Рене Эсель – Не разбивай мое сердце (страница 11)

– Быстрее – не значит лучше, приятель, – хмыкает тот и суетится на пороге. – Клавентий, давай, не висни. Тут всегда так шумно. Сейчас выпру гостей, замки махнем – готово. Просачивайся поскорее.

Матвей с чемоданом отходит в сторону.

Столбенею.

На пороге стоит гном!

– Ты?! – хором кричим друг на друга.

Грудная клетка трещит от переполняемой ярости.

Все отобрала. Даже друга! Какого черта приперлась? Меня преследует или…

Нет, про это лучше не думать.

Прекрасно знаю, зачем сюда приходят девушки. И, сука, мне такое положение совсем не нравится!

Она же мне сестра. Хоть и временная. Сводная. Шатается по притонам. Все-таки в точку попал со своими предположениями. Не знает, под кого лечь, лишь бы жизнь себе, как мамочка, обеспечить.

Стискиваю кулаки. Зубы скрипят, волна гнева накатывает и несет меня вперед, но в последний момент замираю.

Другу не вдаришь, эту дуру тоже не тронуть. Девчонка же, хоть и безмозглая. Так и стоим, молча смотрим друг на друга.

– О, ребятки, вы уже ладите, – Матвей игнорирует наше обоюдное возмущение. – Все, Клавесинчик, располагайся.

Гном отрицательно машет головой.

– Стесняюсь спросить, Моть, – шиплю злобно и прямо смотрю в широко распахнутые глаза. – Как ты это иметь собрался?

Слова вылетают, прежде чем успеваю подумать. Замечаю, как хмурится Китти, но мне не до нее. Гном изумленно распахивает рот, понимание сказанного доходит до нее постепенно. До взрыва остается секунда, затем ее радужки знакомо темнеют.

– Да я тебе глаза выцарапаю! – визжит и летит на меня.

Глава 11

Клава

Невидимое забрало с грохотом опускается, как только до меня доходит смысл сказанного. Срываюсь с места и несусь прямо на ошалевшего Егора. Перед глазами встает его смазливая, разукрашенная моими ногтями рожа.

Надо было добить кокосом, чтобы не мучился!

– Клавесинчик, стоп!

На подлете меня подсекает лучший друг, которому достается ни за что и ни про что. Ударяю Матвея по голове, рвусь в бой с кличем индейцев. Плевать на двух испуганных девиц, хмурого Егора и последствия разборок с мамой.

Тварь! Да он меня практически с подстилками уравнял!

– Отпусти! – ору взбешенным носорогом и рвусь в бой, но Матвей крепче перехватывает за талию. – Дай я ему втащу!

– Господи, давайте вызовем полицию, – пищит какая-то крашеная выдра, в которой я с трудом узнаю Катю Гаранову.

Не то чтобы нас связывает близкое знакомство, просто Даша ходит заниматься в тот же чирлидерский клуб, что и эта безмозглая дылда на каблуках. Ее из универа не выкинули только за выступления на университетских мероприятиях.

– Звони! – рявкаю зло и перевожу яростный взор на застывшего Егора. – Заберут одну невоспитанную обезьяну в зоопарк, чтобы сделать из него человека, пока не поздно!

Мой недобратец нахохливается, Катя, или Китти, как она себя называет, оборачивается к такой же тонкокостной высоченной девице с черными волосами. Та, правда, помалкивает. Только хлопает ресничками и переводит взгляд то с меня на Матвея, то с Матвея на Егора.

– Неля, набери 03!

– 02, имбецилка, – огрызаюсь я.

– Егорчик, скажи ей! – верещит Катя и хватает моего братца за руку, отчего появляется желание выдрать эту изящную кисть с мясом. И пальцы переломать. По одному.

– Прекрати.

Он стряхивает ее конечность и, наконец, обращает свое внимание на меня. Взор останавливается на Матвее, который по-прежнему стоит за моей спиной.

– Ладно, буйная парочка, – хмыкает друг после непродолжительного молчания, – давайте разбираться. Девчули, не сбегаете нам за водичкой на кухню? – кивает в сторону дальней комнаты, и обе девушки с неохотой подчиняются. Просто удивительная послушность для тех, кто минуту назад рвался вызывать спецназ для спасения Егора.

Тяжело дышу, гневно прожигаю взглядом невозмутимого братца. При мысли, что утырок притащился сюда ради очередной веселой оргии, внутри все вскипает. Хочется одновременно залить всю квартиру хлором и надавать ему по щекам, чтобы образумился.

Беспорядочный секс приводит к серьезным последствиям. Он не знал, что ли?

Впрочем, какая мне разница?

– Пусть извинится и свалит отсюда, – хмурюсь от собственных мыслей и немного расслабляюсь в объятиях Матвея. – На этом конфликт исчерпан.

– Нет уж, – упирается вдруг Егор. – Я сюда первый приехал.

– А я первой позвонила!

– Так это ты та овца, с которой Мотя час трещал?

– Да ты…

– Ребятки, брейк!

Матвей неожиданно выходит из-за моей спины и встает между нами, как арбитр на арене. Мы с Егором тяжело дышим, зло смотрим друг на друга, затем переводим взоры на него. Улыбка на лице Матвея невольно трогает какие-то затаенные участки.

– Косметичка у меня, – шутливо произносит Матвей и карикатурно закатывает глаза, затем прижимает ладонь к широкой груди. – Давайте, Клавесинчик, Горчик, жмите лапки, сцепляйте пальчики и приговаривайте: «Мирись, мирись…»

– Мы в детском саду, что ли? – фыркает Егор и скрещивает руки на груди. – Еще ерундой маяться.

– Горчик, я опущу тот факт, что ты оскорбил мою почти младшую сестричку. Пока опущу. Но всегда могу передумать и съездить тебе в тейбл, если услышу хоть одно нехорошее слово про Клавесина. Андерстэнд?

С торжеством во взгляде смотрю на невыносимого козла. В голове хохочут демонята, а на сердце теплеет злорадство. Егор мнется, бесится, раздраженно цыкает. Явно недоволен тем, что друг не на его стороне.

Радует, что Матвей не поддержал недоумка из мужской солидарности и не промолчал. Повел себя благородно, защитил меня от необоснованных нападок. Впрочем, как и всегда. Мой лучший друг действительно лучший во всех смыслах этого слова.

– Да плевать вообще, – бурчит Егор, затем разворачивается и тянется за брошенной сумкой у тумбы для обуви. Ее мы замечаем только сейчас, когда он хватает ее за ручки и поднимает. – Плевать, переночую в отеле.

Правильно, катись.

– А в чем дело? – против воли выдыхаю с едким смешком. – Из дома выгнали за плохое поведение?

– Мотя, я тебя, конечно, люблю. Но держи свою ручную обезьянку на привязи и в наморднике, – игнорирует мой вопрос недобратец.

– Вообще-то я хотел спросить о том же, но несколько вежливее, – с намеком тянет Матвей.

Закрываю рот.

Еще не хватает поссориться с ним из-за придурка.

– Неважно.

– Гор, – вновь раздается предупреждающее.

Шумно вздыхаю, когда парни напряженно переглядываются. Какое-то непонятное и тревожное чувство дергает за невидимые ниточки, заставляет меня неловко опустить взор на носки своих кед. По непонятной причине мне хочется остановить Егора и спросить снова, но уже по-человечески: почему он с дорожной сумкой, а не сидит дома в кровати?

У него, в конце концов, больничный. Сотрясение, все дела. Шататься по городу в его состоянии не лучшая затея, тем более он наверняка за рулем.

Неужели поссорился с отцом?

– Мама приезжает, – звучит неожиданно мрачное и какое-то раздраженное.

Вскидываю брови, непонимающе верчу головой. Матвей вдруг меняется в лице, Егор тяжело сглатывает и как-то виновато косится на меня. Словно его мать – воплощение дьявола на земле, поэтому лучше с ней не встречаться.

– Брат, ты же ей не звонил? – с надеждой спрашивает Матвей, и я, наконец, решаю подать голос.

– А в чем дело?