Ренат Аймалетдинов – Четвертая стена. (страница 33)

— Как… Ты отравил меня… Но как?

— Кофе, конечно же. Но ты скажешь: «Как так! Я же видел, как он делал глоток!». Ну, так знай же: не поворачивайся спиной к своему врагу; кто знает, что он успеет в этот момент сделать.

— Точно… — полусонно промолвил Джерри. Он все еще был слаб из-за подсунутого наркотика, и голова его раскалывалась. Однако смог понять, что кофе был отравлен в тот момент, как он отвернулся от Родосского, чтобы пойти к метро. Спустя время Джерри спросил, — А что бы было, если я не выпил твоего яда?

— Думаешь, я не продумал все исходы наперед? Не забывай, я всегда думал логически — как первоклассный компьютер вырисовывал в голове алгоритм со всеми вариантами развития событий. Впрочем, уже не важно. Ты был беспечным, самоуверенным и редкостно глупым… Как обычно. Что же, говорят: «Горбатого могила исправит»… — Родосский закончил свою мини-речь и рассмеялся. Это звучало настолько наигранно, насколько поистине пугающе.

— Зачем ты это делаешь?

— Зачем? Хм… — произнес Родосский и замолчал. Вместо ответа он полез в свой мешок, из которого вытащил настоящий армейский штык-нож. Немного покрутив его в руке, он продолжил, — Зуб за зуб; глаз за глаз. Так говорится…

— Только не говори мне, что ты решил мне мстить за то, что я стал встречаться с Настей, а не ты! Ты псих, в таком случае! Ты лишь мешал нашему с ней счастью. Ты всегда был лишь завистливым неудачником, обиженным на весь мир.

— Вот как ты заговорил… Нет, Кирилл… Я решил мстить тебе за то, что ты убил ее.

— Значит, я не ошибся, — тихо сказал Джерри. Его подозрения подтвердились. Спустя несколько секунд он добавил, — Я не убивал ее…

— Ложь! И ты сам это знаешь! Она умерла по твоей вине! Ты был за рулем! Я все знаю! Абсолютно все! — Родосский кричал и размахивал ножом. Он был в бешенстве.

— Откуда? Ты следил за нами? — испуганно спрашивал Джерри. Для него был шок, что его враг так много знает об обстоятельствах той катастрофы.

— Я все знаю от ее родителей.

— Но… Почему они тебе рассказали?

— А ты никогда не задумывался над тем, что это не я мешал вашему с Настей счастью, а ты мешал нашему с ней! Ты забрал ее у меня! Ты… Из-за тебя я потерял радость своей жизни… А сегодня… You have found a place to die! — на этой фразе песня закончилась, и Родосский начал медленно водить лезвием по рукам Джерри, прорезая ткань и кожу. Джерри закричал от боли; из ран лилась кровь. Порезы были неглубокими, но Родосский этого и добивался. Скаля зубы, он произнес, — Я заставлю тебя страдать… Заставлю тебя почувствовать ее боль в трех… Нет… десятикратном размере!

Звуки боли распространялись во всей территории недостроенного здания, отдаваясь эхом в ее самых потаенных и дальних уголках. Да, стоит сказать, в каком месте они находились — это была печально известная Ховринская заброшенная больница. Строительство началось еще в далеком 1980 году, и, согласно плану, это должен был быть самый крупный медицинский центр Советского Союза. Однако этому не было суждено свершиться; мечты разбились о скалы нехватки финансирования, а с приходом новой власти, проект окончательно заморозили. По сей день заброшенное одиннадцатиэтажное здание в форме трехконечной звезды остается символом безысходности и смерти и привлекательным местом для досуга трудных подростков, неформалов и прочих маргинальных групп.

На часах уже 14:44. Более пяти минут Родосский уже пытал Джерри — его руки и ноги были изрезаны. Эти раны нельзя назвать летальными; мучитель будто бы знал, где проводить ножом, дабы не задеть крупные артерии и прочие важные места. Он не хотел, чтобы его жертва умерла от банальной потери крови. Одежду можно было считать испорченной, но это уже мелочи. На данный момент из телефона доносилась песня «100 Ways to Hate» все от той же группы, но уже она принадлежала другому, более позднему, альбому «American Capitalist». «I hate you — that's an understatement; I hate you for who you are!» — напевая припев себе под нос, Родосский продолжал истязать плоть своего пленника. Джерри же находился в пограничном состоянии: боль была настолько сильной, что еще чуть-чуть, и он мог потерять сознание от шока. Но мучитель не позволил бы ему такой роскоши — Джерри должен был страдать столько, сколько он захочет. А он хотел, чтобы тот страдал вечно.

Примерно в 14:50 у дома № 2 на Клинской улице остановилось такси. Алекс вышел из машины и не мог поверить своим глазам. Он даже не предполагал, что по этому адресу находится злосчастная больница. Будучи студентом, он не раз слышал рассказы от однокурсников, как те ездили в Ховрино, чтобы побывать в этом культовом месте и наделать кучу тематических фотографий. «Все очень плохо», — подумал Алекс и полез через ограду. Попав на запретную территорию, он сразу же побежал к зданию в поисках входа в него. К счастью, это не заняло много времени. Алекс поднялся на третий этаж, так как считал, что, кто бы там ни был, он бы не стал что-либо делать на первых двух этажах, когда в распоряжении такая махина. Молодой человек мог бы часами бродить по безжизненным серым коридорам в поисках Джерри, но, к исключительно его, в данном случае, счастью, он услышал крики своего друга. Ориентируясь на истошные звуки, Алекс прокладывал себе путь.

Родосский решил сделать перерыв. Одним взмахом ножа он очистил лезвие от крови, а затем убрал оружие в сторону. Джерри, весь в крови и холодном поту, едва соображал, что происходит; он не мог говорить, но, хотя бы, был способен воспринимать информацию на слух. И то — лишь частично. Даниил снова полез в мешок. Оттуда, на сей раз, он вытащил сразу несколько инструментов для пыток: горелку, кастет и двуствольный обрез — весьма популярное в фильмах про зомби огнестрельное оружие, которое идеально подходит для того, чтобы вышибить кому-либо мозги. Какое бы оружие он ни выбрал — каждое перечисленное внушает страх. Родосский снова решил отвлечься на разговоры.

— Знаешь… наверно, мне стоит тебе рассказать, как все есть на самом деле. Ты же, наверняка, сам не поймешь. Идиот… Ты бы хоть узнал у Насти что-нибудь про меня, когда еще мог… Не прошло и полгода, как ты влюбился в нее. А я… А я со средней школы сохну по ней! Да, мы с ней вместе учились. Почти. Я был в десятом классе, а она в одиннадцатом. Мы общались, и она знала о моих чувствах. Но не могла их разделить, несмотря на то, что я ей тоже был симпатичен. Учеба превыше всего… Настя… Она такая — ты сам знаешь… Я поступил на филологический факультет лишь только потому, что она тот выбрала себе. Ты понимаешь это? Я всю жизнь был готов ей посвятить! Когда я оказался на первом курсе, узнал, что та ушла в академку. Ох, да… Ты, наверно, думаешь, что девушки меня не любили и сторонились… Нет, я их отшивал. Будь ты внимателен, заметил бы! Чертов эгоист… Вот кто ты, Кирилл.

И хоть криков больше не было, у Алекса был неплохой слух, и он смог ориентироваться на речь Родосского — шел на его голос. Понимая, что там его ждет нечто ужасное, молодой человек уже вытащил револьвер из кобуры и приготовил дымовую шашку, держа ее в левой руке. Ему предстояло пройти еще немножко, а затем затаиться, выжидая нужного момента. А тем временем Даниил Родосский, взял в руки горелку и слегка опалил открытые раны Джерри, прочинив тому невыносимую боль. Правда, загорелась и одежда тоже. Джерри снова начал кричать. Посмотрев секунд тридцать на то, как плавится на человеке одежда, Родосский облил Джерри водой из ведра, что стояло неподалеку — этот псих основательно подготовился к пыткам.

— Мне не нужно, чтобы ты сгорел до костей. Ведь тогда будет сложно опознать твой труп. А я хочу, чтобы твои друзья и близкие, зайдя в морг, узнали в порезанном и избитом трупе своего сына и друга… — произнес Родосский, а затем тотчас же надел кастет на левую руку и принялся избивать Джерри по лицу. Сделав порядка восьми ударов, он остановился и снял кастет, бросив тот на пол — время очередного отдыха и монолога. Даниил продолжил говорить, — Я специально бью левой, чтобы несильные увечья нанести. Если твое лицо превратится в месиво — тоже нехорошо получится… Интересно… А какое лицо было у Насти, когда удар пришелся на нее? Оно вообще сохранилось, или тебе пришлось лицезреть раздробленный череп и размазанные мозги своей возлюбленной на сидении своего автомобиля? Наверно, это невыносимо… Особенно для ее родителей. Неудивительно, что те считают тебя убийцей — ведь, так и есть!

Это была более чем простая пытка; изощренная — словно для важных плененных военных, чье тело было мало сломать, и посему следовало еще сломить их дух. Родосский психологически давил на Джерри. Он боялся, что не выдержит этого больше и быстрее умрет от сердечного приступа, чем от нанесенных ран. Даниил схватил обрез и медленно начал заряжать его. К тому же моменту подоспел Алекс. Спрятавшись за крупной бетонной колонной, он был готов напасть на этого маньяка. Родосского пробило на его последний монолог: «Я скажу тебе еще кое-что про Настю. То, что ты не знал про нее… Ей нравились светловолосые высокие парни в очках. Прямо про нас, да, Кирилл? А еще она мечтала написать книгу детских сказок… Поэтому я и пошел на направление магистратуры «детская журналистика». А еще… Ей пришлось уйти в академический отпуск, потому что успела подмочить репутацию в группе; хотела, чтобы про нее забыли. О покойных непринято плохо говорить, но… Настя была самой обычной проституткой. Еще со школы у нее была дурная репутация среди тех, кто по-настоящему знал ее. Ты, конечно, можешь мне не верить, но смысл мне тебе врать сейчас? Представляешь… Мы с тобой полюбили обыкновенную проститутку! Да… Если загробный мир существует, то передавай ей привет от меня; скажи, что я все еще люблю эту двуличную мразь!».