Рене Эсель – Не разбивай мое сердце (страница 7)
– Не ори, дура!
Резко затыкаю рот, вдыхаю пропитанный малиновым гелем и парами воздух, потом выпускаю его обратно в помещение. Сердце колотится, как у зайца после забега от лисы, пальцы судорожно сжимают узелок полотенца.
– Конченый? – выдавливаю, когда передо мной из облаков возникает сводный братец.
– Что ты здесь забыла, гном?
Рычит, щурится, окидывает неприязненным взглядом. Будто смотрит на грязную вошь или на таракана. От него хочется спрятаться, скрыться, нырнуть под воду, которая давно стекла в слив вместе с густой пеной.
Плохая была идея.
Правильно Дашка сказала, что прогуливать пары – не вариант. Лучше бы поехала. Тогда не стояла бы здесь полуголая посреди просторной ванной с примерзшими от страха ступнями к мраморной плитке.
Вашу мать.
Я думала, что этот козел свалил по бабам!
– Благодари своего папу, – шиплю ему в ответ и нервно поправляю влажные волосы. – Я сюда не просилась в гости.
– Зато благами пользуешься, как у себя дома.
– Не знала, что в этом доме моются строго по разрешению колченогого чемпиона по пинанию мячика на поле.
– Что ты сейчас ляпнула?
Зря я так сказала. Ой, зря.
Ноздри Егора раздуваются, затем он делает шаг вперед. Мои попытки отскочить терпят неудачу.
Во-первых, некуда. Дальше джакузи и душевая кабина.
Во-вторых, пол очень скользкий, и я немедля теряю равновесие.
Только хватка на груди, которая удерживает меня за полотенце, спасает от травм. Егор стремительно приближается. Вижу каждую черточку. Невольно замечаю, что у него почти нет пор.
Идеальная кожа, как в рекламе гребаных средств от прыщей. Ни шрамов, ни неровностей.
Чем он ее мажет? Кровью несчастных сводных сестричек?
– Куда пошла, гномик? – тянет почти ласково, но от его интонации на затылке встают волосы дыбом. – Уже уходишь?
– М-м-мне… Надо…
Даю себе мысленный пинок.
Что за размазывание соплей, Клава? Ты сильная и почти независимая девушка! Оттолкни его!
– Что тебе надо, гномик? Хорошей порки? Или большой член? Могу обеспечить и то и другое. Но не привыкай. Это разовая акция щедрости для убогих нищенок из помойки, – его голос постепенно понижается до хрипа, от которого внутри рождаются совсем другие эмоции.
Радужки карих глаз темнеют и становятся почти черными. Егор резко теряет всю веселость и издевку.
Мне и страшно, и любопытно.
Хочется узнать, что там прячется за густой бездной, которая манит в свои объятия. Невольно поддаюсь инстинктам, подталкивающим в спину. Вижу, как расширяются его зрачки до немыслимых размеров.
Гадкий чертенок внутри меня издает смешок.
Он же срывается с губ.
– Что такое, колченогий? – шепчу на выдохе. – Испугался маленького гнома?
Кадык дергается, Егор сглатывает. Пульс скачет как ненормальный. Грозит разорвать все артерии и устроить нам обоим внеплановый переезд в больницу на постоянной основе. С инсультом и инфарктом как минимум.
Ух.
– Пошла ты! – вдруг ревет взбешенный козел и отталкивает.
С визгом лечу прямо на плитку. Представляю, как по белому мрамору растекаются рубиновые капли крови. Красочные картинки сменяют одна другую. Где-то на задворках мелькает мысль, что стоило бы извиниться перед мамой за все грубые слова.
Приземление отрезвляет.
Прикусываю язык, когда зад обжигает болью. Охаю, шиплю сквозь зубы, скольжу ладонями по гладкой поверхности. Во рту появляется металлический привкус, перед глазами скачут цветные круги, а сквозь пар проносится рослая фигура моего недоумка-братца.
«Сводного», – гаденько напоминает чертенок.
– Фуедного, – отвечаю в унисон и кричу в спину Егора: – Кофлина!
– Вали из моего дома, овца! – летит вслед.
Застываю посреди ванной с чувством оскорбленной невинности. Так и тянет догнать урода, чтобы влепить ему затрещину. Выбить остатки мозгов и самоуверенность, которые не вынес упавший кокос.
Приподнимаюсь, вскрикиваю и вдруг понимаю.
Черт возьми!
С меня же упало полотенце. Хорошо, что не при Егоре.
Хватаю с пола махровую тряпку и слышу, как неподалеку жужжит смартфон. Чуть не поскальзываюсь второй раз, пока добираюсь до телефона. Прижимаю к груди полотенце, мокрыми и дрожащими пальцами смахиваю значок звонка.
– Да?!
– Клавесинчик, мой сисястый друг! Как я рад тебя слышать!
В трубке гремит бас лучшего друга. Невольно расслабляюсь. Его голос всегда действует на меня успокаивающе, несмотря на низкие ноты. Правда, ненадолго, потому что Матвей Забралов одним махом умудряется все испортить:
– Дашь списать домашку по инглишу?
Скриплю зубами и с опаской кошусь на приоткрытую дверь, а сама аккуратно заматываюсь в полотенце.
– Там надо выучить текст, идиот. А перед этим его написать, – рассеянно отвечаю. – У Дашки не судьба? Я не в универе.
– Неть.
– Почему?
– Мисс я-динамо-парней не только не дает, но и домашку не дает, – отвечает Матвей и начинает ржать над собственной шуткой. – Прикольно, да? Парадокс.
– Очень. Последние извилины мячом добил.
– Ой, все. Не гунди. Так дашь?
– А твои клуши с пятого курса резко забыли английский?
– Они умеют только сосать и много говорить.
Вздыхаю, качаю головой.
Отношение Матвея к девушкам давно не удивляет. Парень-то он неплохой, но вот с самомнением и наглостью та же беда, что у Егора. Наверное, все футболисты – придурки. Или дело в их типа дружбе со звездой нашей команды.
Насколько знаю, они как минимум хорошие приятели.
Козел – нападающий, а Матвей – вратарь. Идеальное сочетание. И таких целая команда. Одиннадцать человек придурков, которые в шортах скачут по полю и гоняют мячик до победного. Просто торжество идиотизма.
А парни – противоположности. Мой лучший друг хоть местами и ведет себя как кретин, но добрый. Девушкам в лицо гадости не говорит. Даже Дашке, с которой у него вечная конфронтация и негласная война.
Внезапная мысль озаряет в момент, когда я раздумываю, как Матвей вообще связался с Егором. Помимо команды, конечно.
– Мот, – зову Матвея, когда тот на секунду отвлекается.