Рене Ахдие – Дым на солнце (страница 42)
Он намеревался наказать мальчика. Извлечь из него любую возможную информацию, а затем отделить голову мальчика от его тела одним взмахом меча.
Увы, это не входило в планы его брата.
Марико несколько часов сидела на коленях на полу своей комнаты, пока Иса не открыла двери. Служанка поклонилась на пороге и поставила поднос с едой. Затем самурай, охранявший Марико, позволил ее брату войти. Чтобы дать ему поговорить с ней наедине.
Несмотря на суровость, написанную на лице, Кэнсин выглядел таким изможденным, будто не спал целую вечность. Пальцы Марико задрожали от облегчения, когда она увидела, что ее брат невредим.
– Император тяжело ранен?
– Нет. – Он застыл у дверей, отказываясь встречаться с ней взглядом.
Марико сглотнула.
– А Райдэн?
– Нет.
Не зная, что сказать, Марико выжидала.
– Я…
– Как только шумиха уляжется, я намерен покинуть Инако и вернуться домой.
Хотя эти слова удивили ее, с виду Марико оставалась невозмутима.
После мгновения каменного молчания Кэнсин продолжил, по-прежнему отказываясь смотреть ей в глаза:
– Теперь, когда твоя свадебная церемония завершена, я намерен выяснить местонахождение…
– Что случилось с Амаей, Кэнсин?
Ее брат замер на полуслове. Его усталость стала еще более очевидной.
– Я уже говорил тебя не…
– Нет, – прерывистым шепотом прервала его Марико. – Я молчала. Я участвовала в этом танце лжи так много раз, что боюсь, больше не знаю, что является правдой. Я научилась скрывать от тебя свои мысли и чувства, хотя никогда не думала, что смогу. – Она попыталась встать, но ей это не удалось. Тяжелые шелка ее многослойного кимоно не позволяли подняться на ноги без посторонней помощи. – Почему ты обращаешься со мной, будто я преступница, Кэнсин?
Он пересек комнату двумя длинными шагами, останавливаясь над ней.
– Думаешь, из нас двоих я единственный, кто был несправедлив? – Дыхание Кэнсина сбилось от ярости. – Ни разу – ни разу после битвы в лесу – ты не посмотрела мне в глаза без двуличия.
– Если я обманула тебя, то только потому, что ты не оставил мне выбора! – закричала Марико. – Тебе ни разу не пришло в голову спросить меня, что случилось после того, как мой конвой был захвачен. В тот момент, когда я вышла из леса, все, что ты предложил мне, – это холодное презрение. – Она сделала резкий вдох. – Ты позволил Райдэну и его солдатам стрелять по мне стрелами. Тебе было все равно, если мне будет больно, лишь бы ты оказался на стороне победителей.
– А что я должен был сделать? Что я
Она выпрямила спину и вздернула подбородок.
– Я не была на их стороне. Я была их пленницей. – Ее пальцы, сложенные на коленях, дрожали.
– Больше лжи, сестра, – прошипел он опасным шепотом, его лицо заледенело. – Я видел твои руки. Эту грязь, которую ты использовала, чтобы создать впечатление, будто тебя держали в плену. Под ней были брызги крови от битвы. Зачем ты вымазалась грязью, если не за тем, чтобы скрыть то, что сражалась вместе с ними? – Каждое слово было небольшим надрезом, сделанным свежезаточенным кинжалом. Кэнсин продолжал нависать над ней, сжимая и разжимая кулаки по бокам. Как будто он хотел что-нибудь ударить и посмотреть, как оно разобьется в его тени. Не осталось и следа от брата, которого Марико знала и любила всю жизнь. Теперь это был воин, запугивающий свою добычу. Самурай, уверенный в своей цели. Угроза удара повисла в воздухе, как лезвие, сияющее на солнце.
Впервые в жизни Марико испугалась своего брата. Это чувство перехватило ее дыхание, словно на ее шее сжались когти.
– Как ты мог знать об этом до того, как позволил людям Райдэна попытаться убить меня?
Ноздри Кэнсина раздулись.
– Я Дракон Кая. Думаешь, я не могу понять, когда простая девчонка пытается обмануть меня? – Его взгляд потемнел, как будто перед глазами сгустились тучи.
Увидев это, Марико подавила в себе желание ударить его. Оглушить его на месте. За этой мыслью последовал ужас.
Марико хотела причинить своему брату физический вред.
Это был Кэнсин. Ее близнец. Ее семья. Неважно, насколько сильно они отличались друг от друга – насколько сильно расходились их взгляды и цели, – ни разу за семнадцать лет она не хотела по-настоящему причинить ему боль.
На шее Кэнсина дернулся мускул. С видимым усилием он боролся с яростью, кипящей, как необузданный демон, под его кожей.
– Думаешь, той ночью в лесу Дзюкай я имел право голоса? В тот момент, когда я построил наших людей позади принца Райдэна, я понял, что потерял контроль. – Его голос понизился. – Ты не настолько глупа, чтобы поверить, что я мог бы их остановить. И речь не о том, что произошло той ночью. Никакие слова не могут оправдать того, что мы сделали друг с другом. Ты виновата не меньше меня. – Он подошел ближе, его пальцы задели край ее шелкового подола. То же желание ударить его – избежать того, что ее загонит в угол более сильный и большой враг, – заставило Марико сжать руки в кулаки.
Это всегда будет их правдой. Так же как и то, что случится, если прямо сейчас они пересекут непреодолимую черту. Если Кэнсин попытается ударить ее. Если Марико двинется, чтобы напасть на него. Это действие невозможно будет отменить. Даже сейчас у нее были способы разоружить брата. Развеять его страхи неправдой. При одной только мысли об этом на кончике ее языка начала собираться ложь.
Но Марико уже так долго лгала ему. Это тяготило ее – все эти истории, которые она пряла, как пряжу, для всех вокруг. Всего единожды она хотела сказать Кэнсину правду. Положить конец этому танцу ярости и обмана. Это было рискованно, но последние несколько дней ее брат продолжал хранить ее самую драгоценную тайну.
Возможно, пришло время доверить ему чуть больше.
– Хватит, Кэнсин. – Марико решила начать с маленькой правды. – Ты пугаешь меня.
При ее словах он выпрямился, его лицо внезапно застыло. Кэнсин сделал шаг назад, затем замер, его движения стали неловкими. Затем он протянул руку, чтобы помочь Марико подняться на ноги. На секунду она подумала отказаться от нее, но все же сжала его ладонь, вставая перед ним лицом к лицу.
– Больше никакой лжи, – сказал Кэнсин усталым голосом. – Если ты хочешь, чтобы я был с тобой честен, ты должна предложить то же самое в ответ, Марико.
Она кивнула.
– Почему ты отвернулась от своей семьи, чтобы сражаться бок о бок с этими предателями? – спросил Кэнсин.
Марико помедлила с ответом.
– Потому что я верю в их дело.
– Их дело? – фыркнул он.
– Неужели ты не видишь, Кэнсин? Мы похожи на разодетых пиявок со всеми нашими роскошными шелками и элегантными веерами. Мы ничего не делаем для людей, которые работают на наших землях.
– Как ты можешь так говорить? – возмутился Кэнсин. – Отец кормит, одевает и…
– Наш отец – один из худших обидчиков. Ты когда-нибудь бывал на наших рисовых полях и смотрел в глаза тем, кто работает на земле день за днем, получая за это лишь жалкие гроши?
– Конечно, бывал. Мы играли на этих полях в детстве.
– Нет, Кэнсин. – Марико покачала головой. – Смотрел ли ты на них не глазами ребенка? И не просто мимолетным взглядом. Видел ли ты когда-нибудь в них кого-то равного тебе? Видел ли ты в них кого-нибудь, кто борется с трудностями, дышит и любит так же, как ты? – Она потянулась к его руке, ее голос был еле слышен. – Можешь ты ли назвать мне хотя бы одно из их имен?
Он не взял протянутую руку. Вместо этого Кэнсин молчал, его глаза бегали.
– Не можешь, – продолжила Марико, отступая назад. Давая своему брату пространство для размышлений. – Я до сих пор не знаю ни одного из них по имени. Недостаточно притвориться, что мы лучше, чем они. Потому что это не так. Мы обманываем и убиваем, лжем и воруем, чтобы получить то, что хотим. И нам все равно, кому мы причиним боль ради того, что нам нужно.
– В этом мы согласны, – мягко сказал Кэнсин, – потому что ты все еще лжешь мне, сестричка. Все еще причиняешь мне боль. Ты сражаешься вместе с Черным кланом, потому что любишь сына Такэды Сингэна.
Марико моргнула. Кэнсин не ошибался. Но все было не так просто. Это никогда не было чем-то простым. На мгновение Марико подумала о том, чтобы соврать еще раз, чтобы избавить себя от осуждения Кэнсина. Но какая разница?
Марико была замужем за другим. И она больше не хотела отрицать правду в своем сердце. С ясными глазами и открытым сердцем она посмотрела на своего брата.
– Его зовут Оками.
– Нет, – ответил Кэнсин. – Его зовут Такэда Ранмару, и он сын изменника.
Марико кивнула.
– Значит, я люблю сына изменника. – Она сделала шаг ближе, давая шанс брату бросить ей вызов. – Скажи мне, Хаттори Кэнсин. А что ты любишь? Во имя чего ты сражаешься? – Еще один шаг. – Ты сражаешься за Амаю? – Она остановилась прямо перед ним. – Надеюсь, это так. Особенно учитывая то, что ты потерпел поражение тогда, когда сражаться за нее было важнее всего.
Рука Кэнсина метнулась к Марико прежде, чем она успела отодвинуться. Он ударил ее по щеке со звонким хлопком, который эхом разлетелся по комнате. Ослепленная ударом брата, – бесповоротным выбором, который он сделал за них обоих, – Марико рухнула на пол, прижимая пальцы к щеке. От шока по ее лицу потекли слезы.