RemVoVo – Его последняя невеста (страница 8)

— Мы справимся, — сказал он, глядя на огонь. — Мы выживем.

— Я знаю, — ответила она. — Потому что я верю в тебя.

Эти слова согрели его больше, чем любой огонь. Он взял её за руку и сказал:

— Спасибо, что ты со мной.

— Спасибо, что ты спас меня, — ответила она. — Если бы не ты, я бы осталась в том замке. И сгорела бы вместе с ним.

Алекс не ответил. Он смотрел на огонь и думал о том, что впереди их ждёт долгий путь, полный опасностей и боли. Но теперь он знал, что они пройдут его вместе. Как брат и сестра. Как два осколка, которые должны были соединиться, чтобы стать единым целым.

Лес плакал смолой вокруг них, но внутри у Алекса было тепло. Тепло надежды.

Глава 4. Рев с гор

Тишина пришла первой. Не та тишина, что бывает в лесу по ночам, когда ветер затихает и даже птицы перестают кричать, а та, что рвёт барабанные перепонки, давит на уши, заставляет сердце биться в горле. Алекс почувствовал её за мгновение до того, как увидел.

Они возвращались в замок, когда небо на востоке вдруг стало тёмным, хотя солнце уже поднялось над горизонтом. Не тучи — что-то другое, живое, движущееся, что застилало свет, как огромная стая саранчи. Ветра не было, но листья на деревьях дрожали, словно их тряс невидимый великан. И в этой дрожи не было слышно ни звука — только вибрация, которая проходила сквозь землю и поднималась по ногам, заставляя зубы стучать.

Миранда остановилась первой. Её лицо побелело, и она вцепилась в рукав Алекса так, что ногти впились в ткань.

— Они идут, — прошептала она, и голос её был тише, чем дыхание. — Не смотри на них. Не смотри в ту сторону.

Но Алекс уже смотрел. Из-за гребня холма, где заканчивался лес, поднималась волна — не вода, а плоть. Тысячи тел, покрытых ржавой бронёй, с топорами и щитами, с рогами, вырезанными из костей врагов, с лицами, которые нельзя было назвать человеческими. Орки. Их было так много, что они казались единым существом, чудовищем, которое ползло по земле, перемалывая всё на своём пути.

И вместе с ними шла Тишина. Алекс не знал, как назвать это иначе. Орки не кричали, не ревели, не били в барабаны. Они шли молча, и только топот тысяч ног — глухой, ритмичный, как сердцебиение земли — доносился до ушей. Но даже этот топот был приглушённым, словно шёл из-под воды.

— Глухая магия, — сказал Алекс, вспоминая уроки демонов. — Они используют её, чтобы подавить крики. Чтобы жертвы не могли звать на помощь.

— Мы должны бежать, — сказала Миранда. — Сейчас. Они уже у ворот.

Но Алекс не мог оторвать взгляда от волны. Он видел, как орки достигли внешней стены, как они начали карабкаться по ней, цепляясь когтями за камни, как их тела падали и снова поднимались, и всё это — в полной, абсолютной тишине. Только хруст камней, только звон металла, но без криков, без предупреждений. Замок молчал. Люди в нём молчали. Мир молчал.

Они побежали, когда первые орки перевалили через стену. Алекс схватил Миранду за руку и потащил её к задним воротам, но они были уже закрыты — кто-то успел запереть их изнутри. Он ударил кулаком по дереву, но доски были толстыми, окованными железом.

— Через чёрный ход, — сказал он, вспоминая, как они вчера проходили мимо. — Для слуг. Он ведёт в кухню.

Они бросились в обход, петляя между хозяйственными постройками, и Алекс слышал, как за их спинами падают тела — мягкий звук, который не сопровождался криками. Тишина поглощала всё, даже смерть.

Чёрный ход оказался открытым. Алекс втолкнул Миранду внутрь и захлопнул за собой дверь, задвинув тяжёлый засов. Они стояли в тёмном коридоре, тяжело дыша, и до них доносились звуки битвы — но приглушённые, словно через толщу воды. Звон мечей, хруст костей, топот сапог — всё это было где-то рядом, но одновременно далеко, в другом мире.

— Подземный ход, — сказал Алекс, переводя дыхание. — Где он?

Миранда закрыла глаза, и её лицо стало сосредоточенным, почти страдальческим.

— Там, — сказала она, указывая на стену, где висел гобелен с изображением охоты. — За ним. Я видела его во сне. Он ведёт вниз, под замок.

Алекс сорвал гобелен, и за ним открылась каменная дверь — почти невидимая, сливающаяся со стеной. Он нажал на неё, и дверь бесшумно отворилась, открывая узкий проход, уходящий в темноту.

— Идём, — сказал он, заталкивая Миранду вперёд. — Ты знаешь дорогу. Веди.

Она шагнула в темноту, и Алекс последовал за ней, закрывая за собой дверь. Они оказались в узком тоннеле, где стены были влажными, а воздух — спёртым и холодным. Свет из коридора почти не проникал сюда, и они шли наощупь, касаясь стен и пола, чтобы не споткнуться.

Тоннель уходил вниз, потом поворачивал, потом снова уходил вниз. Алекс чувствовал, как его дыхание становится всё тяжелее, как ноги немеют от напряжения, но он не останавливался. Где-то наверху, над ними, замок умирал, и они не могли ничем ему помочь.

— Мы выйдем к реке, — сказала Миранда, её голос гулко отражался от стен. — Там, где старый мост. Его давно не используют, но он ещё цел.

— Сколько до выхода? — спросил Алекс.

— Не знаю, — ответила она. — Во сне я шла дольше. Но мы почти на месте.

Она была права. Через несколько минут они увидели впереди серый свет — не яркий, но достаточный, чтобы различить очертания тоннеля. Свет пробивался через узкую расщелину в скале, и когда они подошли ближе, Алекс увидел, что это выход.

Он выглянул наружу. Река, о которой говорила Миранда, протекала внизу, и старый каменный мост действительно стоял — полуразрушенный, покрытый мхом, но ещё достаточно крепкий, чтобы по нему можно было пройти. Лес начинался сразу за мостом, и Алекс почувствовал, как надежда вспыхивает в его груди.

— Быстрее, — сказал он, вытаскивая Миранду из тоннеля. — Мы должны перейти мост, пока они не нашли нас.

Они побежали по мосту, и камни под их ногами дрожали, словно мост вот-вот рухнет. Вода в реке была тёмной, почти чёрной, и в ней отражалось зарево пожара — замок горел. Пламя поднималось к небу, смешиваясь с дымом, и даже отсюда, с моста, было видно, как падают башни, как рушатся стены.

Миранда остановилась на середине моста и посмотрела назад. Её лицо было мокрым от слёз, и она дрожала, хотя ветра не было.

— Все погибли, — прошептала она. — Я чувствую их. Я чувствую, как они умирают.

— Не смотри, — сказал Алекс, беря её за руку. — Не смотри, Миранда. Мы должны идти.

— Королева, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я видела её. Она стояла у двери в нашу комнату. Она заслонила её собой, когда орки ворвались. Она… она держала меч. У неё не было меча, Алекс. Она не умела им пользоваться.

Алекс закрыл глаза. Королева Людмила, женщина, которая боялась дотронуться до приёмной дочери, но которая умерла, защищая её комнату. Она не любила Миранду, но она защищала её. И теперь она была мертва.

— Она сделала это ради тебя, — сказал Алекс, и голос его был хриплым. — Она хотела, чтобы ты выжила. Ты не можешь подвести её.

Миранда вытерла слёзы рукавом и кивнула. Она повернулась к лесу и пошла вперёд, и Алекс пошёл за ней, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в груди.

Лес встретил их мокрым, холодным воздухом. Ветки деревьев были покрыты инеем, хотя осень ещё не вступила в свои права, и земля под ногами была влажной, скользкой. Они шли, не разбирая дороги, пока зарево пожара не скрылось за деревьями.

И тогда Алекс остановился. Он опустился на колени и упёрся руками в землю. Его тело дрожало, и он чувствовал, как где-то внутри, в самой глубине, что-то ломается. Он не плакал — он не мог. Но он чувствовал, как мир рушится вокруг него, как всё, что он знал, исчезает в дыму и пепле.

— Мы не должны останавливаться, — сказала Миранда, стоя рядом с ним. — Они идут за нами. Они знают, что мы выжили.

— Дай мне минуту, — выдохнул Алекс. — Просто минуту.

Она не стала спорить. Она села рядом с ним на влажную землю и положила руку ему на плечо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно согревало, и Алекс чувствовал, как тепло от её пальцев разливается по телу, снимая напряжение.

— Ты был прав, — сказала она. — Мы должны притворяться. Мы должны быть сильными. Но сейчас, здесь, ты можешь быть слабым. Только сейчас.

Алекс поднял голову и посмотрел на неё. В её глазах не было страха. Там было что-то другое — твёрдость, которую он не замечал раньше. Она была сильнее, чем казалась. Она всегда была сильнее.

— Как ты это делаешь? — спросил он. — Как ты можешь оставаться спокойной, когда весь мир рушится?

Она улыбнулась — печально, почти грустно.

— Я жила в этом мире десять лет, — сказала она. — Десять лет я знала, что я чужая. Что меня могут убить в любой момент. Что люди, которые меня окружают, боятся меня. Я привыкла жить с этим страхом. Он стал моим другом.

Алекс молчал, впитывая её слова. Он никогда не думал о том, что она чувствовала в замке. Он думал только о себе, о своей боли, о своей потере. Но она потеряла не меньше. Она потеряла королеву, которая не любила её, но защищала. Она потеряла замок, который был её домом, даже если в нём не было любви.

— Мы будем вместе, — сказал он. — Клянусь. Мы будем держаться друг за друга. Никто не разлучит нас.

Она сжала его плечо и кивнула.

— Ты сказал, что мы — брат и сестра, — сказала она. — Тогда веди меня, брат. Веди меня в этот новый мир.

Алекс встал, отряхнул колени от земли и протянул ей руку. Она взяла её, и они двинулись дальше, вглубь леса, оставляя за спиной дым и пепел.