Рэй Брэдбери – Давайте все убьем Констанцию (страница 40)

– Вздумает вернуться, я ее убью.

– Тогда ей лучше держаться подальше.

– Защищаешь ее, подонок?

– Нет, просто говорю, что ей лучше не возвращаться. В такие дни, после грозы, когда волны улеглись и небо очистилось, она всегда чувствовала себя счастливой. Я наблюдал это несколько раз. Она весь день не прикасалась к спиртному, проводила время в море, и можно было надеяться, что однажды она не вернется.

– Что за мысли у тебя в голове? А у нее?

– Никто не знает. Это происходит все время. Оправдания нет. Просто что-то случается, а дальше ты понимаешь, что все пошло к черту.

– Говори дальше, может, скажешь что-нибудь осмысленное.

– Нет, чем больше говоришь, тем меньше смысла. Она долго пропадала. Теперь, наверное, нашлась. Ерунда, брехня, не знаю. Я пообещал ей, если она заплывет в море со всеми этими именами, то выплывет, наверное, только с одним. Посулы, посулы. Когда она выйдет на берег, узнаем.

– Заткнись. Известно тебе, тупой ублюдок, что я тебя люблю?

– Известно.

– Я все еще люблю тебя, господи помилуй, несмотря ни на что, гад ты эдакий. Неужели такова женская доля?

– Большинства, – отозвался я. – Большинства. Объяснения нет. Причин тоже. Ужасная правда. Пес гуляет. Пес возвращается домой. Пес улыбается. Его бьют. Он прощает, за то, что его простили. И отправляется к себе в конуру или живет один. Я не хочу жить один. А ты?

– Не хочу, помоги мне, Иисусе. Вытри нос.

Я вытер. Кровь все еще шла.

– Прости, – вскричала Мэгги.

– Не извиняйся. Ты ни в чем не виновата. Не извиняйся.

– Стойте! – сказал Генри. – Слушайте.

– Что? – спросили все в один голос.

– Чувствуете?

– Что, черт возьми, что?

– Идет большой прибой, самая большая волна, – пробормотал Генри. – И что-то с собой несет.

Вдалеке затявкали тюлени.

Вдалеке вздыбилась гигантская волна.

Крамли, Фриц, Генри, Мэгги и я затаили дыхание.

И волна пришла.