Рене Карлино – Милая (страница 19)
– Спасибо, Марта.
– Привет, Миа. – Она села рядом со мной, взяла меня за руку, и мы вместе стали смотреть в окно.
– Я так запуталась.
– Тебе двадцать пять лет, и ты недавно потеряла отца. Все приходит с опытом, – мягко сказала она.
– Мое пребывание здесь и та жизнь, которой жил он, так резко отличаются от моей жизни в Анн-Арборе. Отец принимал решения, руководствуясь сердцем, а мама руководствуется разумом, и я чувствую, что больше, чем следовало бы, похожа на маму.
Она помолчала и, прежде чем заговорить, посмотрела прямо вперед.
– Ты должна научить свое сердце и разум дуть в одну дудку… Тогда ты услышишь голос своей души.
Мне потребовалось полсекунды для того, чтобы обдумать эту фразу, но едва осознала ее, чуть не упала со стула. Я всегда ценила доброту Марты, но привыкла считать ее замечания эзотерической чепухой. Взрослея, я начала находить глубокий смысл в том, что она говорит. Марта продолжала пристально смотреть в окно. Заметив, что на ее губах играет легкая улыбка, я проследила за ее взглядом и увидела Уилла, который стоял на другой стороне улицы. Он находился у магазина «Trax», где продавали редкие виниловые пластинки и музыкальные сувениры. Уилл был одет в черные джинсы, как всегда, на ремне с цепочкой для бумажника, и белую майку без рисунка. Засунув руки в карманы, он смотрел вниз, робко разговаривая с женщиной, которой на вид было чуть за тридцать. У нее были короткие черные волосы и стильный наряд; мне она показалась красивой. Вручив Уиллу лист бумаги, она пожала ему руку, он притянул ее к себе и быстро обнял. Когда она ушла, он посмотрел на бумагу, потом развернулся на каблуках и энергично зашагал прочь. Я закатила глаза.
Трек 7: Что бы сделал Д. К.?
Следующую неделю я чаще всего в одиночестве без дела слонялась по квартире. Четыре дня подряд я ходила в одном и том же наряде. В кафе все смотрели на меня с жалостью, но никто не сказал мне ни слова, если не считать разговоров, имеющих отношение к работе. Мне стало казаться, что я живу одна: на той неделе Уилл пробыл дома не более пяти минут, а Джексон становился все более и более вялым. Приближалась суббота, когда должна была состояться вечеринка в честь помолвки, и, поскольку мы с Робертом встречались по субботам, я подумала, почему бы не взять его с собой. До этого я собиралась поработать и поспать, но Дженни отговорила меня. Она настояла, чтобы я пошла на поэтический вечер, сказав, что торжественный финал завершится выступлением Уилла, который сыграет несколько песен. Могла ли я устоять?
Тот вечер начинался, как обычный вечер поэзии. Когда Уилл вместе с Тайлером вошли в кафе, Тайлер сразу же подошел к стойке, за которой мы стояли вместе с Дженни. Уилл без промедления занял место, сделав вид, что не узнает меня. Где-то на середине чтений пришла группа студенток, они тоже заняли свои места. Девушки хихикали и глазели на него. Потом вошла темноволосая женщина, которую я видела с ним у магазина «Trax». Сев у окна, она развернула стул так, чтобы сидеть лицом к крохотной импровизированной сцене, где девятнадцатилетний юнец декламировал собственное сочинение про всякую ерунду. Заметив ее, Уилл поднял вверх два пальца, показав «знак мира», а потом отвернулся в сторону сцены. Я не знала, что делать, но она явно пришла сюда для того, чтобы увидеть Уилла, как и хихикающие девушки за столиком.
Когда пришло время выступать Уиллу, Тайлер помог ему притащить усилитель и гитару и подключить их. У меня по спине побежали мурашки, я едва могла сдерживать свое волнение при мысли, что сейчас услышу Уилла, но мне все еще было чуть-чуть горько, оттого что он так давно не разговаривал со мной. Когда он настраивал микрофон, мне показалось, что он нервничает.
Одна из студенток стала передвигать стул, чтобы сесть поближе, и в это время нечаянно дернула гитарную струну.
– Эй, не делай этого!
Девушка выглядела смущенной. Заметив это, Уилл смягчился: – Просто оставь мне немного пространства, хорошо, детка? – сказал он, одарив ее своей самой сексуальной улыбкой. Она застенчиво кивнула.
Закончив настраивать гитару, он наклонился к микрофону и нерешительно заговорил:
– Это песня для моей подруги.
Он посмотрел прямо на меня… и тут я опять все испортила.
– Сыграй Зигги Стардаста![13] – выпалила я.
С утомленным видом он, прищурившись, посмотрел на меня и покачал головой, а затем быстро поменял настройку. Я знала, что он хотел сыграть другую песню, и на секунду задумалась, выполнит ли он мою просьбу.
– Это песня для моей подруги, которая не знает, чего она хочет, – пробормотал он, а потом очень быстро заиграл «Yellow Ledbetter». Мне пришлось признать, что выбранная Уиллом песня Эди Веддера из группы «Pearl Jam» оказалась очень кстати. Уилл играл в том рок-н-ролльном стиле, от которого я всю жизнь впадала в экстаз, но я по-прежнему не хотела обращать на него никакого внимания. Он знал меня лучше, чем я сама. Уилл опустил слова, зато целых пятнадцать минут он, закрыв глаза, играл инструментальную вариацию. Он играл агрессивно, но безупречно. Когда я наблюдала за ним, я была до смерти очарована. К концу песни он раздразнил слушателей всего одним звуком, с абсолютной точностью протянув «о» перед последним гитарным аккордом. Выдернув вилку из розетки, он собрал свои вещи. Люди хлопали, но, казалось, были ошеломлены тем, что Уилл не стал петь и уже паковал свой скарб, готовясь уйти. Женщина с короткой стрижкой что-то пометила в своей записной книжке, а потом, ни разу не обернувшись, стремглав выбежала за дверь. Я заметила, что Дженни смотрит на меня с упреком.
– Почему ты попросила Уилла сыграть песню об эгоцентричном гитаристе, который разваливает группу?
Пристыженная, я захихикала:
– Не думала, что кто-нибудь поймет.
Тайлер, подойдя к Дженни со спины, обвил ее руками.
– Мы с Уиллом собираемся перекусить.
Уилл уже стоял на улице, я видела, что он бранится и ведет себя как лунатик.
– Скажи, что я прошу у него прощения.
Тайлер изучающе посмотрел на меня.
– Там был исполнительный директор с фирмы звукозаписи, которая пришла послушать, как поет Уилл. Ты знаешь, что он играл для всего города?
– Господи, я чувствую себя ужасно. – И я не лгала. Я все не так поняла. Я подумала, что просто еще одна девушка потеряла от него голову.
– Виновата не только ты, Миа. Уилл должен отрастить хитин и привыкнуть к тому, что люди будут говорить разное. Он отлично справлялся, играя в забегаловках, а когда молва о том, что стоит послушать Уилла Райана, разошлась по округе, он начал выступать под разными именами. Сначала был Уилберс, потом Секретный Агент и в последний раз – Придурок. Каждый раз, когда он привлекал на свою сторону немного поклонников, он менял имя. Он много работает и старается устроить свою жизнь. Я знаю, он действительно принимает все, что ты говоришь, близко к сердцу. Он считает тебя блестящим музыкантом.
– Правда? – промямлила я со вздохом. – Мне так плохо. Пожалуйста, скажи ему, что я прошу у него прощения. – Когда я отошла от них, у меня в горле стоял комок размером с автобус. Я больше не могла смотреть в лицо Тайлеру и Дженни. Я пряталась в глубине кафе до тех пор, пока все не разошлись, а потом заперла дверь и пошла домой спать.
Необходима была искупительная жертва, поэтому на следующий день я купила для Уилла цифровой четырехканальный рекордер и оставила его у него на кровати, приложив записку.
Позже в тот же день мы с Уиллом столкнулись на улице. Вид у него был беззаботный.
– Привет, соседка! Спасибо за четыре дорожки и милую записку. Это для меня много значит. – Он сгреб меня в охапку, как медведь. – Я хочу помузицировать вместе с тобой в ближайшие дни. У меня есть кое-какие задумки по поводу пары песен.
– С удовольствием, Уилл. – Я чувствовала себя беспричинно счастливой, испытывая невероятное облегчение, и чуть не расплакалась, оттого что он снова стал таким же, как прежде.
– Сегодня вечером я работаю, но завтра мы увидимся на вечеринке. – Он снова обнял меня.
– Хорошо, до встречи. – Когда он отошел, я услышала, что он окликнул Шейл, заметив, что она стоит на улице. Я обернулась, Шейл была одета в роскошное оранжево-красно-черное сари. Она была поразительно, экзотически красива. Уилл побежал к ней. Как-то в кафе я представила Уилла Шейл, но, видя, как он спешит к ней, я подумала, что они, видимо, познакомились ближе. От этого у меня стало тяжело на душе.
Всю субботу мы с Дженни готовили еду и украшали кафе к помолвке. Мы повсюду развесили китайские фонарики и мигающие гирлянды. Потом мы закрыли кафе для публики и вернулись ко мне домой, чтобы подготовиться. Решив пройти по лезвию ножа, я надела очень короткое черное платье-рубашку. Дженни в струящемся белом платье до колен была похожа на ангела. К нам в квартиру зашел Роберт. На нем был типичный для банкира костюм. Он пренебрежительно оглядел мое платье.
– Тебе нравится?
– Да, – сказал он. – Необычно.