Рене Ахдие – Ярость и рассвет (страница 54)

Халид в последний раз взмахнул шамширом, обагрив обнаженную грудь и лицо кровью противника, затем пересек покои. Янтарные глаза яростно полыхали, а с серебристого клинка стекали алые капли.

Напавшие в ночи тени теперь лежали без движения.

Когда Халид приблизился, захватчик еще сильнее сжал волосы Шахразады и дернул их вверх, заставляя ее вскрикнуть.

Джалал едва слышно выругался. Лезвие его скимитара вспыхивало белыми отблесками в свете луны.

Халид застыл на месте.

Мужчина за спиной Шахразады неприятно рассмеялся, будто камнем провели по металлу, и приставил к ее горлу кинжал.

– Не собираешься молить о пощаде? – прошептал захватчик ей на ухо.

– Я никогда никого не умоляю, – выплюнула Шахразада. – И особенно будущего покойника.

– А могущественный халиф Хорасана не желает высказать какую-нибудь просьбу? – спросил мужчина. Халид молча сделал угрожающий шаг вперед, поднимая шамшир. – Стоять, ты, отродье блудницы! – выкрикнул захватчик. – Или перережу глотку твоей женушке. Будешь смотреть, как она корчится и подыхает. В точности как мамаша.

Халид застыл как вкопанный. Маска из камня и льда разбилась на множество осколков. Глаза из расплавленного янтаря потускнели от воспоминаний. Лишились цвета. Неприкрытое страдание, написанное на лице халифа, опалило душу Шахразады и заставило ее задохнуться. Окровавленный шамшир опустился.

– Я сама убью тебя за эти слова, – прошипела разъяренная девушка захватчику, но тот лишь презрительно расхохотался.

– Чего ты хочешь? – тихо спросил Халид.

– Брось оружие. – Шамшир тут же звякнул о мраморный пол. Повеление было выполнено без колебаний. Негодяй торжествующе усмехнулся: – Теперь прикажи своим людям сделать то же самое.

– Хватит! – выкрикнула Шахразада, безмолвно умоляя Халида взглянуть на нее и не слушать мерзавца.

Тот как раз схватил ее за подбородок и заставил вскинуть голову, еще сильнее прижимая лезвие к шее.

– Джалал, Викрам, делайте, что сказано, – тяжело проронил халиф, сдаваясь.

– Халид! – с отчаянием воскликнула Шахразада. – Не позволяй врагу диктовать условия. Джалал, не слушайте его. Нельзя…

– Еще одно слово, и оно станет последним, – угрожающе произнес мужчина и закрыл пленнице рот ладонью.

Шахразада вцепилась зубами в чужие пальцы. Язык обжег вкус соли и пота. Захватчик взревел, ослабив хватку. Девушка со всей силы ударила его локтем в солнечное сплетение, и кинжал скользнул по ее шее, оставляя за собой обжигающий след. Затем пара сильных рук отдернула Шахразаду в сторону и прижала к залитой кровью груди.

Сердце Халида билось под ее щекой громко и быстро. Каждый удар давал молчаливое обещание.

На секунду этого было достаточно.

Воин сбил захватчика на пол, а Джалал навалился коленом сверху и врезал украшенным драгоценностями эфесом поверженному врагу по челюсти.

– Ты думал, тебе все сойдет с рук? – прошипел капитан стражи. – После нападения на моего двоюродного брата? На мою семью? – Он наносил рукоятью удар при каждой фразе.

– Достаточно! – с нажимом произнес Халид.

В одном-единственном слове крылось столько ярости, что все застыли на месте. Тишину нарушил зловещий скрежет металла по мрамору, когда халиф медленно провел по полу поднятым шамширом.

Без дальнейших распоряжений Джалал отступил от мужчины и подошел к Шахразаде. Воин растворился в тенях неподалеку, не убирая огромной ладони с тальвара. Бородатое лицо телохранителя выглядело в лунном свете холодным и диким.

Халид шагнул вперед.

Поверженный враг лежал на полу, из разбитых рта и носа сочилась кровь. При виде нависшего над ним халифа мужчина разразился хриплым смехом.

– Моя жена сказала правду. Ты покойник, – тихо сказал Халид, поднося заостренный кончик шамшира к горлу нападавшего. – Но я готов обсудить, насколько болезненной окажется твоя смерть. – Хриплый смех стал громче. – Кто тебя послал? – продолжил расспрашивать халиф шепотом, в котором слышалась неприкрытая угроза.

– Тот, кто хотел видеть твои мучения.

– Назови его имя, и я позволю тебе умереть безболезненно, хотя ты этого и не заслуживаешь.

– Думаешь, я тебя боюсь, мальчишка? – выплюнул нападавший и тут же закашлялся, отчего на опухших губах выступила кровь.

– Даю последний шанс ответить по собственной воле. Либо же информацию вырвут под пытками.

– Надеешься обмануть судьбу? Как бы ты ни сопротивлялся, придется уплатить полную цену, Халид ибн аль-Рашид, – прохрипел мужчина и метнул многозначительный взгляд на Шахразаду.

– Что ж, время переговоров прошло, – холодным тоном сказал Халид и слегка провел лезвием по шее, пустив тонкую струйку крови. – В этом отношении я, несомненно, унаследовал качества отца.

– Желаешь знать, кто меня послал, о могучий царь из царей? – теперь хриплый смех пленника звучал безумно. – Что ж, я скажу. – Он начал задыхаться, но все же выдавил: – Тот, кто ведает.

И он приподнялся, чтобы острие клинка Халида пронзило горло.

Джалал обнял дрожавшую Шахразаду, спрятал ее лицо у себя на плече и попытался успокоить ее, гладя по голове.

Воин присел рядом с трупом. Взгляд бездонных черных глаз скользнул по неподвижному телу. Затем телохранитель отодвинул темный рукав, который закрывал правое предплечье мужчины. В неярком лунном свете, льющемся с балкона, Шахразада увидела бледную метку, выжженную на коже мертвеца: контур скарабея.

– Фидаи, – прогрохотал Воин голосом, как отзвуки грома.

Халид молча уставился на клеймо, после чего отвернулся, тихо выругался и швырнул шамшир через всю комнату.

– В чем дело? – непонимающе поинтересовалась Шахразада у Джалала.

– Фидаи – это наемные убийцы, – пояснил он, заставив девушку испуганно ахнуть, проглотив сотни новых вопросов. – Да у тебя кровь идет! – воскликнул капитан стражи, заметив стекавшие по шее жены султана алые капли, и отвел в сторону ее волосы, чтобы рассмотреть рану.

Не успела Шахразада отреагировать, как Халид поднял ее на руки и понес прочь от места жестокой схватки, не обращая внимания на протесты девушки. По пятам следовали Джалал и Воин. За порогом лежали два безжизненных тела королевских стражников и смотрели вверх остекленевшими глазами. Перерезанные глотки казались разверстыми пастями. Шахразада с трудом подавила вскрик.

– Они мертвы, – сказал Халид, не глядя на нее. – Как и все те, кто охранял коридор.

Девушка сильнее обхватила его шею. Как только они свернули за угол, то встретили воинов во главе с генералом аль-Хури.

– Она пострадала? – тут же спросил шахрбан.

– Со мной все хорошо, – ответила Шахразада, удивленная несомненной тревогой в голосе мужчины. – Правда, все отлично.

– Она ранена, – пояснил Джалал.

– Совсем чуть-чуть, – возразила девушка. – Можно уже поставить меня, я в состоянии идти сама. – Халид словно ее не услышал. – Я в самом деле могу идти сама.

И снова халиф промолчал, ничего не ответив и даже не взглянув на жену.

Процессия последовала дальше по коридорам. Окружившие их стальной стеной стражники несли факелы, освещая путь. Решив уступить в этом сражении, Шахразада прижалась к Халиду и на мгновение закрыла глаза, чтобы защититься от ярких огней факелов, а он обнял ее крепче.

Когда девушка решила осмотреться, то поняла, что никогда раньше не видела узкого коридора, в котором оказалась процессия. Каменные стены переходили в сводчатый потолок из гладкого алебастра. Вскоре Халид остановился перед двустворчатыми дверями из полированного черного дерева с бронзовой и железной отделкой.

– Выставить охрану здесь и перед моими личными покоями до дальнейших распоряжений, – скомандовал халиф. – И примите к сведению, если хоть через один вход удастся прорваться врагам, отвечать будете передо мной лично.

Старший стражник коротко кивнул и распахнул перед господином створку из черного дерева, потянув за одну из бронзовых ручек. Халид прошел сквозь огромную дверь, по-прежнему держа Шахразаду на руках, пересек неосвещенную приемную и зашагал к другим дверям, в точности похожим на первые. За порогом находилась большая комната со сводчатым потолком и единственной лампой за золоченой решеткой по центру.

Халид посадил Шахразаду на край кровати, застеленной темным шелком и стоящей на возвышении. Затем подошел к огромному шкафу из черного дерева возле дальней стены и достал несколько отрезов льняной ткани с маленькой округлой емкостью, после чего взял со стола кувшин, опустился на колени перед женой и отвел ее волосы в сторону, чтобы взглянуть на рану.

– Я же сказала, царапина, – улыбнулась Шахразада.

Халид молча смочил тряпицу водой из кувшина и принялся очищать порез.

Девушка рассматривала сосредоточенное лицо халифа, пока он трудился над раной. Круги под глазами стали еще темнее. Потеки засохшей крови тянулись по лбу и щекам, пятная загорелую кожу. Напряженный и серьезный, Халид не желал встречаться с Шахразадой взглядом. Резкие черты безупречного профиля оставались жесткими. Неуступчивыми. Как смятый свиток, который требовал, чтобы его разгладили… или же выбросили раз и навсегда.

Когда Халид смочил новый отрез ткани, Шахразада накрыла его ладонь своей и забрала тряпицу. Затем поднесла полоску материи к его лицу и стерла темную кровь противника.

Халиф наконец поднял на девушку тигриные глаза и не сводил с нее взгляда, пока она в томительной тишине уверенными, но нежными движениями смывала последние следы чужой смерти. Затем Халид наклонился вперед, прижался своим лбом ко лбу Шахразады и взял ее за руки, словно хотел успокоить не только ее, но и себя.