Рэй Далио – Принципы изменения мирового порядка (страница 78)

Как может выглядеть ухудшение технологической войны?

У США есть технологическое лидерство (хотя оно быстро ослабевает). В результате китайцы сейчас сильно зависят от технологий, импортируемых из США и третьих стран, на которые США могут влиять. Это создает огромную уязвимость для Китая и отличное оружие для США. Очевидно, что такая ситуация существует в области передовых полупроводников (и в ряде других технологий). Динамика развития лидирующего мирового производителя чипов — Taiwan Semiconductor Manufacturing Company, снабжающего Китай и весь мир необходимыми чипами и, возможно, находящегося под влиянием США, — одна из многих типов динамики, заслуживающей наблюдения, особенно в силу того, что компания располагается в Тайване. Китай ввозит много технологической продукции, важной для его благосостояния. При этом США ввозят из Китая гораздо меньше аналогичной продукции. Если США отключат Китаю доступ к важнейшим технологиям, это будет сигнализировать о значительном шаге в сторону традиционной войны со стрельбой. С другой стороны, если события продолжат развиваться так же, как и сейчас, Китай сможет стать более независимым и занимать через 5–10 лет гораздо более сильную позицию в области технологий, чем США. Думаю, совсем скоро мы увидим, как технологии двух стран будут всё менее связаны друг с другом. Картина меняется каждый день, и за ней надо внимательно следить.

Можно считать, что вопросы суверенитета, особенно связанные с отношениями между континентальным Китаем, Тайванем, Гонконгом и происходящим в Восточно- и Южно-Китайском морях, — главная проблема Китая. Помимо них есть несколько других областей стратегической экономической важности, например стран, участвующих в китайской инициативе «Один пояс и один путь».

Как вы можете себе представить, «век унижения» в XIX в. и многократные вторжения иностранных «варваров» предоставили Мао и нынешним китайским лидерам убедительную мотивацию, чтобы иметь полный суверенитет в рамках своих границ, вернуть части Китая, которые были у него отобраны (например, Тайвань и Гонконг), и никогда больше не быть слабым и подконтрольным иностранным державам. Именно желание Китая добиться суверенитета и поддержки своих методов работы (культуры) объясняет, почему китайцы отвергают требования США об изменении внутренней политики (например, требования быть более демократичным, иначе относиться к тибетцам и уйгурам, изменить подход в отношении Гонконга и Тайваня и т. д.). В частных разговорах некоторые китайцы отмечают, что они не диктуют, как должны относиться США к людям на своей территории. Они также считают, что США и европейские страны культурно склонны к прозелитизму — попыткам навязывать другим свои ценности, иудеохристианские убеждения, мораль и методы работы, — и что такое отношение развивалось в течение тысячелетия, еще со времен крестовых походов.

Для китайцев риск для суверенитета и прозелитизм составляют опасную комбинацию, угрожающую способности страны быть такой, какой она хочет, и использовать подходы, которые она считает лучшими. Китайцы верят, что их суверенитет и способность использовать методы, которые они считают лучшими и которые определяются их структурой иерархического управления, — неприкосновенные вещи. В вопросе суверенитета, по мнению китайцев, у них есть причины верить, что если бы у США была такая возможность, они бы свергли власть правительства и Коммунистической партии Китая. Разумеется, это тоже считается недопустимым[94]. Это крупнейшие экзистенциальные угрозы, из-за которых, думаю, китайцы готовы сражаться насмерть и из-за которых США стоит вести себя осторожно в отношениях с Китаем, если они хотят избежать «горячей» войны. Что касается вопросов, не связанных с суверенитетом, я полагаю, что китайцы готовы решать их ненасильственным путем и хотят избежать «горячей» войны.

Возможно, самая опасная проблема в области суверенитета связана с Тайванем. Многие жители Китая полагают, что при отсутствии внешнего давления США никогда не выполнят своего (неявного) обещания позволить Тайваню и Китаю объединиться. Они отмечают, что, когда США продают Тайваню истребители F-16 и другие системы вооружений, это явно не выглядит как желание поддержать мирное объединение Китая. В результате они верят, что единственный способ гарантировать Китаю безопасность и единство — иметь достаточно сил для противостояния США в надежде на то, что США разумно уступят при столкновении лицом к лицу с китайской мощью. Как я понимаю, Китай сейчас сильнее в военном отношении в этом регионе. Китайская армия усиливается быстрее, но здесь сохраняется мощный сдерживающий фактор, связанный с идеей гарантированного взаимного уничтожения. Так что, как я уже упоминал выше, я бы сильно обеспокоился, если бы мы увидели нарастание противоречий по вопросам суверенитета, особенно «Четвертого кризиса в Тайваньском проливе». Станут ли США воевать, чтобы защитить Тайвань? Неизвестно. Невступление США в войну стало бы огромной геополитической победой для Китая и огромным унижением для самих США. Это послужило бы сигналом об упадке империи США в Тихоокеанском и других регионах — примерно так же, как утрата Великобританией контроля над Суэцким каналом сигнализировала об окончании власти Британской империи на Ближнем Востоке и в других областях мира. Последствия этого выйдут за рамки локального поражения: вспомните смерть фунта стерлингов как резервной валюты. Чем громче США говорят о защите Тайваня, тем сильнее будет унижение от проигранной войны или отступления. Это вызывает тревогу, поскольку, с одной стороны, США пока неплохо проявляют себя в защите Тайваня, а с другой — судьба подталкивает стороны к скорому прямому конфликту. Думаю, война, в ходе которой могут погибнуть американцы, будет крайне непопулярной в США. Кроме того, США рискуют проиграть в этом противостоянии. Так что остается большим вопросом, способно ли это привести к более масштабной войне. Такая перспектива пугает всех. Будем надеяться, что страх перед большой войной и связанными с ней разрушениями (и даже гарантированным взаимным уничтожением) устранит эту угрозу.

Но по результатам моих дискуссий я убежден, что Китай очень не хочет вступать в «горячую» войну против США или принудительно контролировать другие страны (при этом Китай наверняка желает быть всем, кем можно, для других стран региона и влиять на них). Я знаю, что китайские лидеры понимают, насколько ужасной может быть «горячая» война, и не хотят внезапно скатиться к ней (как было при Первой мировой войне). Они предпочли бы отношения, более ориентированные на сотрудничество (если они возможны в принципе). Подозреваю, что они не прочь разделить мир на разные сферы влияния. Но и у них есть свои «красные линии» (границы, пересечение которых может привести к «горячей» войне), и они ждут, что грядущие времена будут сложнее нынешних. Например, как заявил президент Си Цзиньпин в своем новогоднем обращении 2019 г.: «Охватывая взором весь мир, мы видим, что за прошедший век произошли небывалые изменения. Несмотря на международную обстановку, Китай не изменит свою уверенность и решимость в вопросах защиты государственного суверенитета и обеспечения безопасности»[95].

Что касается влияния в мире, и для США, и для Китая существуют регионы, важность которых определяется в первую очередь принципом близости (они больше всего беспокоятся из-за стран и регионов, расположенных ближе к ним) и/или получения необходимых ресурсов (чтобы не оказаться отрезанными от важнейших полезных ископаемых и технологий). Меньше их беспокоят экспортные рынки. Для Китая важнее всего области, которые он считает своей частью, далее следуют области на их границах (в Китайских морях[96]), а также места, где проходят ключевые пути для снабжения страны (в основном это страны, участвующие в инициативе «Один пояс и один путь»). Кроме того, к этой группе принадлежат поставщики ключевых импортных товаров и другие страны, партнерства с которыми важны из экономических или стратегических соображений.

В последние несколько лет Китай значительно расширил свою деятельность в этих стратегически важных странах, особенно странах «Одного пояса и одного пути», богатых ресурсами развивающихся странах и нескольких развитых. Это серьезно влияет на геополитические отношения. Взаимоотношения Китая с этими странами в основном экономические и происходят через рост инвестиций в них (займы, покупку активов, выстраивание инфраструктуры, например дорог и стадионов, оказание военной и другой поддержки лидерам), особенно когда США отказываются помогать им. Такая экономическая глобализация оказалась настолько экстенсивной, что руководители ряда стран даже задумались об ограничениях на покупку активов на их территории для китайцев.

В целом китайцы, судя по всему, желают выстроить отношения подчинения с большинством стран, которые они не считают конкурентами. Но чем ближе страна к Китаю, тем больше влияния он хочет иметь. И большинство стран так или иначе задаются вопросом, с какой мировой державой им лучше. И ближайшим соседям Китая стоит подумать об этом максимально серьезно. В ходе бесед с лидерами из разных частей мира я слышал два разных типа соображений — экономические и военные. Почти все говорят, что, если бы нужно было руководствоваться только экономикой, они бы предпочли Китай, поскольку он важнее с точки зрения торговли и потоков капитала. А вот если бы пришлось выбирать по критерию военной поддержки, у США есть перевес. Но остается большим вопросом, захотят ли США оказать им военную помощь, если она потребуется. Большинство сомневается, что США будут сражаться за них, а кое-кто в Азиатско-Тихоокеанском регионе не уверен, есть ли у США достаточно сил для победы.