RemVoVo – Глубокий вакуум антология космического хоррора (страница 14)

– Не подходи, Гарри. Я заразен.

– Я уже заражен. Мы все заражены.

– Тогда садись рядом. Посмотрим на звезды. Пока еще можем.

Гарри сел. Они молчали, слушая пение в головах. Где-то далеко, на Эдеме, цвели хищные цветы, зовущие детей домой. И дети шли.

Глава 7: Утилизатор

Джек Моррисон любил тишину. В его профессии она означала безопасность. Утилизатор с двадцатилетним стажем, он привык работать один, полагаться только на себя и не ждать помощи извне. Его корабль «Скиталец» был старым, видавшим виды корытом, но Джек знал каждый его винтик и мог починить что угодно голыми руками. Сейчас «Скиталец» дрейфовал в поясе астероидов, а Джек разглядывал на мониторах цель – огромный военный корабль, застывший в вечном полете среди каменных глыб.

– «Цербер», – прочитал он название на борту. – Тяжелый крейсер класса «Голиаф». Пропал без вести двадцать три года назад.

Джек присвистнул. Такие находки выпадали раз в жизни. Военный корабль – это оружие, технологии, ценные металлы. Если внутри сохранилось хоть что-то целое, он сможет не работать год, а то и два.

Он провел сканирование корпуса. Энергии ноль, системы жизнеобеспечения отключены, радиационный фон в норме. Корабль был мертв – идеальный объект для утилизации. Джек причалил «Скитальца» к стыковочному узлу, надел скафандр, проверил герметичность и шагнул в переход.

Внутри «Цербера» царила тьма. Фонарь на шлеме выхватывал куски коридоров, покрытых инеем. Температура была чуть выше абсолютного нуля – системы отопления давно отказали. Джек двигался осторожно, фиксируя всё на камеру. Позже он продаст запись коллекционерам – за такие кадры платили хорошие деньги.

Первое, что он заметил – отсутствие тел. В коридорах, в каютах, в рубке – никого. Словно экипаж испарился. Но вещи лежали на местах: личные планшеты на столах, кружки с замерзшим кофе, фотографии семей на стенах. Люди ушли в спешке, но не в панике.

– Куда вы все делись? – пробормотал Джек.

Он спустился в машинное отделение. Реактор был заглушен в штатном режиме – кто-то знающий сделал это аккуратно, чтобы избежать взрыва. Значит, на корабле был механик, сохранивший хладнокровие до конца. Джек прошелся по отсекам, отмечая потенциально ценное оборудование. Навигационный компьютер, орудийные системы, запасы топлива – всё это можно было снять и продать.

В грузовом отсеке он нашел нечто странное. Ряд криокамер, выстроенных вдоль стены. Десять штук, все работают – индикаторы мигают зеленым, системы охлаждения гудят ровно. Джек подошел ближе, вглядываясь в заиндевевшие стекла.

Внутри лежали люди. В военной форме, с нашивками «Цербера». Они спали – или были заморожены – уже двадцать три года, но криокамеры продолжали работать, поддерживая жизнь.

– Ни хрена себе, – выдохнул Джек. – Выжившие.

Он проверил показатели. Все десять – в стазисе, жизненные функции замедлены, но не остановлены. Если их разбудить, они очнутся. Джек задумался. По закону, найденных выживших нужно передать властям. Но власти заплатят лишь благодарность, а криокамеры сами по себе – целое состояние. Можно забрать оборудование, а людей оставить? Нет, нельзя. Но и будить их прямо сейчас – рискованно. Кто знает, что случилось с кораблем и почему они уснули.

Джек решил осмотреть криокамеры внимательнее. На одной из табличек он прочитал имя: «Капитан Джеймс Райан, дата заморозки…» Дальше шла дата – за три дня до исчезновения корабля. Значит, они легли спать, когда корабль еще был в порядке. А потом что-то случилось, и никто их не разбудил.

– Странно, – пробормотал Джек. – Очень странно.

Он прошел в медотсек, надеясь найти записи или дневники. В медотсеке было пусто, но на столе лежал планшет с последней записью. Джек включил его. Экран засветился, показав лицо женщины в военной форме – судя по нашивкам, судового врача.

– Доктор Сара Митчелл, – представилась она. – День триста сорок первый миссии. Если вы это смотрите, значит, нас уже нет. Или мы уже не мы.

Джек нахмурился.

– Три дня назад мы получили сигнал с неизвестного корабля. Капитан принял решение проверить. Нашли дрейфующее судно, явно инопланетное. Взяли на борт образцы. Через сутки начались странности. Люди жаловались на кошмары, на голоса. Потом… потом Томпсон сошел с ума. Напал на механика, прокусил ему горло. Зубами, Джек. Обычными человеческими зубами.

Голос женщины дрогнул.

– Мы изолировали Томпсона, но было поздно. Механик – Ричард – через час тоже изменился. Он не говорил, только смотрел. И улыбался. Странно улыбался, словно не своими губами. Мы поняли, что это заразно. Что-то попало на корабль и передается от человека к человеку. Не через кровь, не воздушно-капельным. Мы не знали как.

– Капитан принял решение заморозить оставшихся. Десять человек, включая меня. Мы легли в криокамеры в надежде, что болезнь умрет без носителей. Или что нас найдут и спасут. Если вы нас нашли – не будите. Слышите? НЕ БУДИТЕ НАС. Мы не знаем, что с нами стало. Может, мы уже не люди.

Запись оборвалась. Джек отложил планшет и уставился в темноту. Десять замороженных тел в грузовом отсеке. Десять потенциальных монстров. Или десять человек, которым нужна помощь.

– Черт, – выругался он. – Черт, черт, черт.

Он должен был уйти. Просто забрать ценное оборудование и забыть об этом корабле. Но криокамеры… они стоили бешеных денег. Каждая – как годовая зарплата. А их десять.

Джек вернулся в грузовой отсек. Криокамеры гудели, мерцали зелеными огоньками. Он подошел к ближайшей, вгляделся в лицо спящего. Капитан Джеймс Райан, мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и шрамом на щеке. Он выглядел спокойным, почти умиротворенным.

– Прости, капитан, – сказал Джек. – Но бизнес есть бизнес.

Он начал отключать криокамеры от систем корабля, чтобы перегрузить их на «Скиталец». Работа заняла несколько часов. Одна за другой камеры отсоединялись, грузились на тележку, перевозились через стыковочный узел. Джек работал быстро, стараясь не думать о предупреждении доктора.

Последняя камера – с самой молодой женщиной, видимо, лейтенантом – была самой тяжелой. Джек уже закрепил её на тележке, когда заметил движение. Внутри камеры. Женщина открыла глаза.

Джек отшатнулся. Сквозь заиндевевшее стекло на него смотрели глаза – черные, без зрачков, без белков. Губы женщины шевельнулись, беззвучно произнося слова. Она подняла руку и постучала по стеклу. Тонкий, едва слышный звук.

– Твою мать, – прошептал Джек.

Она была жива. Не просто жива – проснулась. Но как? Криокамера не подавала сигналов о разморозке. Джек глянул на панель – температура внутри минус сто двадцать, стазис активен. Но женщина смотрела на него и стучала.

Он должен был бежать. Но тело не слушалось. Женщина прижала лицо к стеклу, и Джек увидел, что её рот открыт, а из него выползает что-то тонкое, длинное, похожее на червя. Червь коснулся стекла, оставил на нем след, втянулся обратно.

– Нет, – выдохнул Джек. – Нет.

Он развернулся и побежал. Прочь из грузового отсека, по коридорам, к стыковочному узлу. Сзади слышался звук – шипение разгерметизации. Криокамеры открывались одна за другой. Джек не оглядывался, он просто бежал.

В стыковочном узле он захлопнул люк, загерметизировал его и вбежал в «Скиталец». Пальцы дрожали, когда он запускал двигатели. Корабль отчалил от «Цербера» и рванул прочь.

– Ушел, – выдохнул Джек. – Ушел.

Он включил внешние камеры, чтобы видеть «Цербер». Корабль медленно удалялся, застыв среди астероидов. Но вдруг на его корпусе зажглись огни. Системы, мертвые двадцать три года, оживали. Освещение, двигатели, орудийные башни. А потом открылся главный шлюз, и из него начали выходить фигуры.

Десять фигур в военной форме. Они двигались медленно, неуклюже, словно учились ходить заново. Встали на корпусе корабля и уставились в сторону «Скитальца». Даже на таком расстоянии Джек видел их глаза – черные, без зрачков.

– Нет, – прошептал он. – Этого не может быть.

Они прыгнули. Десять тел оторвались от корпуса и полетели в пространство, не используя двигателей, не надев скафандров. Они летели к «Скитальцу», размахивая руками, как пловцы в воде. В вакууме. При температуре минус двести.

Джек закричал и рванул двигатели на полную мощность. «Скиталец» рванул вперед, уходя от погони. Фигуры отставали, но не исчезали – они продолжали лететь, преодолевая расстояние с нечеловеческой скоростью.

– Быстрее, быстрее! – кричал Джек.

Он врубил аварийный ускоритель, сжигая топливо без остатка. «Скиталец» выжимал максимум, уходя все дальше. Фигуры превратились в точки, потом исчезли.

Джек перевел дух и откинулся в кресле. Пронесло. Он жив.

Но в следующую секунду раздался стук. Снаружи, по корпусу. Кто-то ходил по обшивке «Скитальца». Джек вскочил, вглядываясь в мониторы внешних камер. На них была пустота. Только звезды и далекие астероиды.

Стук повторился. Теперь ближе. Кто-то шел к стыковочному узлу. Джек бросился к пульту, заблокировал все люки. Но стук не прекращался. Он перемещался, обходил корабль, искал вход.

– Убирайтесь! – закричал Джек. – Оставьте меня!

В ответ – тишина. А потом голос. В динамиках интеркома. Женский голос, тот самый, из криокамеры.

– Джек… – позвала она. – Джек, открой. Нам холодно. Мы хотим внутрь.

– Пошла ты!

– Ты разбудил нас, Джек. Ты снял камеры. Мы почувствовали тепло. Твое тепло. Оно так вкусно пахнет.