Ренат Ч. – Инцидент в Аравийском море (страница 1)
Ренат Ч.
Инцидент в Аравийском море
Пролог. Инцидент с танкером «Мари Эритрея» .
«В лето Господне 1623-е, в десятый день нашего следования через Оманское море, на борту нашего славного "Сан-Жерониму", удостоверяю следующее:
ныне воды сии, что испокон веков служили путём для кормчих и купцов, стали местом движений и сил, коих не постичь обычному грешному…
– капитан Жоао ди Алмейда.
Поставлено утром, при слабом ветре и спокойной воде.
Да сохранит нас Господь в странствии сем, ибо знамения множатся…
– Дуарте Салданья, корабельный писарь, вечером того же дня.»
*****
20 ноября 2025 года, около двух часов ночи по местному времени, беспилотный разведывательный аппарат MQ-9 Reaper ВВС США, огибая Аравийский полуостров, с высоты около трёх тысяч метров, примерно в ста двадцати морских милях от побережья, зафиксировал крупнотоннажное судно, медленно движущееся без идентификации.
Вероятность намеренного отключения транспондера командой привлекла внимание, и беспилотнику было задано продолжить наблюдение, сократив дистанцию до двадцати миль.
*****
Под панамским флагом танкер «Мари Эритрея» шёл в нейтральных водах на самом малом ходу. Стальная махина медленно скользила в ночи чёрной линией, подсвеченная редкими палубными и сигнальными огнями, отражения которых мерцали вдоль бортов. Шумели двигатели, громко поскрипывала и издавала диковинные звуки обшивка, дребезжали решётки на отверстиях воздуховодов.
Нагретая за день палуба пахла нефтью. Команда почти вся спала по каютам, а главный механик, решивший ещё раз удостовериться, что всё работает как должно, спустился в машинное отделение. К удивлению, он не обнаружил на месте ни моториста, ни третьего механика.
Озадаченный одновременным отсутствием вахтенных, главный механик зашёл в инженерную комнатку, повесил брезентовую наплечную сумку на крючок у двери и подошёл к столу. Пробежал взглядом последние записи в машинном журнале, нахмурился, посмотрел в мониторы, после чего сел на потёртый диванчик и задумался…
«Умм-Каср Трейдер», с которого предстояло перекачать восемьсот тонн газового конденсата, по бюрократическим причинам задерживался в порту, а без конденсата содержимое танков «Мари Эритреи» никак было не довести до указанной в сертификатах плотности. Это ни много ни мало – сорок пять тысяч тонн тяжёлой нефти.
Мало того, на борту имелся и незадекларированный медицинский груз, который следовало тайно перегрузить на «Умм-Каср Трейдер».
Это усугубляло ситуацию. Обе сделки были важны, потому «Мари Эритрея» и дрейфовала в этом богом забытом квадрате уже вторые сутки с выключенным транспондером, в гнетущей атмосфере тревожного ожидания.
Накануне, общаясь по спутниковой связи с портовым агентом, капитан кричал в трубку:
– Пусть делают всё возможное… Да… Ну уж извини, мне смесь закрывать чем? Скажи им, что здесь не место для прогулок! Никого на сотню миль…
И действительно, за весь день ни одно судно не прошло рядом с танкером. Лишь раз, когда похожее на медную монету солнце уже почти коснулось чёрной глади, они увидели силуэт небольшого баркаса, который, впрочем, как появился внезапно на горизонте, так же незаметно и исчез.
А ближе к ночи капитан дал Бойко ракетницу:
– Им что рыбацкую джонку, что танкер – сам понимаешь… – он имел в виду сомалийцев, которые иногда заходили в здешние воды.
В общем, было над чем подумать, а в остальном: двигатель работал ровно, вентиляция шелестела, лампочки горели.
«Вахтенных дождаться – и можно идти спать», – Бойко откинулся на мягкую спинку, подобрал ноги и, незаметно для себя, задремал…
Разбудили его голоса со стороны лестницы. Сначала шум механизмов не позволял разобрать содержание разговора, но когда идущие поравнялись с дверью, главный механик услышал английскую речь моториста:
– Думаешь, хватит? Больше ста миль всё же…
– Три литра-то на человека? Если не хватит – выкинешь кого-нибудь за борт! – судя по голосу, третий механик.
– Нас раньше подберут, какие ещё сто миль?
Голоса стали удаляться. Бойко прямо в носках подбежал к двери, приоткрыл:
– …внешнее питание отключил, тент освободил. За пару секунд скину…
Затем они совсем смешались с гулом и затихли где-то за углом, в глубине машинного отделения.
Судя по всему, речь шла о спасательной шлюпке. Взволнованный Бойко обулся и хотел было выскочить за объяснениями тут же, но у самой двери замешкался. Словно вспомнив о чём-то, он сдёрнул со стены сумку и, вынув пистолет-ракетницу, сунул его за пояс штанов, после чего стал набивать сумку документами: машинный журнал, журнал учёта нефтяных операций, планшет, личный блокнот, накладные и ещё кучу всяких нужных бумаг, которые могли бы понадобиться при некоторых форс-мажорных обстоятельствах.
Он так увлёкся, что потратил около десяти минут, копаясь в шкафу. Наконец, когда сумка распухла до неприличных размеров и в неё уже решительно ничего не лезло, главный механик закинул ремень на плечо и побежал за вахтенными.
Свернув за угол, по тесному коридору, вдоль труб и кабелей, бросающих причудливые тени на крашеные стены, он добрался до решётчатого трапа, ведущего на следующий ярус, в насосное отделение.
Внизу тоже было шумно, вибрация ощущалась сильнее, отдавая в грудь. По мере того как Бойко, держась за металлические перила, спускался по гулким ступеням, влажный, со взвесью машинного масла воздух становился гуще и плотнее.
Вахтенные находились у насосной группы: моторист стоял на платформе спиной к выходу, а чуть дальше, под магистралью, ползал на четвереньках третий механик.
Обычная картина. Если бы не аккуратный чемоданчик оливково-зелёного цвета с маленькими светящимися цифрами в правой руке моториста.
До этого случая Бойко видел только переносные Crio Transit, но то были гражданские модели – белые, с мягкими углами, рассчитанные на температуру до −5 градусов, в каких обычно переносят медицинские материалы.
Гражданский Crio Transit в этом рейсе имелся и на борту «Мари Эритреи».
Но у вахтенного в руке был не такой. Он держал переносной военный холодильник, который со всеми своими маркировками, включая устрашающий значок биологической опасности, выглядел дорого и неуместно для насосного отделения старого танкера.
– Какого чёрта здесь происходит?! – громко, стараясь перекричать гул насосов, крикнул Бойко по-английски.
Экипажи танкеров обычно разношерстные и многонациональные: флаги и принадлежность к островным государствам позволяют такое. Не была исключением и «Мари Эритрея». В её команде, кроме русских и украинцев, числились филиппинцы, пакистанцы и другие.
Третий механик Колин Уивер, который сейчас возился с горелкой у насоса, был белокожим уроженцем Южной Африки, а крепкий, рыжеволосый, как и положено всем ирландцам, О’Доннел трудился на судне мотористом.
Услышав оклик главного механика, ирландец обернулся, перехватил покрепче холодильник, отступил на пару шагов и слегка пнул второго вахтенного. Будто приняв Бойко за кого-то другого, моторист стоял вполоборота, недобро сверкая глазами.
Впрочем, длилось это недолго: справившись с эмоциями, а может, узнав наконец старшего коллегу, он расслабился и даже вроде как улыбнулся.
– Не спится, шеф? – он вызывающе поднял подбородок.
Всё-таки нервничал.
До Бойко стало доходить запоздалое понимание, что ситуация, ошибочно расцененная им как неоднозначная, на самом деле была скорее опасной. Что-то нехорошее происходило в насосном отделении.
Он подумал, что, вероятно, поступил опрометчиво, ворвавшись безоглядно в это тёмное шумное помещение, упрятанное так бесконечно далеко, как казалось теперь, от остального мира.
Тем временем третий механик вскочил и, отряхивая руки, крикнул мотористу:
– Надо уходить!
Главного механика при этом он игнорировал, как если бы того здесь вовсе не было.
– Третий, стой! Доложить причину нахождения в насосном отделении!
Теперь третий механик не мог не обратить на него внимание.
– Шеф… мы проверяли центральный грузовой насос. Но теперь всё в порядке, беспокоиться не о чем!
Вдруг внимание главмеха привлекла едва заметная струйка белого дыма, вытекающая из-под магистрального трубопровода.
Вахтенные, проследив направление его взгляда, тоже посмотрели в сторону центрального насоса.
– Моторист, что там горит?!
Вместо ответа О’Доннел вложил холодильник в руки третьему механику и, как-то по-бычьи наклонив голову, стал медленно надвигаться на главного:
– Вам лучше уйти наверх, шеф. Мы просто предотвращаем аварию…
Решив, что моторист бросится на него, как только приблизится на удобное для прыжка расстояние, Бойко отскочил к трапу и выхватил ракетницу.
– Вы что творите, черти!!! – уже по-русски крикнул он.
Моторист остановился, посмотрел на оружие и спокойно произнёс:
– Это термитная шашка, шеф. Надо уходить.