Рэт Уайт – Отравленный Эрос. Часть 2 (страница 12)
- Ты задаешь слишком много вопросов.
Глории не хотелось признаваться в этом, но она чувствовала себя хорошо в своем новом теле. Ей это нравилось. Даже зная, что она здесь, на Земле, в этом обличье по прихоти демонов, она впервые за долгое время почувствовала себя контролирующей ситуацию. Она чувствовала себя снова молодой, желанной женщиной на пике своей сексуальной привлекательности, той же самой сексуальности и силы, которую она чувствовала, когда впервые вошла в секс-индустрию. Как будто она могла иметь любого мужчину, которого хотела, любую
Влад жевал незажженную сигару и ухмылялся.
- Может, ты думаешь, что я хуйнёй тут занимаюсь?
- Мне все равно. Я просто хочу покончить с этим и убраться отсюда к чертовой матери.
- Вот как? - в его голосе звучало неподдельное любопытство, но она подозревала, что он полон своего обычного дерьма. - И куда же ты собираешься?
- Отправлюсь обратно в Aд... Чтобы… я думалa, они…- ee голос дрожал и становился всё тише с каждым словом. - Чтобы, хм, стать одной из них.
- Ах. Я вижу. Это то, о чем ты подумала? - он покачал головой. - Я не могу понять, ты тупая или наивная. В любом случае, ты - жалкая.
- Просто оставь меня в покое! Меня не интересует то, что ты хочешь сказать.
Она протолкалась мимо него, расхаживая вдоль рядов полированных скамей, по выложенному плиткой мозаичному полу, где ее когтистые лапы отщёлкивали какофонию звуков.
- Я так и думал, что ты это почувствуешь, - сказал он тихо, слишком тихо, так непохоже на его обычную буйную манеру, и Глория резко остановилась, повернувшись к алтарю.
- По какой-то причине тебе наплевать на эти безмозглые "сифоны". Это хорошо для меня, потому что их так много вокруг. И я готов поспорить, что только один из них, возможно самый молодой здесь,
Она полностью повернулась к нему лицом. На мгновение ей показалось, что онa блефует, притворяясь, что ее не волнует их судьба. Но как бы то ни было, это были ее слова:
Глория знала, что не готова стать свидетельницей новых невинных смертей, если он раскусит её блеф. Она побывала в Aду, и мысль о том, чтобы послать туда кого-то еще, была для нее неприемлема. Владу нечего было терять. В нем никогда не было много человечности. Он всегда был хищником, паразитом, но
Влад засунул остатки сигары в карман рубашки, очень медленно, величественно выдыхая, когда подошел ближе к алтарю.
- Мне не нравится, как ты себя ведешь, - сказал он, словно обращаясь к ребенку. - Мне нужно знать, что ты непоколебимо будешь меня слушаться.
- Итак, - сказал он, быстро отступая назад к алтарю, быстрее, чем она когда-либо видела, чтобы он двигался, - каждый раз, когда ты ослушаешься меня, они будут страдать за это.
Он схватил первого молящегося, оказавшегося в пределах досягаемости, и сжал руками горло фигуры в капюшоне.
Глория почти забыла, что они были там, они были такими тихими. Она сделала лишь пару шагов к алтарю, прежде чем Влад крикнул ей остановиться.
Она остановилась.
- Так-то лучше.
Он откинул капюшон и открыл лицо перепуганной девушки, возможно, ей было лет 17, ее длинные темные волосы рассыпались по плечам.
- Пожалуйста, - взмолилась девушка, царапая руки Влада. - Я не хочу умирать!
Влад снова повернул голову к Глории.
- Она не хочет умирать. Какой сюрприз, - oн снова повернулся к девушке. - Даже ради твоей демонессы? Ты не готова пожертвовать собой ради своей госпожи?
- Пожалуйста! - закричала девушка, колотя кулаками по двуручной хватке Влада, сжимавшей ее горло. - Не могу... дышать...!
Глория попыталась заставить себя не обращать на это внимания. Она попыталась представить себе весь тот Aд, в прямом и переносном смысле, через который ей пришлось пройти за эти годы. Она изо всех сил старалась не видеть себя и свою дочь в лице перепуганной девушки.
Она потерпела неудачу.
- Отпусти ее, Влад! - Глория сделала еще пару шагов к алтарю.
Влад взревел, сжимая руки сильнее, вырывая жизнь из широко раскрытых глаз девушки. Хруст ее шейных позвонков отразился от каменных стен церкви. Он бросил ее безжизненное тело к своим ногам.
Глория перепрыгнула через алтарь, столкнувшись с Владом и опрокинув его на спину. Она колотила его кулаками, царапала когтями лицо и шею, пыталась оторвать голову от плеч. Кровь хлестала из каждого пореза, на щеках виднелись огромные царапины, один глаз был выбит из глазницы и висел на мясистой нити.
Он лежал молча, пытаясь блокировать ее атаку, сложив руки на груди. Она продолжала атаковать, пока он не затих, пока у нее не осталось сил продолжать. С огромным усилием она отползла от его неподвижного тела, пораженная тем, что это было так легко, что он просто принял удар на себя.
Он поднял свою, сильно побитую, голову и сел.
- Чувствуешь себя лучше? - сказал он, хотя говорить было трудно из-за оторванной нижней губы.
Несмотря на нападение, он ухмыльнулся, обнажив кровавые шишки на месте зубов. Его нос был приплюснут и находился ближе к уху, чем к центру лица.
Она знала, что не сможет убить его - не сможет убить ни одного демона - но не ожидала, что он так быстро оправится.
- Ты любишь учиться на горьком опыте. Так было всегда.
Его лицо начало меняться, восстанавливаться. Исчез ущерб, нанесенный Глорией: его губа зажила, глубокие морщины набухли. Но хуже всего было то, во что он превращался. Влад теперь почти не походил на человека. Его лоб и подбородок вытянулись почти до острых углов, а кожа приобрела мраморное, как у тертого сыра, качество. Он высунул смехотворно длинный, похожий на рептилий язык, разделил его по центру и щелкнул им в ее сторону. Его тело продолжало расти и меняться у нее на глазах, становясь все более жестким, мускулистым, блестящим и твердым.
Она смотрела на его истинную демоническую форму.
Он бросился на Глорию, схватил ее за горло и поднял с пола одной рукой. Она ударила его, но он оттолкнул ее и быстро перебросил через алтарь, ударив о каменную колонну. Колонна треснула, огромные куски штукатурки посыпались им на головы. Он ударил ее еще несколько раз, пока Глория не поняла, что сейчас потеряет сознание.
Он оттащил ее назад и поднял над головой, затем швырнул через алтарь. Она врезалась во фреску с изображением Тайной Вечери Иисуса, витражи разбились вдребезги, осколки разлетелись в воздухе и усеяли пол.
Она упала на колени, осколки стекла торчали из ее кожи, лицо превратилось в кровавое месиво, голова превратилась в кровавую кашу. Через мгновение, пытаясь встать, она рухнула на пол - слишком большой урон её телу, слишком сильная боль.
Потом начались крики.
Глория пыталась смотреть, но каждое движение было мучительным.
- Пожалуйста, Влад, - попыталась сказать она, но не была уверена,
Что-то покатилось к ней по проходу. Оно отскочило от колонны и остановилось в нескольких футах от нее. Это был мальчик, подросток, персиковый пушок над верхней губой только начинал проявляться. Грубые клочья кожи – вот и все, что осталось от его шеи, а глаза были огромными, ужас его смерти навечно заключался в выражении этих глаз.
Вокруг нее царила суматоха, люди молили о пощаде, кричали от ужаса и боли. Как она ни старалась, она не могла поднять голову, не могла взглянуть в лицо всей этой бойне.
Затем в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным тихим постукиванием чего-то мокрого, стекающего с мраморного алтаря.
Глория боролась с болью, и с трудом поднялась на ноги, ее тело, наконец, начало восстанавливаться, медленно заживать. Она осмотрела церковь в поисках признаков жизни и не нашла ни одного. Повсюду были разбросаны части тел, кровь покрывала алтарь, словно свежая краска, капала с перил, размазывалась по фрескам, фризам и статуям святых. Картина Святого Иоанна Крестителя вдруг приобрела совершенно новый смысл. Все были мертвы. Ее неповиновение стоило им жизней, и если она знала хоть что-то о том, как устроена загробная жизнь, то теперь они все горели в Oзере Oгня, ожидая, что какой-нибудь извращенный демон вытащит их из этого горящего чана с жидкой плотью и расплавленной землей, чтобы сделать их своими игрушками на все оставшееся время. Никто этого не заслуживал.