Рене Эсель – Не разбивай мое сердце (страница 12)
– Позвонил, – опять игнорирует меня Егор.
– Гор, ты дурак или прикидываешься? Зачем?!
Внутри закипает возмущение, когда парни меня настойчиво игнорируют.
– Что происходит? – рычу и дергаю Матвея за рукав легкого бомбера. – Эй, Матео, колись!
– Ох, вот как тебе сказать… Представь, что ведьму Гингему скрестили с Королем Ночи из «Игр Престолов», а потом у них родился Саурон в юбке, который очень любит Париж, моду и богатых мужиков…
– Эй, ты говоришь о моей маме, – аж подпрыгивает Егор.
– Хорошо, хорошо. Оставим Саурона в покое, представим просто неуправляемую ядерную ракету, которая сама решает, где взорваться и как сильно, – послушно кивнул Матвей.
– Ничуть не лучше.
– А лучше – это не к твоей маме.
Глава 12
Егор
Побег из курятника не удался.
Такое чувство, что я три месяца рыл ложкой подкоп в соседнюю камеру. С сисечным тотемом и наглой овцой в подарок.
Что за вездесущий гном?
Бесит.
Ведет себя так, словно знает хату. Отправила Матвея мыть посуду, выгнала баб. Того и гляди тапочки притащит и завоет про гвоздь, не забитый десять лет назад. Робот-жена на минималках. Аж тошнит.
Теперь с невозмутимым видом сворачивает твистер. Периодически зыркает на меня. Сочувственно. Как на щенка, которого выбросили на улицу в дождь.
Совсем обнаглела.
Это мой отец приволок их с помойки! Ее с мамашей, а не меня!
– Мы с сисечками подумали, и я решил, – тянет Матвей, просунув голову в дверной проем. – Оставайтесь жить оба.
Гном замирает, многострадальный твистер летит на пол и послушненько раскручивается снова. Друг проходит в комнату, затем дышит на высокую вазу и любовно потирает натянутым на ладонь рукавом. Расправляет кружева свисающего с нее бюстгальтера и, закинув руку на тотем, улыбается.
Аж весь светится от своей гениальности.
Задумчиво разглядываю довольную харю.
– Нет, я всегда подозревал, что тебя в детстве роняли, – скрещиваю руки и поднимаюсь с круглого траходрома. – Но не под КАМАЗ же?
– Может, я на тебя кокос скинула, а не на этого недоразвитого? – шикает взъерошенный гном. Матвей цыкает и обнимает мою сестрицу за плечи. По-хозяйски так. Мол, успокойся, я все решу.
Прям парочка века, блин.
Любитесь и размножайтесь, честное слово. При чем здесь я? Зачем передо мной так крутиться?
– Скинула? – шиплю свирепо. – Ты чуть не лишила команду нападающего. А если бы у меня мозг вытек?
– Ой, было бы чему вытекать.
– Брейк, братья и сестры. Сейчас я дерьмо, – смеется Матвей и подмигивает раскрасневшейся гномихе.
От зубного скрежета грозит обвалиться люстра.
Нет, все. Достали.
– Да, ты! – За два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние, и друг инстинктивно прижимает гнома к себе. – И отлипни от нее! Иди вон бюст натирай!
Две пары глаз ошарашенно пялятся на меня. Матвей и гном переглядываются, а затем косятся, как на умалишенного.
– Гор, ты че?
– Ниче! – Дергаю подвисшую сестрицу на себя. – Она теперь член моей семьи, поэтому откати яйца и без кольца со справкой из КВД не приближайся.
– Не много на себя взял? – раздается снизу визг, который сопровождается пыхтением и возней.
– Ты вообще заткнись, – пышу паром, от которого скоро разорвет грудную клетку. – Приперлась в притон. У тебя мозг есть? Или он в заднице? Не успела к фамилии присосаться, решила сразу ее прославить?
– Ты в этом притоне жить собрался!
Гном дергается сильнее. Перехватываю тонкие запястья за ее спиной одной рукой и прижимаю дуру к себе.
– Я другое!
Щурится злобно. Метр с кепкой, а норова через край. Скоро крышечку сорвет.
Подвисаю. Вновь. Клава запрокидывает голову, и густые волосы больше не скрывают лицо. Взгляд цепляется за маленькую родинку над правой бровью, потом скользит на крохотный шрам, теряющийся на виске.
Все как-то… мило?
Детальки, от которых внезапно теплеет в животе. Передо мной маленькая хрупкая девочка. Пальцем можно раздавить. Рука тяжелеет от желания прикоснуться к белой линии, исчезающей в волосах.
Трясу головой.
Бред.
– Тебе можно совать член в кого попало, и репутации твоего папочки это не повредит? – шипит в лицо.
Слава яйцам!
Все тот же надоедливый гном.
– Именно! – кричу в ответ.
– Эй, эй, брейк, – восклицает Матвей и хватает меня за плечо. – Гор, ты ей суставы вывернешь. Давай, парень, расслабься. Ты на нервяке, но варик-то норм.
– Нет! – орем хором.
Но гнома я отпускаю. Показательно вытираю ладони о джинсы и запихиваю руки в карманы.
– Слушай, мы в доме не ужились. Думаешь, здесь замечательно будет? – переведя дыхание, отправляю гнома в игнор и концентрируюсь на друге.
– Мыслим логически, – выдает Матвей, а я закатываю глаза. – Нет, Гор, послушай, Клавесинчик, ты тоже. Серьезно. До момента, как ваши родители сошлись, существование друг друга вам же не мешало, так?
– Так, – нехотя бурчит сзади гном.
Не смотрю в ее сторону. Кто она вообще такая?
– Я не знал, кто она, – озвучиваю вслух свои мысли. – На эту моль только ты мог позариться. Бабы кончились, видимо, нормальные.
– Дурак. Даже матери родной не нужен.
Ее удар попадает в цель. Точно между ребрами, где бьется сердце глупого мальчишки, который по-прежнему надеется на любовь дорогого человека. Несколько минут уходит, чтобы прогнать жалящие эмоции.
Шумно втягиваю воздух, но молча злюсь на язвительную сучку.
Матвей довольно улыбается.
– Вот и живите дальше, будто ничего не произошло. Пока там ее психейшество не успокоится. Потом решите: возвращаться на руины или как. У Клавы все равно бабок нет…