Рэн Асторов – Когда погаснет стекло (страница 13)

— Если всё сработает с первого раза, — сказала Мирана.

— На Речной больше трёхсот.

— Вчера было больше трёхсот. Мы её не проверяли сегодня.

— Тогда хватит.

— Сегодня — да, — сказал Илья. — А завтра появятся ещё семь хозяев.

Тевер провёл пальцем по карте.

— Для того стекло и хранят, чтобы пользоваться.

— Верно. Но «пользоваться» не отвечает на вопрос «когда».

— Ты предлагаешь ждать настоящего нападения? Тогда смотреть будет поздно.

— Я пока ничего не предлагаю.

Илья взял чистый лист. Ему хотелось нарисовать привычную таблицу: вероятность, ущерб, расход, время. На Земле такая запись выглядела бы разумно. Здесь любое число было бы догадкой, переодетой в знание. Никто не мог поставить точную вероятность рядом с больным ребёнком или следами конницы.

Он написал шесть вопросов обычными словами.

Что случится, если ничего не делать до вечера?

Можно ли потом исправить потерю?

Поможет ли стекло само или только даст сведения?

Есть ли другой путь получить те же сведения?

Кто подтверждает исходные слова?

Кто увидит результат?

— Опять писарское царство, — сказал Тевер.

— Нет. Попытка не спорить словами «важнее» и «страшнее». Они подходят ко всему.

Начали с ворот. Если до вечера ничего не делать, возможная конница могла приблизиться. Исправить нападение после прорыва было нельзя. Но стекло не останавливало всадников само по себе: оно нагревало чаши над узким проходом, заставляя атакующих отступить от первого ряда. Ворота можно было усилить брёвнами, перед ними — разобрать настил и залить канаву водой. Следы подтверждал один дозорный. Результат магического нагрева увидел бы весь город, но слишком поздно для второго решения.

— Значит, воротам отказать? — спросил Тевер.

— Значит, начать брёвна сейчас, — сказала Лиара. — Чаши оставить на случай настоящего штурма.

— А кто скажет, что он настоящий?

— Люди на стене. Не следы у карьера.

Караван серого песка. До вечера задержавшие могли увести возчиков и груз. Потерянный песок можно было добыть снова, людей — нет. Дальний взгляд, если сработает, покажет дорогу сверху, но не назовёт имён и намерений. Уже шли ещё два разведчика. Один должен был наблюдать северный берег, второй — искать семьи возчиков и владельца груза.

— Ждём их, — решила Лиара. — До возвращения пластину не тратим.

— А если к тому времени караван уйдёт? — спросила Рисса.

— Тогда взгляд на пустую дорогу его не вернёт.

С рекой оказалось проще. Две лодки заметили рыбаки. Вооружённые люди купили у деревни хлеб и пошли вниз по течению, никого не тронув. Оповестить деревни можно было обычной лодкой, которая уже готовилась выйти.

Южную дорогу проверял конный дозор. Горного гонца искали двое встречных. Два требования сняли не потому, что были неважны, а потому, что стекло не давало там незаменимого результата.

Остался Кессен.

Мирана прочитала письмо Олмы вслух. Ребёнку было семь лет. Жар немного снизился, но дыхание стало тяжёлым. Олма нашла два настоя; один применяли при подобной горячке, другой облегчал спазм. Вместе их обычно не давали. Она просила совета Эны, которая три года работала в болотных посёлках.

Эна сидела тут же. Она попросила повторить описание дыхания.

— «Короткое, со свистом на выдохе. Губы обычного цвета. Боль справа под рёбрами», — прочитал Илья.

— Когда это записано?

Дан сверился с отметкой гонца.

— Вчера после заката.

— Сейчас всё могло измениться.

— Поэтому нужна связь, — сказал представитель Кессена.

— Связь передаст новый вопрос, — ответила Эна. — Я всё равно не услышу грудь и не увижу ребёнка.

— Но можешь сказать про настои.

— Могу. Горький корень не давать вместе с жаропонижающим. Настой от спазма — только если губы не синеют и ребёнок может глотать. Если синеют, настой не поможет. Нужен человек, который умеет освобождать дыхание и следить всю ночь.

— Это ты?

— Я.

До Кессена верхом был день с лишним. Связь могла доставить совет за минуты. Но совет опирался на вчерашнее состояние.

— Передадим запрет смешивать, — сказал представитель Кессена. — Это уже спасёт.

— Возможно, — сказала Эна. — Или они уже дали оба.

Слово «возможно» никого не удовлетворило.

Илья вернулся к своим вопросам.

— Если до вечера ничего не делать, что нельзя будет исправить?

— Ребёнок может умереть, — ответили сразу двое.

— Поможет ли стекло само?

— Нет, — сказала Эна. — Но быстрое предупреждение может не дать навредить.

— Есть ли другой путь с той же скоростью?

Никто не ответил.

— Кто подтверждает исходные слова?

— Олма.

— Кто увидит результат?

— Она же.

Тевер откинулся к стене.

— Значит, лекарям всегда первое место. У них на каждый день найдётся необратимость.

— Не всегда, — сказал Илья. — Если бы они просили узнать, сколько осталось повязок, гонец был бы достаточен. Здесь вопрос не в том, что лечение важнее ворот. Вопрос в том, что совет нужен до следующей дозы, а брёвна можно поставить до появления конницы.

— А караван?

— Пока взгляд даст сведения, которые добывают разведчики. Если узнаем, что возчиков собираются казнить через час и увиденное поможет их вывести, решение изменится.