Ренат Аймалетдинов – Четвертая стена. (страница 45)

Я решила сменить круг общения. Даже на время забыла Максима и Джерри. И начала крутиться в сообществах феминисток — очень сильно заинтересовалась этим движением. И оно мне помогло встать на ноги в духовном плане и вернуть веру в себя. Больше мне не казалось, что я не подхожу для этого общества. Я поняла, что есть другое общество, где я полезна и желанна — там, где мне хорошо. Я не искала себе там девушку или вроде того — это все стало мне банально неинтересно. Я работала на себя и развивала себя.

А потом у Джерри случилась беда, про которую все уже давно знают, и не смысла рассказывать все по-новому. Затем появилась Катя, и, да, Джерри, наверняка, говорил, что я едва ли не фанатично пыталась их свести. Так вот: я делала это для его же блага. Джерри он такой человек… Он простой, на самом деле. И ему нужна традиционная жизнь. С семьей, честной работой и пользой обществу. Мне так казалось. И кажется по сей день. И только когда в его жизни появился Алекс, мне пришла мысль о том, что Джерри способен и готов на большее. Но стоило тому уйти, мой друг снова стал тем, кем он и является. Видимо, то было лишь влияние Алекса. Нельзя отрицать того, что этот парень чертовски харизматичный. Хоть и тот еще придурок.

После исчезновения Алекса Джерри начал строить свою жизнь, и я заразившись его примером, решила тоже. Начала чаще ходить на феминистские собрание, различные сходки и фестивали. И на одном из них я встретила Грету. Как сейчас помню: из многочисленных колонок заиграла знаменитая песня «Killer Queen» легендарной группы «Queen», и мой взгляд, словно на автопилоте, устремился в ее сторону сквозь толпу. Она старше меня на несколько лет, но выглядела очень юно, словно еще недавно защитила диплом. Высокая, стройная и, возможно, даже, от части худощавая с длинной, будто у лебедя, шеей. Но что примечательнее всего — ее лицо. Оно было необычайно выразительное: гладкая кожа, пышные, будто бы накаченные соком из лепестков роз, губы, небольшой носик, широко посаженые серо-голубые глаза и пышные ярко-красные волосы. Такой цвет еще называют «Индийское лето».

При всей своей очаровательной внешности она была одета весьма просто: темные брюки капри, белая футболка, джинсовая курточка и какой-то неприметный браслет на запястье левой руки. Она постоянно была в окружении других женщин, общалась и смеялась с ними. Тогда мне показалось, что она давно уже ходит по подобным мероприятиям, и я просто ее раньше не замечала. Но я ошибалась; Грета оказалось новенькой в наших рядах; просто очень общительной и открытой девушкой. Поначалу я стеснялась с ней заговорить первой и решила влиться в группу, с которой проводила время она.

Так я узнала, что Грета решила попробовать найти себя в чем-то новом. Очень спортивная: она увлекалась лыжами, роликовыми коньками и даже несколько раз прыгала с парашюта, а в свободное время подрабатывает фитнес тренером на полставки. У нее, кажется, не было ни единого комплекса, и та могла говорить о чем угодно. В том числе и глупых и откровенно пошлых вещах, которые выставляли ее, скажем так, не в лучшем свете. Но при всем при этом она была еще очень начитанной. Читала труды Гуссерля, Хайдеггера и Гегеля. А также увлекалась экзистенциальной психологией. Собственно, последнее стало для нас первичным поводом для сближения.

Первое время мы с ней виделись лишь на сходках. Потом стали гулять по центру, а затем она начала частенько приглашать меня к себе в городок. Да, она жила не совсем в Москве — Красногорск. Чтобы добраться туда я доезжала до станции метро «Мякинино», а там уже она встречала меня. Да, я знаю, что в рамках повествования принято что-то рассказывать про те или иные станции метро или места, которые так или иначе упоминаются… Но я не буду этого делать. В конце концов, мне нечего сказать ни о том, ни о другом: никогда не интересовалась и вряд ли захочу.

Так мы общались больше полугода. Думаю, нет смысла затягивать с историей нашего сближения и перейти непосредственно к тому, что всех и так интересует. Это было зимой. Декабрь 2016 года. Мы с ней гуляли на Воробьевых горах. И вот, сидя на скамейке с горячим какао в руках, который мы купили в кафешке неподалеку, Грета решила мне кое-что рассказать.

Знаешь, Аня… Когда я была подростком… Ну, допустим, в возрасте пятнадцати лет, то я считала любовь бредом. Нет, не так… Не совсем так. Типо, ну, как бы, это же такая важная штука и вообще капец какое сложное слово — пока сто раз не подумаешь и не скажешь, а до этого еще где-то миллиард лет надо ждать, чтобы убедиться. Ну, знаешь, проверка отношений на прочность, все дела. Еще честь, гордость, предубеждения и прочая хрень.

И я как-то поэтому никогда нормально с должной эмпатией и осознанием не реагировала на заявления категории «Я тебя люблю». Ну, потому что подростки… Все дела… Какая любовь в пятнадцать или шестнадцать. Бла-бла-бла… Дескать, бред это все. И пока в гроб вместе не ляжем, любовь не познается. А потом случилось так, что мне очень сильно начал нравиться один человек. Тянуло к нему и все. Разговоров хотелось, телесного контакта, тепла и душевного родства. Ночи проводить в переписке с ним, меняя все на виртуальные буковки.

А потом он, спустя два месяца общения, сказал, что любит меня. Причем как это сделал… Обнял меня, посмотрел в глаза… И, несмотря на все свои взгляды… Я просто тупо обо всем этом забыла! Я так счастлива была, что весь мир перестал существовать за пределами нашего разговора. И сказать я ничего не могла. Покраснела и обняла его еще сильнее. Но уже буквально через пару минут мои установки книжные в духе «рыцарь умирает за свою принцессу» стали ко мне возвращаться.

Знаешь, что я сделала? Я спросила его, уверен ли он в том, что он сейчас говорит… Мол, зачем это все и вообще прошло только два месяца. А он мне ответил: «А я что я должен был сделать? До свадьбы ждать? Спустя полгода? Год? Или какие у тебя сроки?» Я его обидела тогда и задела его чувства. Глупо прозвучит, но после этого он стал от меня отдаляться, решив, что я не воспринимаю его всерьез и сама с ним тоже вела себя фальшово-играюче.

Это был мне урок. Урок о том, что люди должны говорить эти слова тогда, когда посчитают нужным. Нет никаких сроков, рамок, критерий и так далее. Если тебя тянет к человеку, тебе с ним хорошо: от разговоров с ним просто сияет душа и прочее подобное, то это и есть любовь. И об этой любви надо говорить сразу. Сразу, как почувствуешь это. Так и сейчас. Так и с тобой. Я люблю тебя, Аня.

Вот и вся история. Так мы стали встречаться с Гретой. Ее речь… Ее слова и просто ее позиция к отношениям — это было то, что я хотела услышать. Узнав о ее воззрениях, я поняла, что она именно тот человек, с которым мне будет хорошо не только сейчас, но и в будущем. На рождество Максим пригласил меня и Джерри к себе домой отпраздновать. Я пришла с Гретой. Она не хотела появляться, боясь, что ее не примут, но я настояла. И не зря. Ребятам она очень понравилась, и, как я позже узнала, они ее наделили титулом «свой в доску парень». Это было очень важно и приятно для меня!

Ах, да! Чуть не забыла! В тот же день Максим объявил, что планирует весной уехать из России жить в Германию. Для меня и Кирилла это был огромный шок, тем более, что я помнила, что у него была некая «интернет-жена». Но насколько мы с Джерри знали, они расстались. Оказалось, Максим просто не хотел о ней никому говорить, так как не любит подобные разговоры. И вообще: как гласит одна поговорка, счастье любит тишину. Вот теперь, мы знаем, что у Макса в Мюнхене есть невеста, и они планировали до конца года уже пожениться. Максим частенько ездил к ней, а она к нему. Может быть, поэтому он бывал закрытым и занятым, так как налаживал свою личную жизнь.

Сейчас на дворе 11 ноября 2017 года. Суббота. На часах 10:00. Довольно рано, учитывая, что выходной, но мы с Гретой давно на ногах и отправляемся к Джерри. Мы хотели вместе поехать кататься на велосипедах по Коломенскому парку. Время обговорили заранее. Мы зашли в подъезд, поднялись на его этаж и были внезапно шокированы. Дверь в квартиру Джерри была открыта нараспашку — грабь — не хочу. Переступив порог, мы, стоя в коридоре, сразу же увидели то, что я никак не ожидала: на полу в луже чего-то красного валялся без сознания Джерри, а рядом с ним сидел, облокотившись спиной о шкаф, бородатый и лохматый мужчина с повязкой на левом глазу. Я уже думала позвонить в полицию, как начала узнавать в нем кое-кого знакомого… «Алекс!» — крикнула я, сама того не понимая.

Думаю, на этом мое повествование может считаться оконченным. Пришло время «передать микрофон» главным героям этой истории.

Глава XXIII

Здравствуйте. Меня зовут… Впрочем, это не важно. Я частный психолог. Мой пациент Кирилл Еремеев. Он обратился ко мне неделю назад с жалобами на своего друга, который не дает ему спокойно жить уже около двух месяцев. В беседах он называет его Алексом; я не спрашивал его настоящего имени, да и это не столь важно в рамках наших с ним сеансов. Со слов моего клиента, этот друг пропал на несколько лет, а затем появился вновь, пытаясь навязать свой взгляд на их общение, которого давно уже нет, и, собственно, быть не должно. По крайней мере, с позиции моего клиента, так как он этого не хочет, и я его прекрасно понимаю. Да, я называю своих пациентов клиентами — профессиональная этика.