Рэн Асторов – Когда погаснет стекло (страница 12)

Севра не объяснила, пришла ли наставница. Она закрыла футляр, но пятую пластину завернула отдельно и отметила на ткани слабый угол. Этот маленький жест был честнее большей части переговоров.

Гостей проводили за ворота уже при дневном свете. Белые полосы снова зажглись над дорогой. Теперь они казались не волшебством, а расходом, который кто-то мог себе позволить.

Совет пяти сторон остался в весовой. На столе лежали условия, карта и пустое место от футляра.

— Мы отказались от двухсот сорока восьми мер, — сказал Тевер.

— Мы отказались пока, — поправил представитель Кессена. — Если ребёнку станет хуже, я потребую нового голосования.

— Потребуешь, — согласилась Лиара. — И мы будем голосовать, зная цену.

— Цену знаем. Она уехала.

— Нет. Цена осталась на листе.

Илья перечитал условия ещё раз. Ежемесячная поставка выглядела спасением, пока не замечаешь, что Совет определял и месяц, и потребность, и место хранения, и право прекратить помощь. Но отказаться было легче в комнате, где никто не задыхался от горячки и не ждал врага у ворот.

— Надо проверить караван, — сказала Лиара. — Не спасать песок любой ценой. Узнать, есть ли он, кто его везёт и кто задержал.

— Без пластины? — спросил Тевер.

— Без неё.

Она назначила двух разведчиков и одного человека от речных возчиков. Они должны были выйти разными дорогами, не приближаться к мосту вместе и вернуться с именами, числами и увиденными знаками. Если караван окажется настоящим, совет решит, сопровождать ли его.

Мирана задержалась у двери. Солнце падало на её пустой воротник, где раньше крепился знак западной палаты.

— Ты знала про приостановление? — спросил Илья.

— Догадывалась, что будет взыскание. Не думала, что так быстро.

— Севра привезла удар вместе с помощью.

— Она всегда так учила. Сначала показывает правильный инструмент. Потом объясняет, почему ты недостойна его держать.

Лиара подошла сзади и обняла Мирану за плечи — коротко, не оставляя ей времени отстраниться.

— Здесь право проверять пластину у тебя не потому, что столица повесила знак.

— А потому что вы мне доверяете?

— Нет. Потому что мы можем увидеть, как ты проверяешь, записать число и спросить, если не совпало. Доверие пригодится после проверки.

Мирана рассмеялась, хотя глаза у неё блестели.

— Умеешь утешить.

— Учусь у Ильи.

— Я бы сказал мягче, — возразил он.

— Поэтому тебя и не спросили.

Они вышли во двор. Дан снимал ночную запись со стены башни. В ней было написано: «Три огня. Причина неизвестна. Ворота закрыты. Посланы разведчики». Ни слова о страхе, Совете или шести пластинах. Только то, что он действительно видел.

На последней строке Дан добавил: «Гости ушли. Три огня. Направление — север».

Лиара попросила оставить место ниже.

— Для чего? — спросил он.

— Для тех, кто вернётся от Сухого моста.

— А если не вернутся?

— Тогда так и напишем.

Дан провёл черту и оставил пустую строку.

Город снова жил без быстрого голоса. Теперь он знал, что голос можно купить. И впервые увидел цену не только в мерах стекла.

Глава 4. Цена одного огня

К полудню у последней целой пластины оказалось семь хозяев.

Так её называли все, хотя в запертом ящике лежали две. Северную уже проверяли и расходовали; на ней оставалось двести семьдесят две меры. Речную берегли нетронутой, словно само отсутствие царапин делало её вечной. Когда говорили «последняя», имели в виду именно её — ту, которую ещё можно было представить полной.

Первым пришёл Тевер. Он потребовал перенести Речную пластину к западным воротам. Разведчики сообщили о свежих следах конницы возле старого мелового карьера, и ворота могли не выдержать таран.

— Стекло не укрепляет петли, — сказала Мирана.

— Зато нагреет чаши над проходом.

— Один раз. Потом чаши остынут.

— Один раз может быть тем самым.

Через четверть часа лекарка Эна прислала дощечку с восточной дороги. В Кессене тяжёлый ребёнок начал задыхаться. Олма просила короткую связь с лекарским домом Старых Печей: ей нужно было уточнить, можно ли дать настой из горького корня вместе с жаропонижающим.

Почти одновременно вернулся первый разведчик от Сухого моста. Караван серого песка существовал. Восемь повозок стояли на северном берегу, возчиков удерживали люди без знамён. Разведчик не смог определить их число. Он просил дальний взгляд с башни, пока задержавшие не спрятались в лесу.

Потом Ларс потребовал предупредить речные деревни о двух лодках с вооружёнными людьми.

Белый Яр хотел проверить, не перекрыта ли южная дорога.

Горные посёлки напомнили, что их гонец не вернулся со вчерашнего вечера.

Седьмым хозяином оказался Дан. Он принёс журнал расхода и сказал, что по новым правилам без него ящик не откроют: второй ключ сегодня был у представителя смены, а представитель ушёл проверять северный склад.

— Я не хозяин, — испуганно добавил он.

— Сейчас ты единственный, кто знает, где ключ, — сказала Рисса. — Это почти одно и то же.

Совет собрался в мастерской Мираны. После ночных гостей никто не успел выспаться. На столе лежали четыре дощечки, карта и письмо Олмы. Речная пластина оставалась за стеной, но спор уже нагревал комнату сильнее печи.

— Лечение важнее разведки, — сказал представитель Кессена. — Тут нечего обсуждать.

— Связь не лечит, — ответил Тевер. — А если конница войдёт в город, лекарский дом сгорит вместе с настоями.

— Конницу ещё никто не видел.

— Следы видели.

— Следы не кашляют кровью.

— Ребёнок тоже не здесь. Мы даже не знаем, жив ли он сейчас.

Представитель Кессена вскочил. Лиара успела положить ладонь между ним и Тевером, не касаясь ни одного.

— Ещё одно слово про ребёнка как про довод — выйдешь, — сказала она Теверу.

— Тогда как считать? Кто плачет, тот и получает стекло?

— Вот это нам и надо решить.

Мирана написала на отдельных клочках: «Кессен», «ворота», «караван», «река», «южная дорога», «горный гонец». Под каждым поставила примерный расход. Короткая передача в Кессен — от четырнадцати до семнадцати мер, если восточная чаша примет сигнал. Дальний взгляд к Сухому мосту — не меньше двенадцати, но результат зависел от облаков и положения наблюдательной рамы. Нагрев воротных чаш съел бы около двадцати за несколько минут. Предупреждение деревням потребовало бы десять, проверка южной дороги — девять. Горный посёлок находился за складкой хребта; связь туда могла забрать двадцать пять и всё равно не пройти.

— Всего девяносто три, — подсчитал Дан.