Рэн Асторов – Когда погаснет стекло (страница 8)

Тот посмотрел в жестяную трубу, выругался и велел бить тревогу.

— Они ещё за внешним рвом, — возразил Дан. — Идут медленно. Знамени нет. Оружия не видно.

— Свет видишь?

— Вижу.

— Значит, маги.

— Маги — это опасность?

Стражник уже держал верёвку, но вопрос остановил его. Вчера за неверный знак едва не наказали Дана. Сегодня мальчишка требовал от каждого слова той точности, которой ему самому не дали.

— Пока нет, — нехотя признал стражник. — Зови Лиару. И Мирану. Ворота не открывать.

Лиара пришла первой, в куртке поверх рубахи и с небрежно собранными волосами. Меч она пристегнула на ходу. За ней поднялся Илья, ещё не до конца проснувшийся, но уже с книжкой для записей под мышкой. Мирана появилась последней. Она успела одеться аккуратно и только босые ноги в мягких туфлях выдавали спешку.

Три полосы приблизились к мосту. Теперь стало видно, что каждый всадник везёт перед собой узкую стеклянную пластину в медной раме. От пластин исходил холодный белый свет, освещавший поводья, перчатки и спокойные лица.

— Они тратят заряд на дорогу, — тихо сказал Илья.

— Они показывают, что могут его тратить, — ответила Мирана.

Средняя всадница подняла руку. Свет вокруг её пластины сжался в точку, затем трижды вспыхнул.

Мирана вздрогнула раньше, чем успела скрыть это.

— Знаешь знак? — спросила Лиара.

— Совет хранителей просит безопасного входа. Трое, без свиты. Переговоры до рассвета.

— А если мы не ответим?

— Они будут ждать.

— Если откажем?

— Уедут. По старому правилу.

Лиара посмотрела вниз. За мостом могла стоять сотня людей без светящихся пластин. Ночь скрывала и пустую дорогу, и засаду одинаково хорошо.

— Верат, пошли двоих через каменоломню. Пусть осмотрят склон и дальний поворот. Без огня. Ворота откроем, когда вернутся.

— Они сочтут задержку оскорблением, — сказала Мирана.

— Это переживут. Мы пережили их отсутствие.

Снизу снова вспыхнули три огня. Мирана не ответила.

Илья прислонился к холодному зубцу стены. В Москве свет в ночном окне означал только, что кто-то не спит. Здесь свет мог быть письмом, оружием, титулом и угрозой. Трое приезжих расходовали за несколько минут столько накопленного тепла, сколько Старые Печи теперь считали по мерам. Они не выкрикивали своего богатства. Они просто держали его перед собой.

Разведчики вернулись через четверть часа. На склонах никого не нашли, на дальней дороге видели следы только трёх лошадей. Лиара велела открыть малую створку, не опуская мост целиком. Гости спешились и прошли по одному. Пластины они оставили в рамах у седла, но у каждой на шее висел круглый осколок в серебряной оплётке.

Первым вошёл худой мужчина с обветренным лицом. Он назвался Кастом из северной палаты. Второй была невысокая женщина средних лет, Лейна, ведавшая мерными мастерскими столицы. Третья сняла капюшон, и Мирана произнесла прежде, чем гостья успела представиться:

— Севра.

В имени не было ни радости, ни вопроса. Только старая привычка ученицы, вызванной к столу наставницы.

Севра оказалась старше, чем ожидал Илья, но не выглядела хрупкой. Седые волосы она заплела в тугую косу, на левой щеке тянулся гладкий блестящий след старого ожога. Её дорожный плащ был запылён, зато руки в тонких серых перчатках оставались безупречно чистыми.

— Ты всё-таки открыла западный счёт, — сказала она Миране вместо приветствия.

— Мы открыли запас тем, кому он принадлежит.

— Запас никогда не принадлежит тому, кто не умеет распознать трещину.

— Теперь они хотя бы знают, сколько у них трещин.

Севра едва заметно улыбнулась.

— Значит, не зря учила спорить после подсчёта, а не до него.

Лиара провела гостей не в дом совета, а в пустую весовую у западных ворот. Там не было ни карт, ни журналов, ни дверей в подземные хранилища. Рисса принесла лампы и поставила на стол кувшин воды. Верат остался у входа. Ещё двое стражников заняли двор, не прячась.

— Мы просили переговоров до рассвета, — заметил Каст.

— До рассвета далеко, — ответила Лиара.

— Без свидетелей.

— Такого знака Мирана не назвала.

Каст посмотрел на хранительницу.

— Она назвала правильно, — сказала Севра. — Совет просил безопасного входа. Тайну ты добавил сам.

— Предложение касается запасов.

— Тогда тем более его услышат те, кто запасами пользуется, — сказала Лиара. — На рассвете соберём представителей пяти сторон.

Лейна поставила на стол небольшой футляр. Когда крышка поднялась, в войлочных гнёздах показались шесть пластин размером с ладонь. Чистые, без мути и видимых трещин. Воздух над ними чуть дрожал от накопленного тепла.

Илья почувствовал, как в комнате изменилось дыхание. Верат у двери подался вперёд. Рисса перестала наливать воду. Даже Мирана, которая должна была знать цену увиденного лучше всех, не смогла сразу отвести взгляд.

Шесть малых пластин. Не хватит надолго. Но с ними можно предупредить заставу, проверить дорогу, вызвать помощь к раненым. Можно выиграть часы там, где вчера теряли день.

— Дар? — спросила Рисса.

Каст усмехнулся.

— Подтверждение возможностей.

— Свет на дороге был подтверждением, — сказал Илья. — Это цена.

Лейна закрыла футляр.

— Хорошо. Цена проста. Совет хранителей признаёт пять городов законным союзом ремесленных общин и берёт под защиту их печи. Мы восстанавливаем ежемесячную поставку заряженных пластин, начинаем с этих шести и присылаем мастеров для осмотра старого оборудования. Взамен всё пригодное стекло передаётся единому надзору Совета. Варка, зарядка, ремонт и распределение проводятся только признанными хранителями.

— То есть вами, — сказала Лиара.

— Теми, кто прошёл обучение.

— У вас.

— Иначе обучение невозможно проверить.

Мирана не сводила глаз с футляра.

— Какой срок поставки?

— Первый запас сейчас, — ответила Лейна. — Следующий через двадцать дней. Потом по расходу, утверждённому палатой.

— Какому расходу?

Каст достал сложенный лист.

Список был написан заранее. По две дальние передачи в месяц для каждого города. Один лечебный нагрев. Один осмотр дороги в случае подтверждённого движения войска. Запрещалось применять пластины для разведки запасов, ремесленных опытов и связи между выборными советами без согласия хранителя. В военное время Совет мог забрать весь резерв в место, которое считал безопасным.