RemVoVo – Помощник ведьмы (страница 2)

Но вместо медсестры из-за дерева вышло существо. Сначала Алекс подумал, что это олень. Высокий, тонкий, с грациозной шеей и большими темными глазами. Но у оленей не бывает человеческого лица. Не бывает рук, которые заканчиваются длинными, почти как пальцы, копытами. Не бывает шерсти, которая переливается всеми цветами, как масло на воде.

Существо смотрело на него. Алекс смотрел на существо. Они стояли друг напротив друга, и Алекс понимал, что это самое странное мгновение в его жизни. Даже страннее, чем амулет на тротуаре. Потому что существо было реальным. Оно двигалось. Оно дышало. Его глаза, огромные и черные, как две бездны, смотрели на Алекса с любопытством и, кажется, с узнаванием.

«Ты… ты меня видишь?» — спросил Алекс. Он сам не знал, зачем говорит это. Существо молчало. Просто смотрело. Потом наклонило голову, как собака, которая слышит незнакомый звук.

Алекс выдохнул. Его голос дрожал. «Ты не можешь говорить, да?»

Существо моргнуло. Медленно, как рептилия. И исчезло. Не побежало, не скрылось — просто перестало быть. Алекс моргнул, и его уже не было. Только следы на мягкой земле — длинные, тонкие, с отпечатками копыт, которые больше походили на следы человеческих ног.

«Окей, — сказал Алекс. — Окей. Это происходит».

Он оглянулся. Амулет по-прежнему был у него на шее. Серебряная цепочка, которую он не видел раньше, теперь висела на нем. Алекс провел пальцем по рунам — они были теплыми, как его собственная кожа. И когда он коснулся их, он услышал шорох. Тысячи голосов. Шепот.

«Он пришел, — шептали голоса. — Непроклинаемый. Он пришел».

Алекс опустился на траву. Тело дрожало. Он не знал, что делать — бежать, кричать, плакать, смеяться. Все это казалось правильным и неправильным одновременно. Но он знал одно: этот мир был реален. И он был в нем. Навсегда.

Он поднял голову и посмотрел на небо. Две луны висели над ним, огромные, близкие. На одной из них он увидел кратеры — такие же, как на земной луне, только больше, глубже, как шрамы на лице. Он смотрел и не мог отвести взгляд. Потом — тихо, почти беззвучно — он рассмеялся.

«Ты идиот, — сказал он сам себе. — Ты просто идиот. Ты хотел перемен, Алекс? Ты хотел почувствовать что-то, кроме скуки? Ну, получил».

Он лежал на траве, смотрел на две луны и чувствовал, как его сердце бьется ровно. Удивительно, но он не паниковал. Не боялся. Он был напуган, да, но где-то в глубине души что-то было спокойно. Как будто он всегда знал, что это случится. Как будто амулет ждал его именно в тот момент, когда он был готов уйти.

«Ладно, — сказал он, вставая. — Надо найти людей. Или кого-нибудь. Или чего-нибудь. Что угодно».

Он пошел по тропинке, которая вела через светящийся лес. Странно, но он не чувствовал страха перед тем, что скрывалось в темноте. Только усталость и любопытство.

Он прошел около двадцати метров, когда услышал шорох за спиной. Он обернулся. Деревья стояли неподвижно. Но одно из них — то, что было самым близким к тропинке — было не совсем деревом. Это была фигура. Человеческая. Женская. Или мужская? Алекс не мог разобрать. Она была полупрозрачной, как дым, и стояла прямо перед ним, глядя на него зелеными глазами. Те же глаза, что он видел в воронке.

«Ты… ты Морвена?» — спросил он, не зная, почему назвал это имя.

Фигура исчезла. Осталась только легкая дрожь воздуха.

Алекс пошел дальше. Он знал: куда-то он идет. Зачем — он еще не понял.

ГЛАВА 2: ПРОБУЖДЕНИЕ В ЛЕСУ

Сознание возвращалось медленно, как утренний туман, который не спешит рассеиваться. Алекс чувствовал, что лежит на чём-то мягком и влажном, и это ощущение было одновременно чуждым и до боли знакомым — как воспоминание о детстве, когда он падал в траву и смотрел на облака, плывущие по небу. Но здесь не было облаков. Когда он открыл глаза, он увидел нечто такое, от чего его сердце пропустило удар.

Небо было фиолетовым. Не сумеречным, не ночным — глубоким, бархатистым, как лепесток ириса, и в нём висели две луны. Одна была огромной, бледно-голубой, с кратерами, которые походили на шрамы, и её свет струился мягко и холодно. Другая — маленькая, серебристая, почти прозрачная — пряталась за первой, как дитя за материнской юбкой. Они висели в неподвижности, не двигаясь по небу, как будто время застыло вместе с ними.

«Это сон, — подумал Алекс. — Просто очень странный, очень яркий сон».

Он попытался приподняться, и его тело отозвалось глухой, ноющей болью. Мышцы были слабыми, как у человека, который не вставал с постели много дней. Каждое движение давалось с трудом, и он чувствовал, как дрожат его руки, когда он опирался на них. Трава под ним была мягкой, тёплой, и она пахла не так, как трава в Центральном парке. Здесь пахло иначе — озоном, как после грозы, и чем-то сладким, почти приторным, как переспелые ягоды, которые он не мог назвать.

Он сел. Вокруг него был лес. Деревья, которые высились над ним, были невероятно высокими — их кроны терялись в фиолетовой дымке, и они светились. Не отражали свет, не бликовали в лунном сиянии — они светились сами, изнутри, слабым голубым свечением, которое струилось по коре, как кровь по венам. Трещины в стволах испускали тусклый свет, и корни, выступающие из земли, пульсировали в такт чему-то невидимому. Лес дышал. Алекс понял это не сразу, но когда он прислушался, он услышал это — тихий, глубокий вдох, который тянулся из самой земли, и выдох, который колыхал листья, хотя ветра не было.

«Ты не спишь, — сказал он себе. — Ты не спишь, и это не сон».

Он провёл рукой по груди и нащупал амулет. Тот висел на серебряной цепочке, которая плотно обхватывала его шею, и когда его пальцы коснулись рун, он почувствовал, как они нагреваются — мягко, успокаивающе, как будто амулет был живым и отвечал на его прикосновение. Он поднёс его к глазам и рассмотрел внимательнее. Руны были теми же, что и на тротуаре — теми же неправильными, невозможными линиями, которые изгибались под углами, запрещёнными геометрией. Но теперь они двигались. Медленно, едва заметно, они перетекали одна в другую, складываясь в узоры, которые он не мог прочитать, но которые он чувствовал кожей.

«Это реально, — прошептал он. — Это всё реально».

Он попытался встать. Его ноги подкосились, и он упал обратно на траву, чувствуя, как земля принимает его, как мать, которая держит уставшее дитя. Он сделал глубокий вдох и попробовал снова — на этот раз медленнее, осторожнее. Он поставил руки на колени, выпрямил спину, и, чувствуя, как дрожат его мышцы, поднялся на ноги. Они держали его, но он пошатывался, как новорождённый жеребёнок.

Воздух был тёплым и влажным, и он наполнял лёгкие странной, почти сладкой тяжестью. Алекс повернулся на месте, пытаясь понять, куда ему идти, и в этот момент он услышал шёпот. Он шёл изнутри деревьев — не откуда-то снаружи, а из самой сердцевины стволов, из глубины корней, которые уходили под землю на много метров. Он слышал его не ушами, а скорее чувствовал — как вибрацию, которая проходила сквозь его тело и оседала в груди.

«Он пришёл, — шептали голоса. — Непроклинаемый. Мы ждали его».

«Кто вы? — хотел спросить Алекс, но слова застряли в горле. Он стоял неподвижно, прислушиваясь, и голоса продолжали свой тихий, переливчатый разговор, который был похож на шелест листьев или на журчание ручья. Они не складывались в слова, но он понимал их. Как будто этот язык был его родным, хотя он слышал его впервые.

«Иди вперёд, — шептали голоса. — Она ждёт тебя. Она знает, кто ты».

«Кто она?» — спросил Алекс вслух, и его голос прозвучал глухо, как будто его накрыли одеялом. Но голоса не ответили. Они затихли, оставив его наедине с тишиной, которая была тяжелее любого шума.

Он огляделся. Лес был густым, но между деревьями вилась тропинка — узкая, едва заметная, протоптанная не человеком, но чем-то, что ходило на двух ногах. Алекс сделал шаг по ней, чувствуя, как трава касается его лодыжек. Его одежда была сухой — странно, потому что он помнил, как стоял под дождём в Нью-Йорке, и его пальто промокло насквозь. Теперь на нём не было пальто. Он был одет в простую рубашку, тёмные брюки и ботинки, которые выглядели так, будто их носили много лет. Они были старыми, но удобными, и он не помнил, чтобы когда-нибудь надевал их.

«Как это возможно? — спросил он себя. — Как я оказался здесь? Кто переодел меня?»

Он шёл по тропинке, и лес вокруг него был полон звуков — тихих, почти неуловимых, как будто всё вокруг дышало, двигалось, жило своей жизнью. Птицы, которых он не видел, пели странные, неземные песни, и их голоса сплетались в мелодии, которые он никогда не слышал. Где-то вдалеке журчала вода, и её журчание успокаивало его, как колыбельная.

Он прошёл около ста метров, когда из-за дерева вышло существо. Оно появилось так внезапно, что Алекс замер на месте, не в силах пошевелиться. Оно было похоже на оленя — высокое, стройное, с длинной шеей и изящными ногами, которые заканчивались копытами, сверкавшими в тусклом свете. Но у него не было оленьей головы. Вместо морды у него было лицо — почти человеческое, с высокими скулами, тонким носом и глазами, которые были слишком большими, слишком чёрными, слишком глубокими. Они смотрели на Алекса, и в них было не животное любопытство, а понимание. Узнавание.