Рене Карлино – Милая (страница 18)
Я скользнула в кровать. Роберт лежал, отвернувшись от меня, поэтому я свернулась калачиком у него за спиной, положив руку ему на грудь.
– Твой сосед дома?
– Нет.
Убрав мою руку со своей груди, он повернулся ко мне. В щель между шторами в комнату проникал тусклый свет. Я была уверена, что Роберт лежал с открытыми глазами. Он улыбнулся, а потом тихо произнес:
– Я не люблю ласкаться. – Он наморщил нос. – Чувствую что-то вроде клаустрофобии… понимаешь?
Я покачала головой.
– Все замечательно. – Я натянуто улыбнулась ему, а потом отвернулась и молча заплакала. Я думала о том, как я вообще могла лечь в постель с Робертом, если наши отношения сводились к тому, что мы изредка встречались и вели скучные разговоры. Потом я стала думать об Уилле. Мне захотелось, чтобы мы вернулись к нашему дурацкому флирту и снова вместе музицировали.
На следующий день, вернувшись домой с работы, я нашла еще одну записку:
УВАЖАЕМАЯ ДОМОВЛАДЕЛИЦА!
Я ВЫГУЛЯЛ И НАКОРМИЛ ДЖЕКСОНА.
Смяв записку, я взяла поводок и повела Джексона к парикмахеру. В тот день я решила его постричь. Обычно золотистых лабрадоров не стригут, но было так жарко, что шерсть Джексона валялась по всей квартире. После стрижки он был похож на счастливого пса, хотя выглядел странновато.
Выйдя от собачьего парикмахера, мы направились в Томпкинс-сквер-парк, чтобы поваляться на траве и посмотреть с высоты на спортивную площадку. Я заметила кое-кого из завсегдатаев нашего кафе и бывших хиппи, лежавших на пологом холме. Откинувшись на спину, я легла на траву, а Джексон свернулся рядом, положив голову мне на живот. Закрыв глаза, я впитывала в себя звуки, наполнявшие в тот день парк. Услышав приглушенную мелодию гармоники и гитары, я подумала об Уилле. Издали раздавались детские голоса, которые разносило эхо, и я снова подумала об Уилле. Я задремала, думая об Уилле.
Я помню только последние пять секунд своего сна, в котором я ощущала на себе руки Уилла. Я почувствовала острую пульсацию между ног и вздохнула, отчего вздрогнула и проснулась. Ощущение внизу, хотя и не поддающееся моему контролю, резко прекратилось. Я была разочарована, но почувствовала облегчение, когда поняла, что я все еще в парке. Джексон притулился у меня за спиной и, судя по сопению, спал. Хотя поблизости никого не было, я все еще чувствовала, как горит мое лицо при воспоминании о сне. Мне хотелось запомнить больше, но это было невозможно. В парке было сумрачно и мрачно. Народу вокруг было мало, поэтому я решила пойти домой.
Едва я приоткрыла дверь, как Джексон, обгоняя меня, рванул вперед прямо к Уиллу, который опустился на колени, встречая его.
– Привет, дружище, что случилось с твоей шерстью? Что эта чертовка сотворила с тобой? – Продолжая ласкать Джексона, он разговаривал с ним. Немного помолчав, он посмотрел на меня и сказал: – Привет. – На его губах играла грустная и натянутая улыбка. Он, казалось, прислушивался к Богу, но ему не нравилось то, что он слышит.
– Привет, – тихо сказала я.
Встав, он взял гитару и бросил через спину: «До скорого», выходя за дверь.
Той ночью у Джексона случился новый приступ. Дошло до того, что я даже не пыталась расшевелить его. Утром он был в порядке, и я не могла понять, что происходит. В кафе я полазила по интернету. Видимо, Джексон пережил легкий удар или незаметный криз. Как бы то ни было, ему становилось хуже, и я понимала, что вскоре мне придется отвести его к ветеринару. На обед я заказала для Джексона цыпленка в ресторане «У Сэма». Пока я дожидалась, когда Дениза принесет мой заказ, я услышала, что Уилл играет «Pictures of You»[11]. Мне понравились протяжные первые аккорды мелодии, и, хотя звук, доносившийся через потолок, был приглушенным, могу сказать, что Уилл играл идеально. Схватив цыпленка, я побежала домой в надежде застать конец песни. Когда я вошла и услышала звучавшую песню, я замерла, и моя челюсть отвисла. Уилл стоял ко мне спиной и пел безупречным, мелодичным и душевным голосом. Я знала, что он не был лишен музыкального слуха – случалось, он и раньше изредка пел – но это не было имитацией исполнения оригинальной песни, это был подлинный, удивительный голос Уилла. Следующий куплет он пропел с такой откровенной страстью, так сексуально, что у меня задрожали ноги.
Дослушав до конца, я подкралась к нему и встала у него перед носом. Он мгновенно перестал играть. Ткнув его указательным пальцем, я воскликнула самым что ни на есть обвинительным тоном, который могла позволить себе:
– Ты умеешь петь! Уилл Райан, ты умеешь петь! Какого черта? – Это действительно был вопрос. Зачем тратить время впустую с этой паршивой группой? Зачем скрывать от всех свой удивительный талант? Мои тайные мысли вырвались наружу. Я продолжала молотить его пакетом с цыпленком. – Мир нуждается в тебе, Уилл! – вскричала я в отчаянии.
Он быстро выдернул вилку электрогитары из розетки.
– Я еще пытаюсь доработать ее. Не приставай, пожалуйста. – Он ни разу не взглянул мне в глаза. Торопливо заталкивая гитару в футляр, схватив ключи, он направился к двери. Обернулся на меня, виновато взглянул, а потом опустил глаза и пробормотал:
– Я ни в чем не уверен. – Когда он посмотрел на меня, его глаза встретились с моими. – Ты все понимаешь, правда?
Когда я вернулась в кафе, Дженни опять просматривала свадебные журналы… – Как ты думаешь, можно вот так обставить стол для почетных гостей?
– Великолепно, – без тени восторга сказала я.
– Что стряслось, подруга?
Мои мысли неслись со скоростью два миллиона километров в час. – Ты раньше была знакома с Уиллом? Он сказал, Тайлер – его лучший друг.
Она тихо засмеялась.
– Клянусь, это абсолютное совпадение. В прошлом году Уилл с Тайлером познакомились на курсах веб-дизайна в местном колледже Ист-Виллиджа. Однажды Уилл натолкнулся в кафе на Тайлера, так мы и познакомились. Немного позже они начали тусоваться вместе. Я думаю, что Тайлер помогает Уиллу создавать веб-сайт для какого-то проекта. – Помолчав, она сказала: – Ой, я хотела сообщить тебе, что мы попросили Уилла поиграть у нас на свадьбе на обычной гитаре.
– Мне кажется, это здорово, он очень талантливый музыкант. – Я замолчала. – А ты знаешь, что Уилл тоже поет? И к тому же действительно отлично.
– Да, Тайлер что-то говорил об этом. Группа «Ivans» вроде как распалась, и Уилл дает сольные концерты в маленьких дешевых барах и кафе.
– Что? Почему никто не рассказал мне об этом?
– Потому что ты ведешь себя так, будто Уилл тебе не нравится.
– Почему? Потому что я не сплю с ним?
– Нет, не поэтому. Честно говоря, Миа, ты ведешь себя так, будто бы Уилл – неудачник. Он сказал Тайлеру, что не ночует в твоей квартире – ему кажется, что он мешает тебе, когда ты с Робертом. Он заботится о тебе, Миа. Он – хороший сосед и добрый друг. Никто из нас не понимает, почему ты так к нему относишься.
– Да он оставляет мне оскорбительные записки, а на днях назвал меня чертовкой. И… и он… он… он приводит домой женщин! – воскликнула я.
– Ты довольно ясно дала ему понять, что он – не из тех, кто тебе нравится. Он – мужчина. Неужели ты ожидала, что он не станет ни с кем встречаться? Как бы то ни было, он сказал, что ты была вне себя, оттого что он привел домой подругу. Прости, я люблю тебя, подружка, но мне кажется, что ты поступаешь с ним не совсем честно. – Слова Дженни уничтожили меня, потому что это была правда. Я предприняла отчаянную попытку объясниться.
– У Уилла много прекрасных качеств, Дженни. Надеюсь, мы с ним сможем остаться друзьями. Мне очень сильно хочется поладить с ним, но я не сторонница образа жизни, который ведет этот свободный художник. Музыкант, который занимается случайным сексом с самыми разными женщинами. Мне кажется, что это просто вульгарно. Меня восхищают мужчины, полные надежд и планов на будущее.
– У каждого мужчины есть надежды и планы на будущее, и Уилл – не исключение. Ты так мало знаешь о нем, а уже пришла к выводу, что хуже его нет, потому что он играет на гитаре. Мне кажется, это так лицемерно с твоей стороны. Когда я думаю о вульгарности, мне на ум приходит девушка, которая вечер за вечером скучает, поедая дорогие угощения и разговаривая о деньгах со своим богатым бойфрендом, инвестиционным банкиром.
Скрестив руки на груди, я уставилась в пол.
– Почему ты стараешься обидеть меня, Дженни?
– Я стараюсь помочь тебе. Я вижу, что ты бесцельно слоняешься по жизни. – Она обхватила меня руками и долго не отпускала. – Всякий раз, когда я смотрю на тебя, я вижу, как ты страдаешь от потери отца. Я знаю, что ты скорбишь до сих пор. Я понимаю, Уилл напоминает тебе о нем, но я не понимаю, почему это пугает тебя.
Я начала всхлипывать в ее объятиях. Мне нужно было поплакать.
– Ты все поймешь, Миа, и я буду рядом с тобой. Мне кажется, что тебе, возможно, нужно больше узнать о своем отце и о себе самой. – Помолчав, она прошептала: – И об Уилле.
Решимость, с которой Дженни рассуждала о браке, друзьях и карьере, во время нашего недолгого знакомства казалась мне очень опрометчивой, при этом она была уверена во всем. Каждое ее слово было правдой. Я