Рене Ахдие – Дым на солнце (страница 39)
Когда Марико заметила признаки беспокойства на лице Исы, она резко перестала пить.
– Что?
Иса качнула головой, как будто не осмеливаясь критиковать.
– Если что-то не так, не бойся сказать мне. За последние несколько дней мне неоднократно сообщали, что все взгляды будут прикованы ко мне. – Марико успокаивающе улыбнулась.
– Да, моя госпожа. – Иса поклонилась. – Помада из лепестков розы на ваших губах потекла по подбородку.
Марико повернулась к Сукэ.
– Я выгляжу неопрятно?
Нос Сукэ сморщился, оценивая ее.
– Вы выглядите как самая прекрасная демоническая невеста, которую я когда-либо видела.
Марико откровенно расхохоталась, а затем повернулась к Исе за помощью. Ростом девушка была меньше, чем Марико, как частенько бывало. Большую часть своей жизни Марико была одной из самых высоких девушек среди тех, кого знала. С добавленным объемом ее дзюни-хитоэ она наверняка выглядела как красочный демон, настроенный сожрать все в пределах досягаемости.
Когда Марико повернула голову, чтобы Иса могла снова нанести помаду на ее губы, ее сложный головной убор соскользнул набок, почти неестественным образом выгибая ее шею.
Марико остановила поток самых отборных ругательств Рэна, грозящих вырваться из ее рта.
– Почему этим уродством невозможно пошевелить нормально? – возмутилась Марико.
– Моя госпожа, – проговорила Иса, – возможно…
Марико выжидающе смотрела на нее.
Иса сглотнула, прежде чем заговорить:
– Я думаю, это из-за длины ваших волос. Обычно волосы невесты несколько длиннее ваших, и это помогает удерживать все необходимые украшения на месте. Мы пытались использовать кусок тафтинговой парчи, чтобы сделать валик, но я уверена, что это все равно приносит неудобства.
Марико вздохнула, закрывая глаза. Она знала, что в этом и была причина. Вот как это должно было выглядеть. Вот как должна вести себя девушка, выдаваемая в императорскую семью.
На мгновение Марико позволила себе помечтать о том, как выглядела бы свадьба, если бы
Она оставила глаза закрытыми, как будто собиралась с мыслями.
В мечтах ее свадьба должна была состояться осенью в павильоне в конце обсаженной деревьями аллеи. Хотя многие считали весну самым прекрасным временем года – с бледно-розовыми цветами сакуры, которые сыпались, словно шелковый снег, – Марико всегда предпочитала вид деревьев осенью. Темно-красные листья, напоминающие кровоточащие звезды. Рядом с ними росли деревья
Марико глубоко вздохнула.
В конце аллеи, усыпанной красными и золотыми листьями, стоял бы юноша со шрамом поперек губ и лукавой улыбкой. Он будет одет в черное, а его волосы будут падать на лицо. Он будет смотреть только на нее, пока она идет к нему, и ни на кого больше.
Оками.
Вместе они бы поднялись в простой деревянный павильон в конце аллеи, укрытый от посторонних взглядов. Несмотря на то что традиция предписывала присутствие других – верховного жреца для проведения церемонии, управляющего двором с многовековым оружием, придворной дамы и незамужней жрицы как воплощения чистоты, – Марико и Оками они бы не понадобились. Они бы обменялись символическими глотками саке, чтобы скрепить их союз, и свидетелями этого стали бы только качающиеся деревья и шепчущий ветер.
Ее кимоно было бы простым, но сделанным из тончайшего шелка.
А ее волосы?
– Хотелось бы мне, чтобы вы могли ходить простоволосой и свободной, – сказала вдруг Сукэ, вырывая Марико из мыслей. – По крайней мере, тогда вы смогли бы держать голову высоко и двигаться, не изгибая шею под такими неестественными углами.
Глаза Марико вспыхнули. Она взглянула на свою служанку.
– Иса, можешь пригласить госпожу Канако присоединиться ко мне на мгновение? – Удовлетворение согрело ее кожу. Если Марико хотела нарушить традицию, ей понадобится союзник. И что-то подсказывало ей, что мать ее будущего мужа – женщина, которая взяла за правило насмехаться над традициями, – будет лучшим помощником в этом начинании.
Тело Марико было выскоблено с головы до ног, приготовив ее к шагам, которые она предпримет в своей будущей жизни.
Пришло время ее разуму сделать собственное заявление.
Марико начала свой церемониальный проход, медленно шагая через декоративный сад к святилищу богини солнца. Ее голова была низко наклонена, а пальцы дрожали в радужных рукавах. Небо над головой было серым. Дождь еще не пролился, но закатное солнце уже как будто решило спрятаться. Как будто не собиралось потворствовать тому, что должно было произойти.
Кровь бурлила в венах Марико. Нервы сжимали ее грудь. В любой момент присутствующие могли заметить ее небольшой акт неповиновения.
Ни одна душа не сказала ни слова, но Марико почувствовала, как изменилась атмосфера, когда они увидели ее распущенные волосы без единого украшения. Она посмотрела на слуг, выстроившихся вдоль выложенной галькой дорожки, и на знать, наблюдающую и ожидающую позади них. На мгновение она встретилась взглядом со своим братом.
Черты лица Кэнсина были мрачными, как будто он присутствовал на торжестве смерти, а не на праздновании объединения двух могущественных кланов и взлета его семьи, которую представлял он один. Свадьба была спланирована слишком быстро, чтобы их родители успели приехать.
Марико наблюдала, как Кэнсин пытается скрыть желание нахмуриться. Окружающие его представители знати отводили взгляды, толпа чувствовала неловкость. Это зрелище придало Марико сил. Она подняла голову, снова нарушая традицию, ее походка была бесстрашной, несмотря на невероятную высоту лакированных дзори на ее ногах. Хотя она казалась спокойной, ее разум крутился в постоянном волнении. Рассчитывая. Обдумывая. Размышляя, получил ли Черный клан сообщения, которые она передала через Юми. Гадая, попала ли простая карта, которую она набросала, в руки Цунэоки.
Марико сосредоточила все свои мысли на Оками, не обращая внимания ни на что вокруг. Если ее сегодняшний план провалится – если те, кому она доверяла, не воспользуются возможностью отвлечения, которое подарила ее свадьба, – вечером Оками умрет. И унесет с собой так много их надежд и мечтаний.
Мечту Юми отомстить тем, кто разрушил ее жизнь.
Надежду Цунэоки, что его друг станет кем-то большим, чем Волк Хонсё.
Мечту Марико о мире, в котором было для нее место. Не как чьей-то дочери. Не как чьей-то жены. А как женщины, которая сделала собственный выбор. Которая могла жить без страха. Марико хотела жить в таком мире, даже если это означало выйти замуж за принца Райдэна. В мире, в котором юноша, которого она любила, был жив. В мире, который она могла изменить в будущем.
При этой мысли ее надежда ярко вспыхнула, несмотря на таившийся в ее сердце страх. Последние шаги, которые она сделала к святилищу, не были омрачены тьмой. Не имело значения, что солнце отказывалось светить. Марико не была привязанной к его свету.
Поднявшись по ступенькам, она с удивлением обнаружила, что присутствуют только участники церемонии, а также император и мать Райдэна. Вдовствующей императрицы здесь не было. И ни одного члена ее свиты. Марико сняла свои блестящие черные сандалии, и начал накрапывать мелкий дождик, затуманивая все, чего касался. Благоприятное знамение.
Головы повернулись еще раз, засвидетельствовав приход принца Райдэна, одетого в
Марико заглушила слова императора, предлагающего им свою милость и защиту. Клятву Райдэна в бесконечной верности. Вместо этого она смотрела на торжественную фигуру его матери, внимательно наблюдающей за ними. Когда их взгляды встретились, Канако улыбнулась, кончики ее волос развевались на ветру. Хотя Марико по-прежнему не могла доверять ей полностью, она почувствовала нечто вроде родства с ней. Как будто они сражались бок о бок друг с другом, неся одно знамя. Это успокоило Марико. Когда она попросила помочь ей с волосами – помочь отказаться от приличий, – мать Райдэна не выказала ничего, кроме энтузиазма, почти на грани веселья.
Император наблюдал за происходящим с легкой улыбкой на лице. Когда верховный жрец приступил к скреплению их союза, Марико скрыла свое удивление, заметив проблеск эмоций, промелькнувших на лице Року. Очевидно, что эти эмоции предназначались его старшему брату. Вспышка молнии могла испепелить Марико, и император просто продолжил бы заниматься своими делами. Но о Райдэне он заботился искренне. Было так странно, что такой хладнокровный и расчетливый молодой человек мог питать искреннюю привязанность к своему старшему брату, особенно к тому, которого растили его врагом.
Когда ему передали церемониальную чашу саке, Райдэн посмотрел на Марико, его брови были нахмурены. В сомнении. Укол нерешительности пронзил ее грудь. Было ошибкой с ее стороны представлять этот момент с Оками. Боль, застрявшая в горле, никак не могла утихнуть. Райдэн коснулся губами края чаши, его взгляд остановился на лице Марико. Ей стало интересно, какие мысли могли таиться за этими глазами. Какие тревоги или сожаления он мог скрывать.