Рене Ахдие – Дым на солнце (страница 40)

Почему он вообще согласился жениться на ней.

Он передал ей саке. Это был последний символ их союза, эта общая чаша как мужа и жены. Марико стиснула зубы и поднесла ее к губам. Их брак – это небольшая цена, если он откроет путь к большим возможностям. Если позволит ее гораздо более масштабным планам осуществиться.

Прежде чем Марико успела сделать глоток, раздались крики.

Первая стрела пронзила плечо императора, явно целясь в сердце.

Не колеблясь ни секунды, Райдэн толкнул Марико на землю, чаша саке покатилась по полированному деревянному полу. Он рыкнул на нее, чтобы она не двигалась, прежде чем броситься на помощь своему брату.

Вторая стрела, выпущенная с большей высоты, задела руку принца Райдэна до того, как гвардейцам удалось их окружить. Канако в ярости закричала, ее руки закрутились в воздухе, призывая туман опуститься вокруг павильона.

Сердце Марико колотилось о деревянный пол, ветер вырывался из ее груди, заставляя ее прерывисто дышать. Прежде чем она успела вернуть контроль над своим телом, ее подняли на ноги и заключили в кокон вооруженных самураев, держащих руки на своем оружии, а император скрылся из виду под навесом из щитов.

Рядом раздавались крики слуг. Марико ничего не видела, кроме кожаной брони, белого дыма и шелковых вспышек. Они перебрались в другую комнату, а затем ее затолкали в темный угол, и путь к ней охраняли три самурая.

– Где Кэнсин? – выдохнула она.

Никто не обернулся, чтобы посмотреть на нее.

Страх сковал ее изнутри. Она понятия не имела, в безопасности ли ее брат. И теперь, когда Марико охраняли, она не могла связаться с теми, кто снаружи, чтобы узнать, спасен ли Оками. Эта попытка убийства непременно приведет к тому, что каждый вход и выход из замка будет под усиленной охраной и каждый самурай будет пребывать в боевой готовности.

Если Оками до сих пор не удалось сбежать, теперь это было почти невозможно.

Она подвела его. Как и с восковым ключом. Как и с огненными камнями в ту ночь, когда Кэнсин поймал ее. Марико столько раз пыталась спасти Оками и столько раз провалилась. Зачем она вообще приехала в Инако?

Больше недели Марико сражалась с непролитыми слезами. Слезами боли, страха и отчаяния. Единственные случаи, когда она позволяла себе плакать открыто и безостановочно, были продуманными. Если ее слезы не могли послужить какой-то необходимой цели, Марико считала их бесполезной тратой времени.

Но сейчас, забившись в угол позади самураев, защищающих ее от посторонних глаз, Марико всерьез разрыдалась, наблюдая, как ее слезы падают на многочисленные слои ее свадебного кимоно. Смотря, как они просачиваются сквозь двенадцать слоев, словно кровь.

Почти нечеловеческий

Он не смог получить силы от своего демона даже после того, как луна вышла из облаков. Ничего не изменилось даже после того, как Оками удалось освободиться, используя огненные камни, которые швырнул ему брат Марико. Его тело было слишком покалечено. Луна пыталась наполнить его силой. Пыталась исцелить его. Ее свет пытался найти его сквозь тьму.

Но этого было недостаточно.

– Мне нужно оказаться снаружи. – Он застонал, его голова упала набок.

Когда Цунэоки впервые увидел Оками, лежащего под лунным светом, он застыл как вкопанный. Даже Рэн промолчал, хотя его глаза чуть не вылезли из орбит. Третий член их группы – мальчик, черты лица которого сильно напомнили Оками о Ёси, – не мог отвести взгляд, не прекращая бить железным топором по замку камеры.

– Я уничтожу их всех, – выдавил Цунэоки. – Они заплатят в десятикратном размере за каждую толику боли, которую причинили.

Оками попытался сесть. Он бы не смог идти без поддержки. По крайней мере четыре пальца на ноге были сломаны. Стоило ему перенести вес на левую ногу, как его бедро пронзила жгучая боль.

Ему никогда не удастся уйти вот так.

– Просто вытащи меня наружу, – повторил он, кусая губы, чтобы сдержать стоны. – На свет.

Мальчик, похожий на Ёси, приобнял Оками за бок. Рэн закинул на плечо вторую его руку, и двое молодых людей потащили его из камеры. Грязная вода капала из труб над их головами. Они спешили сквозь синеватую тьму, и Цунэоки вел их уверенными шагами, даже в отсутствие источника света. Это показалось Оками странным, так как он был уверен, что его друг никогда не был здесь раньше.

Его невысказанный вопрос получил ответ, когда Оками понял, что Цунэоки считает шаги. Только Марико могла найти способ подарить Черному клану такое преимущество. Он улыбнулся про себя, а затем еще одна волна острой боли пробежала по его телу. Рэн случайно толкнул его в бок.

– Прости, прости, прости, – пробормотал Рэн.

– Так держать, – превозмогая боль, попытался пошутить Оками, – несколько моих ребер еще не сломаны.

Мальчик, похожий на Ёси, неловко хмыкнул, хотя и ослабил хватку вокруг талии Оками, словно держал хрупкое существо, которое в любой момент мог раздавить.

– Меня зовут Ёрисигэ, мой господин. Для меня большая честь…

– Прибереги свое почтение для кого-то более достойного, Ёрисигэ-сан, – пробурчал Оками.

Цунэоки поднял руку, останавливая их. Даже сквозь толстые каменные стены Оками ощутил странную тишину, опустившуюся на них, похожую на затишье перед летней бурей.

Рэн крепко сжал Оками, подталкивая его вперед.

Множество криков сверху вдруг обрушились на них с шокирующей мощью. Они не были похожи на праздник. Топот бегущих сотрясал стены замка.

– Что-то не так, – прошептал Цунэоки. Они притаились в тени, а он замер, сверяясь с картой в руках. – Тридцать два шага вперед, повернуть налево, пройти двадцать четыре шага, войти в коридор с низким потолком, в котором отчетливо пахнет горелым углем. Затем вперед, – прошептал он.

Оками знал, что его друг произнес это вслух для них всех. Если им придется отступить или разделиться, им нужно было знать, как вернуться на то же место. Как возобновить этот путь.

Повиснув на плече Рэна, Оками поднял голову, заставляя свой опухший глаз оставаться открытым.

– Если что-то не так, нам нужно…

– Прежде чем ты скажешь хоть слово, имей в виду, что мы не будем задерживаться, чтобы спасти Марико, – сказал Цунэоки.

Оками подавил внезапный приступ ярости.

– Если ты думаешь, что мы оставим ее в этом замке…

– Это было не моим решением.

Оками потребовалось всего мгновение, чтобы все понять. Затем он тихо рассмеялся. С горечью.

– Ну, разумеется.

– Мы передали ей, что сможем найти способ безопасно вытащить ее, мой господин, – сказал Ёрисигэ. – Но госпожа Марико… – Он замолк.

Рэн хмыкнул:

– Она отказалась, как настоящая идиотка, какой она, естественно, и является.

Хотя в сердце Оками вспыхнул гнев, вместе с ним расцвела и гордость. Хаттори Марико никогда не выбирала легких путей. Она также не принимала решений из страха. Ее мужество заставило его встать прямее, несмотря на задачу, стоящую перед ними сейчас.

И задачу, стоящую перед Марико, как невесты принца Райдэна.

Цунэоки изучал лицо своего друга.

– Ты беспокоишься, что она выйдет замуж за этого мерзкого придурка.

Оками помедлил с ответом.

– Марико более чем способна позаботиться о себе. Я знаю, что она всегда примет наилучшее решение из возможных, учитывая все обстоятельства. – Его черты ожесточились, на лице появилась гримаса. – Но если Минамото Райдэн коснется ее против ее воли, никто не сможет его спасти. Даже сама богиня солнца.

Глаза Рэна сузились до щелочек:

– Если он причинит Марико боль, мы заставим его молить о смерти снова и снова.

Цунэоки промолчал, но в его глазах светилось согласие. Они замерли в молчании на некоторое время. Затем Цунэоки снова сверился со своей картой. Направил их по другому коридору, к туннелю с низким потолком, скользкому от плесени и лишайника. Оками чуть не потерял сознание от боли, заставляя свое изломанное тело двигаться. Наконец они остановились у входа в большой водосток. Вонючая вода текла у них под ногами, набирая скорость на поворотах.

– Есть не так много причин для подобного переполоха в стенах замка Хэйан, – проговорил Цунэоки. – Если это то, о чем я думаю, то солдаты будут следить за каждым входом и выходом. Мы дождемся, пока шум утихнет, а затем сбежим.

Рэн с отвращением скривился:

– Прямо вместе с их испражнениями.

Как только они миновали канализацию и вышли наружу, Оками подставил лицо лунному свету. Его неконтролируемая сила стремительно обрушилась на его тело. Он стиснул зубы от жгучего ощущения того, как демон пытался подлатать его изнутри. Хотя боль была мучительной, она не удивила его. Бесформенный демон Оками не любил его. Его темная магия не была даром. Она должна была причинять боль. Демон питался его страданиями, а Оками черпал из него свою силу. В самых сокровенных тайниках своего разума он слышал, как безликое существо проговорило ледяным шепотом ему на ухо:

– Это будет дорого тебе стоить.

Оками знал это. Так было всегда: демон всегда назначал цену. А он всегда платил и будет платить, пока у него не останется ничего, что можно было бы отдать. Этому демону, которому он поклялся в вечной верности. Гул магии пронесся в его ушах, и Оками попытался взлететь в клубе темного дыма. Он снова перевел взгляд на луну.

Она подвела его. В очередной раз.

Волна боли пронзила его грудь. Он вскрикнул, проклятия сорвались с его кровоточащих губ. Если демон Оками предаст его сейчас, все их жизни окажутся в опасности.