Рэй Далио – Принципы изменения мирового порядка (страница 77)

Я верю, что сейчас мы заключили лучшее торговое соглашение из возможных и что риски развития торговой войны гораздо выше, чем шансы на ее ослабление. Думаю, мы не увидим значительного изменения договоров или тарифов от администрации Байдена (по крайней мере в ближайшее время). Подход каждой из сторон к происходящему серьезно повлияет на то, как американцы и китайцы встретят свою судьбу в рамках разворачивающегося Большого цикла. В нынешней ситуации обе крупнейшие партии в США, возможно, согласятся только в одном: с Китаем надо вести себя агрессивно. Но в чем будет проявляться агрессия и как отреагирует Китай, пока неизвестно.

Как может развиваться эта война?

Согласно классическому сценарию, самый опасный этап торгово-экономической войны наступает, когда страны отрезают противникам доступ к важнейшим импортным товарам. Пример действий США и Японии перед Второй мировой войной (см. главу 6) может считаться вполне уместной полезной аналогией для отношений между США и Китаем из-за схожих географических и иных условий. Например, если США перекроет доступ для импорта в Китай нефти, других важных товаров, технологий и/или иных существенных импортируемых товаров из самих США либо третьих стран, это будет считаться ясным и очевидным признаком военной эскалации. А Китай может запретить торговлю на своей территории компаниям вроде General Motors (которая продает больше автомобилей в Китае, чем в США) и Apple или остановить импорт из США редкоземельных элементов, необходимых для производства множества высокотехнологичных устройств, автомобильных двигателей и оборонных систем. Я не говорю, что такие шаги очень вероятны, но четко заявляю, что остановка значительных объемов импорта с любой стороны будет сигнализировать о значительной эскалации, способной привести к более угрожающему конфликту. Если этого не произойдет, эволюция пойдет по нормальному пути, а международные платежные балансы стран будут развиваться в зависимости от уровня конкурентоспособности каждой страны.

Именно поэтому обе страны, особенно Китай, переключаются на внутреннее производство и «расстыковку»[92]. Как сказал президент Си Цзиньпин, мир «проходит через перемены, невиданные в течение столетия» и «в условиях внешней среды, характеризующейся ростом протекционизма, глобальным экономическим спадом и сужением международного рынка… [Китай должен] в полной мере использовать преимущества своего огромного внутреннего рынка». За последние 40 лет он научился это делать. И в следующие пять лет мы, скорее всего, увидим, что обе страны станут менее зависимыми друг от друга. Скорость снижения зависимости от ресурсов, доступ к которым может быть отсечен действиями другой стороны, будет для Китая в следующие 5–10 лет гораздо выше, чем для США.

Технологическая война гораздо более серьезна, чем торгово-экономическая: сторона, побеждающая в ней, имеет шансы выиграть и в традиционных вооруженных конфликтах, и во всех других типах войн.

Сейчас США и Китай — доминирующие игроки в мировом секторе высоких технологий, и именно эти отрасли представляют собой главные отрасли будущего. Технологический сектор Китая быстро развивался внутри страны, чтобы обслуживать ее жителей, и превратился в серьезного конкурента на мировых рынках. В то же время у Китая сохраняется высокая зависимость от технологий США и других стран. Это делает уязвимыми обе страны: США — перед активным развитием конкуренции со стороны китайских технологий, а Китай — перед запретом на использование важнейших технологий.

Сейчас представляется, что США в целом имеют лучшие технологические возможности, но этот показатель сильно варьируется в зависимости от типа технологий, а страна постепенно теряет лидирующее положение. Например, США лидируют в области разработки усовершенствованного чипа искусственного интеллекта, но отстают в области развития стандарта 5G. Хотя этот показатель не идеально отражает нынешнее положение дел, рыночная капитализация американских технологических компаний в целом в четыре раза превышает капитализацию китайских. Этот расчет недооценивает относительную силу Китая, поскольку не включает данные некоторых крупных частных компаний (вроде Huawei и Ant Group) и некоммерческих (правительственных) технологических проектов, объем которых в Китае гораздо выше, чем в США. Крупнейшие акционерные технологические компании Китая (Tencent и Alibaba) уже занимают 7-е и 8-е места в списке основных технологических компаний в мире, сразу после некоторых из крупнейших компаний из группы FAAMG (Facebook, Amazon, Apple, Microsoft и Google/Alphabet). Китайцы лидируют в нескольких важных технологических направлениях. Достаточно сказать, что 40% самых крупных гражданских суперкомпьютеров в мире находятся сейчас в Китае и он занимает первое место по некоторым показателям ИИ / «больших данных», а также квантовых вычислений/шифрования/связи. Лидерство Китая отмечается и в других технологиях, например финансовых, поскольку уровень электронных сделок и мобильных платежей в Китае самый высокий в мире, гораздо больше, чем в США. Можно предположить, что в Китае втайне разрабатываются технологии, о которых не знают даже самые информированные спецслужбы США.

Развитие технологий Китая и качество принимаемых на их основе решений будут, скорее всего, выше и лучше, чем у США, поскольку большие данные + более развитый ИИ + большие вычислительные мощности = отличный процесс принятия решений. Китайцы собирают гораздо больше данных на душу населения, чем США (при этом в Китае более чем в четыре раза больше жителей), и активно инвестируют в ИИ и развитие вычислительных мощностей, чтобы извлечь из них максимум пользы. Поток ресурсов, направляемых в эти и другие технологические области, гораздо выше, чем в США. Что касается финансирования, венчурные капиталисты и правительство предоставляют китайским разработчикам почти неограниченные суммы. Количество выпускников колледжей в области STEM, выбирающих техническую карьеру в Китае, примерно в восемь раз выше, чем в США. США обладают общим технологическим лидерством (хотя и отстают в некоторых областях) и, конечно, имеют несколько крупных центров для развития инноваций (особенно в ведущих университетах и лидирующих технологических компаниях). Пока США не вышли из игры, но их относительное положение снижается, а способность Китая к технологическим инновациям растет быстрее. Помните, что Китай — страна, лидеры которой 37 лет назад восхищались портативными калькуляторами, которые я им дарил. Только подумайте, где может оказаться эта страна еще через 37 лет.

США время от времени реагировали на технологические угрозы, не позволяя китайским компаниям (вроде Huawei) работать в США, в попытке помешать их использованию во всем мире и нанося им ущерб с помощью санкций, не позволяющих компаниям получить все необходимое для производства. Делают ли это США из-за того, что Китай использует эти компании для шпионажа в США и других странах, из-за того, что США обеспокоены растущей конкурентоспособностью китайских технологических компаний, и/или просто мстят за то, что китайцы не позволяют американским технологическим компаниям получать свободный доступ на китайские рынки? Об этом можно спорить, но не приходится сомневаться, что эти и другие китайские компании быстро становятся всё более конкурентоспособными. В ответ на эту угрозу США хотят заблокировать или даже уничтожить угрожающие им технологические компании. Интересно, что, хотя США сейчас отрезают Китаю доступ к интеллектуальной собственности, совсем недавно у них было гораздо больше возможностей делать это эффективнее, поскольку у США было гораздо больше интеллектуальной собственности, чем у других стран. Китай начал делать то же в отношении США, и это может оказаться довольно болезненным, поскольку китайская интеллектуальная собственность во многом лучше.

Что касается кражи технологий, то хотя это в целом и считается большой угрозой[93], но не в полной мере объясняет действия, направленные против китайских технологических компаний. Если компания нарушает законы другой страны (например, Huawei в США), мы могли бы ждать судебного разбирательства по поводу этого возможного преступления. Каждый заинтересованный человек мог бы увидеть улики, демонстрирующие присутствие шпионских элементов в той или иной технологии. Мы этого не видим. Страх растущей конкурентоспособности — такой же сильный (или более сильный) мотивирующий фактор для китайских технологических компаний, но вряд ли стоит ожидать, что высшие руководители страны откровенно скажут об этом. Лидеры США не могут признать, что конкурентоспособность американских технологий снижается, и выступать с заявлениями против свободной конкуренции, поскольку американцев много лет учили верить, что конкуренция — самый справедливый и лучший процесс для достижения лучших результатов.

Кража интеллектуальной собственности происходила во все времена, и ее всегда было сложно предотвратить. Как мы знаем из предыдущих глав, британцы крали у голландцев, а американцы — у британцев. Кража предполагает нарушение закона. Когда между странами идет война, для разрешения споров нет законов, судей или присяжных, а реальные причины решений не всегда озвучиваются теми, кто их принимает. Я не хочу утверждать, что причины агрессивных действий США хороши или плохи; я просто не знаю, как обстоят дела на самом деле. Но я хочу сказать, что всё не совсем так, как рассказывают. Протекционизм существует в мире уже достаточно давно и направлен на защиту компаний от иностранной конкуренции. Технология Huawei, безусловно, кажется угрожающей, поскольку она во многом лучше американской. Посмотрите на продукты Alibaba и Tencent и сравните с американскими эквивалентами. Американцы могут задаться вопросом, почему эти компании не конкурируют с ними в США. В основном по тем же причинам, по которым Amazon и ряд других американских технологических компаний не могут свободно конкурировать в Китае. В любом случае сейчас происходит техническая расстыковка как элемент общей расстыковки Китая и США, и это серьезно повлияет на то, как будет выглядеть мир через пять лет.