты десять лет. Я смотрела в потолок, гладила его спину и разочарованно понимала: оргазма не будет.
Он кончил. Поцеловал в плечо, влажными губами.
Сказал: «Ты прекрасна».
Я улыбнулась.
«Врушка», — подумала я, голосом Платона.
Но ответила: «Спасибо».
С тех пор мы встречаемся иногда по субботам. И занимаемся сексом раз в месяц, в лучшем случае. Андрей часто уезжает к дочери в Питер. И мы с ним проводим вместе, не так много времени как бы я хотела. Но постоянно видимся на работе, но там, мы играем свои роли, я его подчинённая, он мой начальник. После секса он заказывает ужин из ресторана, мы смотрим фильм, и я засыпаю у него на плече, чувствуя себя скорее удобной кошкой, чем любимой женщиной.
Я так ни разу не кончила с ним.
Я имитирую. Мне жутко стыдно и неприятно и я, порядком устаю от этой игры. Стоны, выдохи, напряжение бёдер — всё, что нужно для мужского «я сделал её счастливой». Андрей верит мне безоговорочно. Потому что в сорок пять лет уже не хочется выяснять, настоящий ли оргазм у партнёрши или поддельный.
Я иногда думаю: «А если бы я сказала ему правду? Если бы попросила делать иначе? Направляла его, как учила Платона. Тут слегка медленнее. Там чуть грубее. Мы трахались бы по другому?»
И тут же понимаю: я не хочу учить его. Не хочу ничего объяснять. Ведь мне тогда придётся сказать, что до этого, я лживо притворялась. Откуда я знаю, что такое «по-настоящему»? От девятнадцатилетнего парня на песчаном пляже, который впервые в жизни спал с женщиной и делал это так, что я кричала во всё горло.
Нет. Лучше уж буду молчать.
Предложение он сделал через пол года наших нечастых встреч.
Всё произошло так же как и с бывшим мужем. Ресторан. Шампанское. Кольцо с бриллиантом в полтора карата, — идеальная огранка, идеальный размер. Андрей встал на одно колено прямо в зале, и вокруг зааплодировали незнакомые люди.
Я смотрела на него. На его седину. На его дорогой костюм. На серьёзное, почти равнодушное лицо.
Я должна была сказать «да». Он хороший человек. Надёжный. Любит меня — насколько вообще способен любить мужчина, который двенадцать лет был в браке и вышел из него без единого скандала. С ним мне не будет больно. С ним будет спокойно. С ним можно состариться.
«А с Платоном?» — спросил мой внутренний голос.
С Платоном было бы больно, страшно, неправильно, стыдно, невозможно. С Платоном пришлось бы потерять лучшую подругу — Ларису. С Платоном я была бы стареющей женщиной на фоне его цветущей молодости. С Платоном у меня не было будущего.
Я улыбнулась. Кивнула.
— Да, Андрей. Я выйду за тебя.
Он надел кольцо мне на палец. Я посмотрела на бриллиант — такой холодный и прозрачный. Он переливался в свете ресторанных ламп.
«Как моя новая жизнь», — подумала я.