Рене Ахдие – Ярость и рассвет (страница 52)

– Такова уж природа людской молвы, – усмехнулся тот, демонстрируя широкую щель между передними зубами. – Мы зачастую узнаем о них последними.

Тарику пришлось ненадолго прикрыть глаза и глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Чудаковатый шейх испытывал его терпение.

– Значит, обо мне уже ходят слухи?

– Люди говорят о Белом Соколе, освободителе Хорасана.

– Не понимаю, о чем речь, – нахмурился Тарик, с трудом подавив тяжелый вздох.

– Неужели тебе ничего о нем неизвестно? Утверждают, что его знамя украшает изображение белого сокола. А еще ходят слухи, что он собирается штурмовать Рей, дабы свергнуть злого халифа. – Глаза Омара блеснули. – А я-то был уверен, ты хорошо знаком с Белым Соколом. Друзья зовут его Тариком.

– Прошу меня простить, – отрывисто произнес юноша, снимая капюшон запыленной белой риды, – но я сегодня не в настроении играть в ваши игры.

– Игры? Война – совсем не игрушки, друг мой. Забавы подходят маленьким детям и старикам вроде меня. Сражения же – пагубное пристрастие лишь для молодых мужчин.

– С меня довольно этих словесных игр, Омар!

– Тогда, возможно, сагиб желает взглянуть на свое знамя? – подмигнул Тарику шейх. – Оно…

– Пожалуйста! – единственное слово раскололо небеса над пустыней, столько в нем было отчаяния и боли.

– Что произошло во время визита в Рей, мой друг? – участливо поинтересовался Омар, проницательно взглянув в расстроенное лицо Тарика. Тот отвернулся и вскинул руку, подкидывая птицу под облака, после чего обессиленно оперся на корыто. – Поведай мне свои печали, – мягко, но настойчиво попросил старик.

– Мне… мне нужно освободить Шази. Вызволить ее из дворца. Увезти подальше от этого чудовища, смеющего называть себя халифом.

– Тебя беспокоит ее безопасность, друг мой, – медленно кивнул Омар. – Но тогда почему ты вернулся? – очевидное беспокойство смягчало прямолинейность вопроса. Тарик скривился, не в состоянии выдавить ни слова. – Расскажи мне, что случилось.

Юноша уставился на горизонт, за которым еще виднелся краешек закатного солнца. Мягкий свет еще не до конца угас, хотя синие сумерки уже постепенно сгущались, обещая скорое наступление темноты.

– Я подозревал, что у халифа появились к Шази чувства. Все же он оставил ее в живых, тогда как многих других… – Тарик осекся, и его серебристые глаза стали холодными при мысли о казненных девушках. – Но все же не ожидал увидеть такое.

– Понимаю, – протянул Омар, почесывая бороду.

– Что, что понимаете? – Тарик повернулся к шейху бедуинов.

– Ты полагаешь, что юный халиф… – старик сочувственно положил шишковатую руку на плечо собеседнику, – что он влюбился в твою драгоценную Шахразаду? – Не получив от него ответа, Омар тем же мягким тоном продолжил: – И что же навело на подобное умозаключение?

– То, как он на нее смотрел, – прошептал Тарик, не отводя взгляда от грубой ткани рукава старика. – Впервые я начал понимать это чудовище.

– Возможно… это даже к лучшему, – задумчиво сказал Омар, ободряюще сжимая плечо юноши. – Говорят, молодой халиф пережил немало ужасных потерь. Кто знает, вдруг Шахразада сумеет…

– Я не оставлю ее в руках сумасшедшего убийцы!

– Друг мой, почему ты так поступаешь? – недоуменно заморгал шейх. – Зачем тебе эта война?

– Потому что я люблю Шахразаду, – без колебаний ответил Тарик.

– Но почему ты ее любишь?

– Что за странный вопрос…

– Он вовсе не странный, а очень даже простой. Вся сложность заключена в ответе. Так почему ты любишь Шахразаду?

– Потому что… – Тарик задумчиво потер шею, подыскивая слова. – Все мои самые дорогие детские воспоминания связаны с ней. Мы вместе прошли множество испытаний. Вместе смеялись и радовались.

– Общее прошлое не дает право на будущее, друг мой, – произнес Омар, убирая руку с плеча собеседника.

– Разве вы способны меня понять? – вздохнул Тарик. – Никто и никогда не пытался забрать у вас Аишу. Никто…

– Мне необязательно лишаться жены, чтобы осознать боль потери. Даже ребенок со сломанной игрушкой способен тебя понять.

– Вы сравниваете мои страдания с детской мимолетной печалью? – недоверчиво спросил Тарик, ощущая, как в груди закипает гнев.

– Потеря есть потеря, – с удивленной улыбкой покачал головой Омар. – И извлеченный из нее урок всегда один.

– Я не настроен слушать нравоучения.

– Как и я не настроен их читать, – рассмеялся шейх. – Позволь мне вместо этого поведать историю.

– Пожалуйста, только не это…

– Одной ясной ночью много лет назад я видел, как тысячи звезд начали падать с небес, и решил погнаться за ними в пустыню далеко за горизонтом. Несмотря на юный возраст, мое сердце полнилось любопытством, желая знать, куда же отправляются эти яркие светляки, когда слетают с небесного свода. Я бежал и бежал, пока мог. И все равно не увидел, куда падают звезды.

– Эта история – нравоучение, Омар, – бесстрастно произнес Тарик. – Не думай, что меня удалось провести.

– А я когда-нибудь говорил, что до сих пор борюсь с желанием продолжить поиски и все же выяснить, куда падают звезды? – ухмыльнулся шейх.

– Прекрасно тебя понимаю. Я тоже борюсь с желанием сбежать отсюда.

– Дождись, пока я не закончу читать нравоучение, мой юный друг, – отсмеявшись, заявил Омар. – Нельзя лишать старика его заслуженного права.

– Согласен, нельзя, – невольно улыбнулся Тарик, несмотря на тяжесть в сердце. – Завершайте свой урок, многоуважаемый эфенди.

– Некоторые вещи приходят в нашу жизнь лишь на краткое мгновение. А мы должны набраться мужества и отпустить их сиять в других небесах.

– Вы хотите, чтобы я оставил все как есть, – медленно заключил Тарик, невидяще глядя в темноту за скоплением шатров. – Но я не могу. И не стану этого делать.

– Заверяю, что ты всегда можешь положиться на мою поддержку. Какое бы решение ни принял. Мне необязательно соглашаться, чтобы уважать твой выбор, Тарик-джан. А сейчас идем со мной. Тебя уже ожидает дядя.

– Дядя Реза уже прибыл? – спросил юноша, вглядываясь за плечо Омара.

– Он приехал два дня назад вместе с твоим другом Рахимом и с тех пор нетерпеливо ожидал, когда ты вернешься из Рея, – ответил шейх, ведя гостя ко входу в самый большой шатер среди пустынного поселения бедуинов. Затем откинул тканевый полог и шагнул внутрь. Тарик вошел следом. – Наш блудный герой прибыл! – объявил Омар, приближаясь к Резе и усаживаясь рядом с шутливой важностью.

Тарик разулся и снял плащ, прежде чем углубиться в полутьму. Цветистый ковер под ногами оказался мягким и потертым. Рисунок вторил мотивам узора на тканых полотнищах, украшавших стены шатра. Тонкая струйка дыма наполняла воздух запахом табака и патоки.

– Присаживайся, угощайся чаем, – с улыбкой предложил Омар. – Последние два дня мы с твоим дядей прекрасно проводили время. Как оказалось, он тоже большой ценитель историй о любви.

Тарик опустился на набитые шерстью подушки, разложенные вокруг шишковатого деревянного столика, на котором стояли несколько стаканов из матового стекла, серебряный чайник и кальян из темно-зеленого стекла с длинной трубкой, обернутой шелком медного цвета. Она бежала через весь стол, а резной мундштук держал в ладони Реза бин-Латиф. Когда тот затягивался, уголь в чаше на самом верху кальяна вспыхивал ярко-оранжевым, а вода в стеклянном резервуаре медленно бурлила. Сладкий дым поднимался в воздух серо-голубыми завитками, смешиваясь с ароматами, которые витали в шатре.

Тарик протянул дяде руку, и тот принял ее, тихо сказав:

– Похоже, ты немало потрудился, дорогой племянник.

– Знаю, ты просил ждать послания в Талекане, – тяжело вздохнув, покаялся юноша. Реза молча смотрел на него, вместо ответа выпустив очередной клуб ароматного дыма изо рта. – Но я не мог позволить тебе проделать всю работу в одиночку.

– Я же говорил. Твой племянник уже вполне достоин звания героя, – заключил Омар и ухмыльнулся.

– Часть обязанностей настоящего героя заключается в умении выждать подходящий момент, – возразил Реза. Тарик промолчал, Омар же тепло рассмеялся. – Позволь спросить, что же ты выяснил во время безрассудной поездки в Рей? – поинтересовался дядя.

– Я выяснил, что мне предстоит еще многое выяснить.

– А еще? – спросил Реза, передавая мундштук Омару.

– Узнал, что халиф Хорасана не просто безумец, но очень опасный безумец.

– И почему же?

– Он крайне умен. Это было неожиданно.

– Многие безумцы гениальны, – не преминул сообщить Омар, поблескивая глазами в струях дыма, который выдыхал через ноздри.

– Что еще? – подтолкнул Реза племянника рассказывать дальше. Тот помедлил, не уверенный, следует ли делиться последним наблюдением. – Тарик?

Но до того как он успел что-либо сообщить, Рахим откинул полог шатра и вошел внутрь. По пятам проследовал Джахандар аль-Хайзуран, который поймал на себе взгляды сидевших за столом мужчин, откашлялся и спросил:

– Позволите к вам присоединиться?

– Конечно же! – широко улыбнулся Омар. – Будем рады вашему обществу, любезный.