RemVoVo – Повелитель костей (страница 2)

Элиана не знала, что это значит — служить в покоях лорда. Она представляла, что её будут использовать для грязной работы, для уборки, для тяжёлого труда. Но когда её привели в верхний этаж замка, она увидела совсем другое. Это был не замок — это был дворец. С высокими потолками, сводчатыми окнами, через которые лился серый свет, с коврами, на которых было мягко ступать, с каминами, в которых горел огонь, хотя дров не было видно. Воздух здесь был другим — сухим, тёплым, с запахом воска и старых книг.

Её отвели в комнату, которая была рядом с покоями лорда. Маленькая, но чистая. С кроватью, на которой были настоящие простыни. Она посмотрела на них и не поверила своим глазам. Она так долго спала на соломе, что мягкая ткань казалась ей чудом.

Но её радость длилась недолго. Она знала, что это не милость. Это была новая игра. Он хотел приблизить её, чтобы было легче ломать.

Вечером её позвали в его покои. Она вошла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он сидел в кресле у камина, держа в руках старую книгу в кожаном переплёте. Он не поднял головы, когда она вошла, но она знала, что он чувствует её присутствие. Воздух вокруг него вибрировал, и это была не просто магия, а что-то более личное.

— Подойди, — сказал он.

Она подошла. Он всё ещё не смотрел на неё. Он читал книгу, перелистывая страницы с медленной, почти ритуальной задумчивостью. Она стояла в трёх шагах от него, чувствуя себя так, словно она была чем-то незначительным, вроде табуретки.

— Что ты чувствуешь сейчас? — спросил он неожиданно.

— Ненависть, — ответила она.

— К чему?

— К вам. К себе. К этому миру, который позволил вам стать тем, кем вы стали.

Он закрыл книгу и поднял на неё глаза. Они были серыми, глубокими, и в них она снова увидела ту же странную печаль.

— Ты смелая, — сказал он. — Слишком смелая для рабыни. Ты не боишься смерти, но ты боишься меня. Почему?

— Потому что вы не знаете, что такое любовь, — ответила она, не зная, откуда в ней взялись эти слова и такая храбрость. — Вы знаете только власть и боль. Но любовь для вас — это слабость. И вы боитесь, что я могу научить вас любви.

Он засмеялся. Коротко, резко, безрадостно.

— Научить меня любви? — переспросил он. — Ты, рабыня, которая не знает, что такое настоящая тьма? Я видел такие вещи, от которых твоя любовь сгорела бы в огне. Я был там, куда не доходит свет. Я не человек, Элиана. Я — монстр. И я не хочу, чтобы меня любили. Я хочу, чтобы меня боялись. Потому что страх — это единственное, что работает всегда.

Он встал и подошёл к ней. Она замерла, чувствуя, как его холодное дыхание касается её лица.

— Но ты не боишься меня, — сказал он. — Ты ненавидишь меня. И это не одно и то же. Ты будешь здесь до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать. А теперь уходи. Я позову, когда ты понадобишься.

Она вышла из его покоев, чувствуя, как её ноги дрожат. Она не понимала, что с ней происходит. Она должна была бояться его, должна была ненавидеть. Но почему-то она хотела остаться. Она хотела узнать, что скрывается за его холодной маской. Она хотела увидеть человека, который плакал бы, если бы мог.

И в тот момент она поняла, что её ненависть начала превращаться в нечто другое. Что она не может объяснить словами. И это было страшнее, чем любой приговор, который он мог бы ей вынести.

Глава 2 Повелитель

Она не спала всю ночь. Лежала на мягкой постели, в чистой комнате, с теплым одеялом, и не могла сомкнуть глаз. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком много противоречивых чувств. Она ненавидела его. Да, определенно ненавидела. Но эта ненависть была странной — она жгла изнутри, но не оставляла ожогов. Она придавала сил, а не отнимала их. И впервые за долгие месяцы она чувствовала не просто желание выжить, а желание бороться.

Она смотрела в потолок, разглядывая трещины на камне, и думала о том, что произошло в его покоях. О том, как он говорил о тьме. О том, как он смотрел на неё так, словно она была не просто рабыней, а чем-то большим. И о том, что он засмеялся, когда она сказала, что может научить его любви. Этот смех задел её больнее, чем любой удар плетью. Он смеялся над её наивностью, над её глупой верой в то, что даже монстра можно спасти. Но она знала, что если она сдастся, если перестанет верить, она умрет. Не физически — он не убивал её, хотя мог. Она умрет душой.

Наутро её разбудил стук в дверь. Вошла служанка — молодая девушка с бледным лицом и испуганными глазами. Она принесла кувшин с тёплой водой и новое платье — серое, простое, но не рваное.

— Господин приказал одеть вас к завтраку, — сказала она, не глядя на Элиану. — Он ждёт в большом зале.

Элиана умылась, оделась и почувствовала себя почти человеком. Она вышла из комнаты и пошла по коридору, разглядывая замок, который вчера видела только мельком. Некрополь был страшным, но величественным. Стены были украшены старыми гобеленами, на которых были изображены сцены битв и охоты. Колонны были вырезаны в форме черепов, которые смотрели на неё пустыми глазницами. Факелы горели синим пламенем, и свет от них был холодным, почти призрачным. Но даже в этом холоде чувствовалась какая-то странная красота.

Большой зал был огромным — с высоким сводчатым потолком, с длинным столом, за которым могло уместиться пятьдесят человек, и с камином, в котором горел синий огонь. Лорд Ашерон сидел во главе стола, один. Перед ним стоял серебряный кубок и тарелка с хлебом, но он не прикасался к еде. Он смотрел на огонь, и его лицо было таким же непроницаемым, как и всегда.

Она вошла, и он поднял на неё глаза.

— Садись, — сказал он, указывая на стул слева от себя.

Она села. Между ними было расстояние, но она чувствовала его холод, как чувствуешь приближение зимы за несколько дней до первого снега.

— Ты выглядишь лучше, — сказал он. — Чистая одежда, умытое лицо. Почти человек.

— Я человек, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Ты была человеком, — поправил он. — В тот момент, когда я купил тебя, ты перестала быть человеком. Ты стала моей собственностью. Моей вещью. Я могу делать с тобой всё, что захочу.

— Тогда почему вы этого не делаете? — спросила она. — Я в вашей власти. Вы могли бы наказать меня за дерзость. Я бы даже не удивилась, если бы вы убили меня, как убили тех рабов, что кричат в подземельях. Но вы не делаете этого. Почему?

Он не ответил. Он просто смотрел на неё, и она чувствовала, как его взгляд проникает сквозь неё, как она прозрачная. Он взял кубок, отпил немного вина и поставил обратно.

— Потому что ты интересна мне, — сказал он наконец. — Ты не боишься. Ты не умоляешь. Ты ненавидишь меня, но ты смотришь на меня так, как будто видишь что-то, чего нет. Ты видишь во мне человека. Я хочу понять, почему.

— Может быть, потому что я вижу то, что вы скрываете, — ответила она, не отводя взгляда. — Вы говорите, что вы монстр, но монстры не ищут понимания. Монстры не задают вопросов. Они просто убивают. Вы же ищете что-то. Я не знаю что. Но я вижу это.

Он усмехнулся — коротко, безрадостно, как вчера.

— Ты думаешь, что можешь изменить меня, — сказал он. — Ты думаешь, что твоя любовь сможет растопить лёд. Но ты ошибаешься. Я не заслуживаю любви. Я не заслуживаю спасения. Я сломан так, что ты даже не представляешь.

Он встал из-за стола и подошёл к камину. Синее пламя отражалось в его глазах, и они казались почти живыми.

— Ты хочешь узнать, почему я такой? — спросил он, не оборачиваясь. — Почему я не помню своего прошлого? Почему я — тот, кто я есть?

— Да, — сказала она, чувствуя, как сердце замирает.

Он повернулся к ней, и в его глазах была такая глубокая тоска, что у неё перехватило дыхание.

— Я не помню, кто я был, — начал он, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Я помню только боль. Я помню, как горел. Я помню, как кричал, когда огонь пожирал мою плоть. Я помню запах собственного мяса, которое горело. И я помню, что после того, как я умер, я очнулся. Я очнулся на каменном столе, в морге, среди других мёртвых тел. Я не знал, как я там оказался. Я не знал, почему я не умер. Я просто встал и пошёл. Я шёл долго, пока не добрался до Некрополя. И здесь я нашёл своё место. Потому что здесь смерть была моей стихией.

Он замолчал, и Элиана почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она пыталась представить это — боль, смерть, воскрешение без памяти. Как можно жить с этим?

— Вы не знаете, кто вас предал? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Я не знаю, кто меня предал. Я не знаю, кто меня сжёг. Я не знаю, был ли я человеком или зверем. Я не знаю ничего. И это хуже, чем знать правду. Потому что я не могу никому отомстить. Я не могу никого простить. Я просто живу с этой пустотой внутри себя.

Он подошёл к ней и остановился прямо перед ней. Она чувствовала его холодное дыхание, видела, как его глаза ищут что-то в её лице.

— Я никогда не любил, — сказал он. — Я не знаю, как это. Но с тобой я чувствую что-то, чего не чувствовал ни с кем. Я не знаю, что это. Может быть, это просто любопытство. Может быть, это жажда. Я не знаю. Но я хочу выяснить.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были ледяными, и она вздрогнула, но не отшатнулась. Она смотрела в его глаза и видела в них не только холод, но и страх. Он боялся того, что она может с ним сделать. Он боялся, что она пробудит в нём что-то, что он похоронил глубоко внутри.