Рэнди Доун – Завтра в эфире (страница 5)

За те же самые тысячелетия Джейсон прикипел душой к пошитой на заказ одежде и обуви, наручным часам и шляпам, сережкам и шарфам, поясам и галстукам, жилетам и прочим финтифлюшкам, которыми обычно украшали себя смертные. Его шкаф из секвойи был битком набит предметами гардероба, реквизированными у лепрекостюмеров, и каждый вечер Джейсон по часу выбирал, что завтра надеть. Ведь его костюм всегда соответствовал случаю.

Вчера вечером он потратил на это аж три часа.

Сегодня должна прибыть Старр. Кульминационная точка целых шести лет, в течение которых он терпеливо наблюдал и… ладно, да, самую чуточку вмешивался. Некоторые мифики пестовали людей подобно тому, как люди иногда выращивают деревья-бонсай, но Джейсон позволял себе лишь едва заметно влиять на ее жизнь. Там маленько подправить, тут немного подтолкнуть.

С того самого мгновения, как он впервые увидел Старр, она стала его личным проектом. Одним чýдным вечером, слоняясь по городу по ту сторону Завесы, Джейсон зашел в подвальный камеди-клуб прямо посреди ее выступления. На афише значилось, что играют выпускники какого-то колледжа. Джейсон пристроился на табурете возле стены, а Старр как раз удивляла зрителей, изображая манго, поющее караоке.

– Манго, манго, манго, манго, – распевала Старр, и глаза ее сияли. И вся она была словно наэлектризована.

Джейсон никогда раньше не видел, чтобы в смертном человеке вспыхивала Искра. От этого зрелища дух захватывало – так что он и правда на несколько минут задержал дыхание. Позже тем вечером он забрался под железнодорожную развязку с целой коробкой манго и съел их все, с косточками и кожурой. А потом поставил Старр на первое место в своем списке и с тех пор бывал на всех ее прослушиваниях и выступлениях. Где-то в глубине души он желал, чтобы у нее все получилось, с другой стороны, ему хотелось, чтобы она потерпела крах – тогда в конце концов можно будет взять ее под свое крылышко. И Старр действительно преследовали неудачи. Отказы шли один за другим, но каждый раз она лишь с удвоенным рвением бралась за дело.

И при этом трудилась на мерзкой работе у Майка за мизерную зарплату. Джейсон терпеливо держался в тени, а тем временем просмотры у сериала потихонечку падали, и из-за этого в студии все шло кувырком: одно вдруг превращалось в другое, линолеумные плашки начинали вопить, декорации рушились, актеры исчезали на несколько часов, а то и дней. При мысли о том, что сериал могут закрыть и он потеряет своих распрекрасных смертных и не сможет больше веселиться, Джейсон впадал в ужасную депрессию. И все же нельзя торопить события. Хоть порой и казалось, что Старр идеально им подходит, нужно было удостовериться, что она не станет… очередной Амелией.

И вот шестилетние труды должны были окупиться. Волновался ли Джейсон из-за… слегка грубоватой актерской манеры Старр? Ничуточки. Эта женщина могла с ходу сочинить песню для манго. На актера можно выучиться. Но вот артистом нужно родиться. В «Завтрашнем дне» актеров как раз было слишком много, а артистов не хватало. Именно такая смертная, как Старр, и нужна была его сериалу.

Джейсон дотронулся до рогов. Они были как раз правильной длины. И залысины на ногах заросли – те, которые появились от стресса из-за последней катастрофы. Джейсон уже так громко не скрипел зубами во сне. Для него опять забрезжила надежда. Но он не сможет сосредоточиться, пока не увидит Старр здесь, в студии. Поэтому фавн вышел из своего кабинета, заросшего зачарованным лесом, и за пять минут до открытия Врат уже ждал в огромном зале – фойе, как называли его смертные, – откуда можно было попасть на студию и в павильоны. Фойе не зря было огромным: здесь помещались Фил (их служба охраны) и его пещера.

Джейсон нервно одернул манжеты белой рубашки в серую полоску, чтобы они красиво торчали из рукавов голубого бархатного пиджака, расшитого тончайшими серебряными нитями. Полы пиджака доходили до самых бедер, белые хлопковые джинсы почти, но все же не совсем, скрывали поросль на ногах. Хвост Джейсон еще утром тщательно расчесал и умастил маслами, так что тот весь блестел.

Но красноречивее всего волнение фавна выдавали ноги: Джейсон надел свои драгоценные сапоги на платформах-аквариумах. Приветствовать на студии свой великолепный проект следовало в великолепном наряде; воспитанные фавны не выставляли напоказ надкопытье в публичных местах – только в действительно близком кругу. В платформах-аквариумах плавали миниатюрные рыбы-ангелы под присмотром крошечных наяд. Джейсон чувствовал, как они порхают у него под копытами, пока стоял, уставившись в стену фойе – серая и безликая, всего через несколько минут она должна была превратиться в затянутый туманом портал.

– Приветики! – Рядом с ним прямо на пол уселся, скрестив ноги, Никодим Редди и помахал пальцем наядам. Те осыпали его воздушными поцелуями. Он ответил тем же, а потом вскочил и тоже уставился на стену.

– Свежатинку должны подвезти?

– Не твоего хурьма дело. – Джейсон пригладил волосы. – И эта вот… метафора мне не очень нравится.

– Просто выражение такое, – отозвался Нико, хлопая фавна по спине. – Старик, да ты весь на взводе. Твои рога так торчат, только если ты сильно волнуешься.

К ним бочком подошла молоденькая девушка с роскошными рыжими волосами и потерлась носом о шею Нико.

– А я гадала, куда ты подевался, – промурлыкала она. – Чего так рано вскочил?

– Да куча дел. – Нико взъерошил ей волосы. – Чайку мне не сделаешь?

– У тебя же помощник для этого есть. – Она уперла руки в бока.

– Есть… – Нико надел солнечные очки и ослепительно ей улыбнулся. – Но ты, Маделин, так здорово его завариваешь.

– Я не Маделин, а Мартина.

– Ну разумеется.

Девица злобно прищурилась и решительным шагом удалилась.

– Прекрасный принц снова наносит удар, – констатировал Джейсон. – Это кто такая?

Нико пожал плечами.

– Из массовки. Просто мимо проходила. Завтра и помнить не будет, что она здесь была.

– Да уж, ты прямо гордость рода человеческого. – Джейсон внимательно оглядел актера: костюм на нем был вчерашний. – В твоем контракте, знаешь ли, не написано, что тебе нужно оставаться Роландом круглые сутки напролет. Неплохо бы иногда делать перерыв, а то устаешь от этой… – Он взмахнул рукой. – …красоты.

Нико выпрямился и приспустил очки на кончик носа.

– Ты уж поверь, Валентин, настоящего Нико без прикрас никто видеть не захочет. – Он снова надвинул очки на глаза и чуть передернул плечами, словно накидывая на себя невидимый плащ. – В том числе я сам. К тому же мы с тобой вполне можем предстать прекрасными принцами перед новенькой, разве она этого не заслуживает?

– Значит, ты знаешь, что мы кого-то ждем.

– Валенсия… ну то есть Фиона, все мне рассказывает, – прощебетал Нико. – Ты же знаешь.

Да, Джейсон знал. Долго в студии шила в мешке не утаишь, особенно если о нем узнали Фиона или Нико. Стоило одному сказать слово, другой тут же подхватывал. Нико всегда держал ушки на макушке (не в буквальном смысле). Он был очень милым человечком греко-индусского происхождения, эдакий Адонис и Сиддхартха в одном лице: ямочки на щеках и роскошные черные кудри, вызывавшие зависть абсолютно у всех существ на студии – что смертных, что бессмертных.

Проблема Нико состояла в том, что он недостаточно доверял самому себе и боялся оставаться собой. По ту сторону Завесы с ним приключилась такая мрачная и жуткая история, что он уже давно наловчился чуть что растворяться в своем персонаже и в образе Роланда был совершенно несносен.

– «Передай этому шерстоногому, что я жду Старр Уэзерби к завтраку». – Нико почти идеально сымитировал аристократический выговор Фионы, но потом приподнял бровь и добавил уже своим обычным бархатистым голосом: – Так и сказала. Надеюсь, она не собирается эту Старр есть на завтрак. Но поручиться не могу.

– Ненавижу, когда ты пародируешь чужие голоса, – сказал Джейсон. – Что-то есть в этом такое… неправильное.

– Ты просто не любишь, когда мы пользуемся своими дешевенькими волшебными фокусами, – махнул рукой Нико.

Джейсон прищурился. Смертные не могли колдовать, почти не могли. Но за выдающиеся актерские достижения каждый год на Бесконечной церемонии им вручали награды – затейливые переливающиеся разными цветами статуэтки, похожие на лампы с разноцветными светодиодами из семидесятых, а вместе с ними и кое-какие небольшие волшебные дары. У Нико было тридцать четыре статуэтки, и к одной из них прилагалось заклинание «Чужой голос». А вот у Фионы их скопилось уже сто двадцать восемь, и она была гораздо могущественнее, чем любой другой смертный на студии. И пусть это были «дешевенькие волшебные фокусы», но благодаря их количеству за прошедшие десятилетия Фиона сделалась почти таким же грозным существом, как сам Джейсон.

– Ну ладно тебе… – Нико похлопал ресницами. – Это же мой любимый трюк. Мало какие из моих наград можно назвать полезными.

– Все вопросы к начальству. Или к редакции «Водных миров».

– Да знаю, знаю. Власти Предержащие выбирают награду, журнал выбирает победителей. Но разве кто-нибудь из Благого или Неблагого двора хоть раз являлся на студию? Как же обращаться к вышестоящим, если они даже не соизволят заглянуть на огонек?

Джейсон снова посмотрел на часы. Оставалось две минуты.