Рэй Далио – Принципы изменения мирового порядка (страница 80)

• Доллар (51% в резервах центральных банков) имеет ослабевающие фундаментальные характеристики — я пишу об этом в главе 11 и повторяю здесь.

• Евро (20%) — слабо структурированная фиатная валюта, созданная более мелкими и не координирующими свою деятельность странами со слабыми финансовыми системами, которые мало связаны вместе в рамках сильно фрагментированного валютного союза. Поскольку Европейский Союз с финансовой, экономической и военной точек зрения может считаться в лучшем случае второстепенной силой, покупка его валюты и выраженных в ней долговых обязательств (притом что Европейский центральный банк может печатать валюту без ограничений) кажется не очень заманчивой идеей.

• Золото (12%) — твердая валюта. Страны хранят в нем часть своих резервов, поскольку это хорошо работало много лет и золото позволяет диверсифицировать портфель из других активов, особенно фиатных валют. До 1971 г. оно было основой мировой валютной системы, но в наши дни считается сравнительно «мертвым» активом, поскольку не используется для балансировки счетов внешней торговли, в нем не проводятся важные коммерческие расчеты и оно не используется для операций с капиталом. Вдобавок рынок золота маловат для того, чтобы хранить в нем большое богатство с учетом нынешних цен. Переход к золоту от активов, выраженных в фиатных валютах (кредитных), может произойти только при отказе от нынешней системы. Как показывает история, нечто подобное вполне возможно, и тогда не исключен взрывообразный рост его цены.

• Иена (6%) — японская фиатная валюта, которая почти не используется для расчетов людьми и компаниями из других стран. Она во многом страдает от той же проблемы, что и доллар: выраженные в ней долги быстро растут и монетизируются, процентные ставки от владения ею вряд ли привлекательны. Сама Япония — умеренная страна с точки зрения глобальной экономической силы и слабая с точки зрения военной мощи.

• Фунт стерлингов (5%) — хранимая по привычке британская фиатная валюта, имеющая сравнительно слабые фундаментальные характеристики. Да и Великобритания выглядит сравнительно слабой почти по всем показателям экономической/геополитической силы страны.

• Юань (2%) — единственная фиатная валюта, которая может быть выбрана в качестве резервной благодаря своим фундаментальным характеристикам. Китай обладает потенциалом, сравнимым с американским. Его доли в мировой торговле, мировых потоках капитала и мировом ВВП примерно равны показателям США[99]. Китаю удалось сохранить сравнительную стабильность своей валюты относительно других, а также в сравнении с ценами на продукты. Китай обладает крупными валютными резервами, не имеет нулевой процентной ставки и отрицательной реальной процентной ставки. Также он не печатает деньги в избыточных количествах и не монетизирует значительные суммы долга. Рост инвестиций в Китае укрепляет его валюту, поскольку все закупки осуществляются в ней. Это можно отнести к положительным сторонам. Отрицательные состоят в том, что Китай имеет сравнительно большую сумму внутреннего долга, который требует реструктуризации; юань как валюта редко используется в глобальной торговле и финансовых сделках; клиринговая система Китая слабо развита, а валюта не может свободно покидать страну и возвращаться в нее.

Таким образом, в мире пока нет других привлекательных резервных валют, способных конкурировать с долларом.

 История показывает, что, когда a) валюты оказываются нежелательными и б) у вас нет других привлекательных альтернативных валют, валюта все равно девальвировалась и капиталы направлялись в другие типы инвестиций (например, в золото, сырьевые товары, акции, недвижимость и т. д.). В результате, чтобы произошла девальвация, наличие сильной альтернативной валюты совсем не обязательно.

В будущем все изменится. В зависимости от того, как сильно США и Китай погрязнут в войне капиталов, развитие китайских рынков валюты и капитала будет разрушительным для США и выгодным для Китая. Если США не начнут атаковать китайские рынки валюты и товаров в попытке их ослабить и/или если китайцы сами не нанесут вреда им (например, сделав политические шаги, в результате которых рынки станут менее привлекательными), эти рынки смогут быстро развиться и конкурировать с рынками США. Американские руководители должны принять решение, стоит ли им пытаться нарушить ход эволюции с помощью агрессивных действий или согласиться с ним. Во втором случае Китай имеет шансы стать более сильным, самодостаточным и менее уязвимым к действиям США. При этом у китайцев сейчас гораздо меньше сил, чтобы навредить доллару США и американским рынкам капитала. Лучшим шагом для них могло бы стать укрепление собственной валюты, а после этого, возможно, Китай получит возможность нанести вред доллару.

Как я объяснял при изучении циклов прошлого, любая война обычно активизируется по мере развития цикла. И для оценки полезно сравнивать исторические примеры с их современными аналогами — например, сопоставить действия США и Японии до начала Второй мировой войны с действиями США и Китая в наши дни.

Я не эксперт в военной области, но часто общаюсь со специалистами и занимаюсь своими исследованиями, так что расскажу вам то, чем со мной поделились другие. Вам решать, верить моим словам или нет.

 Невозможно представить себе, как может выглядеть следующая большая традиционная война, но можно ожидать, что она будет хуже самых страшных кошмаров большинства людей. Это вызвано тем, что многие виды вооружений разрабатывались втайне. Кроме того, человеческая изобретательность и возможности причинения боли и страданий выросли во всех формах ведения войны со времен, когда самое мощное оружие последний раз использовалось на практике. Сейчас типов оружия уже больше, чем мы можем себе представить (точное число их разновидностей вряд ли кто-то знает наверняка). Всех нас пугает перспектива ядерного конфликта, но мне доводилось слышать о не менее пугающих перспективах биологической или химической войны, войны в киберпространстве и космосе или другого типа войны. Многие виды вооружений еще не тестировались на практике, поэтому существует много неопределенности относительно того, к чему может привести их применение.

На основе имеющихся у нас знаний можно сказать, что сейчас геополитическое противостояние США и Китая в Восточно- и Южно-Китайском морях всё сильнее использует военный компонент и обе стороны испытывают силы друг друга. Китай сейчас гораздо сильнее США в военном отношении в Восточно- и Южно-Китайском морях, так что США могут теоретически проиграть войну в этом регионе. При этом США сильнее по миру в целом и имеют больше шансов «выиграть» более масштабную войну. Однако представить себе результаты таковой очень сложно из-за большого количества неизвестных факторов (в том числе того, как поведут себя другие страны и какие секретные технологии у них есть). Единственное, в чем согласны все знающие специалисты, — так это в том, что такая война будет неописуемо ужасной.

Также примечательно, что темпы улучшения военной мощи Китая (как и в других областях) были крайне быстрыми, особенно в последние 10 лет. Эта тенденция обещает сохраниться, особенно если экономические и технологические улучшения в стране будут и дальше происходить быстрее, чем в США. Некоторые полагают, что Китай сможет добиться значительного военного превосходства уже через 5–10 лет. Не знаю, насколько это можно считать правдой.

Что касается возможных мест военного конфликта, самыми вероятными на момент написания этой книги считались Тайвань, Восточно- и Южно-Китайское моря, а также Северная Корея, далее Индия и Вьетнам (по причинам, в которые я не хочу углубляться).

Большая «горячая» война между США и Китаем может включать все упомянутые выше типы войн и не только, поскольку в борьбе за выживание каждая сторона будет использовать максимум того, что у нее есть (как не раз бывало в истории). Третья мировая война может стать гораздо более смертоносной, чем Вторая, которая, в свою очередь, была более смертоносной, чем Первая, — всё благодаря технологическим достижениям в способах причинения вреда.

Свою роль в этом процессе могут сыграть и прокси-войны[100]. За их развитием стоит пристально наблюдать, поскольку им удается эффективно лишать мировые державы силы и глобального влияния.

Размышляя о вероятном времени начала войны, я помню важный принцип:  когда в стране возникает высокая степень внутреннего беспорядка, оппоненты могут успешно воспользоваться ее уязвимостью. Например, японцы вторглись в Китай в 1930-е, когда он был разделен и истощен непрекращающейся гражданской войной.

 История учит нас, что при смене лидеров и/или слабости имеющегося лидера и одновременном наличии серьезного внутреннего конфликта значительно растет риск того, что враг перейдет в наступление. Поскольку время на стороне Китая, в интересах китайцев вступить в войну как можно позже (например, через 5–10 лет, когда страна, вероятно, станет более сильной и самодостаточной), а в интересах США — вступить в нее раньше.

Теперь я расскажу о еще двух типах войны: культурной, которая будет определять, как каждая сторона отнесется к возможному конфликту (готовы ли будут жители страны скорее умереть, чем сдаться), и о войне с собой, которая определит, насколько мы эффективны и можем ли проявлять силу или слабость в решительные моменты (о которых мы говорили в главе 1).