Ренат Аймалетдинов – Четвертая стена. (страница 35)

Алекс был в шоке и обдумывал все то, что только что произошло: пытки Джерри, свои ранения и теперь еще смерть Родосского. «Нет… Не может быть… Я убил человека! Да, он упал, и это был несчастный случай, но… Кого я обманываю? Это все из-за меня! Я не хотел этого! Видит Бог, я не думал!» — сказал он сам себе, упал на колени и разрыдался. Для Алекса убийство было уделом слабых и самым подлым и непростительным проступком из всех существующих. Это были его принципы, но теперь они ничего не стоили. Когда Алекс успокоился, и его нравственные терзания утихли, осознание того, что он натворил, пришло ему на ум. Казалось бы, Алекс снова проявил свой героизм и спас Джерри в очередной раз. Однако сам он понимал, что натворил еще больше бед.

Алекс рассуждал: «На том, что нас заберут в больницу, все не кончится. Нет, совсем нет — все только начнется. Увидев пулевые ранения, врачи будут вынуждены вызвать полицию. А те, в свою очередь, проведут расследование. Походив по этому заброшенному зданию, они быстро найдут труп, а вскоре и всякие улики: кровавые следы, обрез и револьвер, на которых мои отпечатки пальцев, взорванную горелку и шокер. На месте, где сидит Джерри, так вообще полно пустых гильз. Если все сделают оперативно, меня ждет тюрьма. А Джерри… Я не хочу рассказывать ему про то, что случилось с Родосским… Но услышать от властей, что я убийца — это еще хуже. Что же делать?». В этот момент слова отца прозвучали в голове Алекса: «Будь готов к ответу и не подставляй близких», и ответ на его вопрос сам напрашивался. Наш герой должен был сделать выбор: тяжелый, но, как ему казалось, единственный верный». Алекс вернулся к Джерри. К тому моменту он снова очнулся, но все еще был очень слаб. Джерри смотрел в сторону своего раненного друга: тот достал телефон и начал набирать какой-то номер.

— Алекс… — протяжно и тяжко произнес Джерри.

— Прости меня, друг мой. Но я делаю то, что будет лучше для нас обоих, — сказал Алекс. После этих слов Джерри снова потерял сознание. На часах 15:20. Над столицей сгущались грозовые тучи. И хоть в прогнозе не обещали осадков, пошел самый настоящий ливень. Кругом была сплошная тьма…

На этом моменте повествование обрывается. Так заканчивается вторая часть истории о двух судьбах, которые сплелись воедино. О жизни, которую разделили два человека, чье прошлое сделало их разными, а будущее… А будущее теперь находится под вопросом…

Глава XVIII

Тьма. Беспросветная и бесконечная — она сама, как символ конца; окружает меня и заменяет свет мира. Но это не пустота. Нет, скорее наполненность чем-то давно умершим, но все еще живым во мне — моем бренном теле, что находится вне времени. Я уверен, что это не пустота, так как я знаю, как она выглядит. А знаю я, потому что всегда ее боялся. Пустота — это не тьма; это серая и объемная субстанция, но полая внутри. Она затягивает все в себя, а там оно исчезает на веки. Пустота, когда затягивает, душит тебя, и тебе самому душно и тяжко дышать. Но когда ты оказываешься внутри нее — ты перестаешь ощущать что-либо. А я… А я сейчас чувствую невыносимую боль. Именно эта боль заставляет меня находиться вне времени.

И хоть сейчас я должен заботиться о своей жизни и о том, что я могу умереть в любой момент, от потери крови, болевого шока или сердечного приступа, меня волнует другое. Я пытаюсь прочувствовать боль того, кто меня сейчас пытает. Мой похититель и палач — Родосский, что ты чувствуешь сейчас? Я знаю о тебе немного: ты из неблагополучной семьи; твои родители, вроде как, были алкоголиками, и тебя воспитывала тётка. В школе тебя не любили, однако, со временем, ты смог завоевать их любовь, подкупая разными мелочами: вызывался сделать домашнюю работу, давал списывать ответы, стоял в очереди в буфете и покупал за свой счет еду на всю компанию людей, которые никогда тебя не принимали.

Ты жил ненавистью и вечной борьбой: с обществом, семьей и даже собственной судьбой. Ты всегда что-то хотел доказать, в первую очередь, себе самому. Доказать, что ты не просто независимая личность, а человек с большой буквы. Чтобы удовлетворить свои желания и подойти под собственные высокие стандарты, ты не принимал места ниже первого. У тебя не было радостей в жизни, и тут появляется она… Та самая, которая бы позволила тебе самоутвердиться. Та, овладев которой, ты бы на веки доказал себе и всем вокруг, что ты стоишь большего. Ты хотел триумфа… А, может, я ошибаюсь…

Может, на самом деле, тебе всегда было плевать на своих родителей, а вдова-тетка, направив всю любовь и заботу в воспитание, заменила тебе мать. Может, тебе не была знакома ненависть, и ты был ведом исключительно альтруизмом и желанием осветлить жизнь тем, кому, возможно, не хватало в жизни радостей. Может, ты всегда был самоотвержен и щедр, а посему судьба награждала тебя победами, подтверждая твое право сиять на социальном небосводе. Может, Настя была той звездой счастья, которая должна была упасть именно к тебе в руки. Может, она была именно тем, чего ты был достоин и искренне желал всю свою жизнь. Может, именно я — тот, кто тебе все испортил. Может, именно я помрачил твою жизнь, украв звезду, чей свет озарял тебя. Ты, тот, кто следовал за ней и был готов посвятить всего себя ей, оказался в кромешной тьме умерших надежд и былых радостей. Может, я был тем, кто погрузил тебя в пучину отчаяния и ненависти…

Что, если я заслуживаю все эти пытки? И эта боль, на самом деле, является твоей болью. Ты говоришь, что хочешь, чтобы я страдал, как страдала Настя… А, может, ты хочешь, чтобы я познал конкретно твою боль? Ведь я отнял у тебя сам смысл твоей жизни. Что, если я сделал тебя этим бессмертным монстром, готовым убивать? Не оставил в тебе ничего, кроме вечно страдающего сердца…Твои страдания… Ее… Мои… Я породил, в итоге, лишь их. Столько информации получено… Но почему ты теперь оскорбляешь свою любовь? Я плохой психолог — просто ужасный. Я уже ничего не понимаю… Столько крови потеряно… Я уже ни в чем не уверен… И если судьба хочет, чтобы я умер сегодня здесь, то так тому и быть! Я смирился со всем…

Но что это? Какой-то шум… Выстрелы… Знакомый голос… Это Алекс? Да, это точно Алекс! Алекс… Надеюсь, ты услышал, как я произнес твое имя… Тьма… Она становится будто бы прозрачной. Моему телу легче, словно сняли некий груз. И… Стало как-то тепло… Кто-то развел костер? Или это уже у меня начались галлюцинации? Сколько вообще времени прошло? Я ничего не соображаю… Но так тепло… Этот жар — он как свет; уничтожает тьму вокруг меня. Кажется, я прихожу в сознание…

— Алекс… — протяжно и тяжко я произнес.

— Прости меня, друг мой. Но я делаю то, что будет лучше для нас обоих, — сказал Алекс. Но… Что это значит? Алекс, объясни! О, нет! Я снова… Я снова…

…

Меня зовут Кирилл Еремеев, но для друзей я — Джерри. И это моя история. На дворе сейчас ноябрь 2017 года. Мне двадцать восемь лет. Да, с того самого момента прошло более двух лет. Но обо всем по порядку… Когда я пришел в себя, я обнаружил, что лежу под капельницей в больнице. Вокруг не было никого. Я не мог встать и едва ли понимал, что вообще происходит. Но одно я ощущал точно — пульсоксиметр на своем пальце. А еще этот раздражающий пикающий звук пульса! Чтобы смягчить это угнетающее чувство, в моей голове заиграла песня «Kein Zur;ck» от немецкой синти-поп группы «Wolfsheim». Название песни переводится, как «Нет пути назад». Алекс когда-то включал ее, когда знакомил со своими музыкальными вкусами… Точно! Алекс! Где он? Я должен…

Но на мои попытки подняться на ноги отреагировала только медсестра, которая тут же попыталась меня уложить обратно и убедить, чтобы я не дергался. И тут же позвала Максима. Он зашел ко мне в палату — он выглядел довольно спокойно; сказал, что я пролежал без сознания около суток. Возможно, он успел уже выплакать все глаза, а, может, даже и не думал об этом… Вскоре ко мне снова подоспела медсестра: она сказала, что у меня глубокие, но не смертельные раны. Я пойду на поправку, но для этого мне нужно время, и, скорее всего, я, как минимум, еще неделю пролежу в больнице. Максим попросил медсестру оставить нас наедине; он хотел о чем-то поговорить. Да и у меня самого было к нему много вопросов.

— Макс, — спросил я его, — Где Алекс? Как я тут оказался?

— Алекс рассказал мне про Родосского, и я помог ему отследить его номер. А потом, спустя довольно длительный промежуток времени, мне пришло СМС от него; тот звонил мне, но я разговаривал по другой линии. В общем, он мне написал, что за тобой едет скорая помощь, и что тебя, скорее всего, отвезут в местную больницу по району Ховрино. Это был мне сигнал отпроситься с работы и направиться к тебе. Благо, я приехал в нужную больницу сразу, так как мне позвонили сами врачи. Видимо, Алекс дал им мой номер для связи. Джерри, что с тобой произошло?

— Тебе Алекс не рассказал?

— Нет. Говорю же, я получил от него только СМС.

— Родосский похитил меня и пытал. Резал ножом, бил чем-то, что-то еще делал… Я смутно помню… Это все из-за Насти… Он хотел отомстить мне за то, что я украл у него любовь…

— Вот же больной ублюдок, — скаля зубы произнес Максим.

— Нет, — перебил я его, — Он все правильно делал… Я заслужил это…