Рэмси Кэмпбелл – Ночное дежурство (страница 85)

– Хорошо, ты донесла до нас свою точку зрения, какой бы она ни была, – произносит Конни, а когда Джил не отвечает, прибавляет: – Ты за рулем. Ты главная.

Сиденье Джил подрагивает, когда Гэвин выдвигается вперед между ним и сиденьем Конни.

– Теперь направо. Направо, – восклицает он, явно больше не собираясь зевать.

– Я как раз собиралась ей сказать, Гэвин. Еще было время, – заявляет Конни, прибавляя: – Направо.

– Да, с таким водителем, как я, нужны вы оба.

– Мы же ничего такого не говорили о твоем вождении, – протестует Гэвин.

– Еще скажете, – заверяет она, отворачивая голову к лобовому стеклу и прибавляя скорости. Спустя секунду она чувствует, как Конни вцепляется в руль. – Хорошо, веди ты, – соглашается Джил, выпуская руль. – Но чтобы Гэвин говорил тебе, в какую сторону. Если он откажется, я прибавлю газу.

Ей приходится это сделать, чтобы они убедились в серьезности ее намерений.

– Налево, – произносит Гэвин придушенным голосом, и она чувствует, как машина скользит в ту сторону. Она рада, что Гэвин с Конни слишком заняты, справляясь с ситуацией, и не спрашивают, чего она добивается, потому что она не в состоянии объяснить это даже себе – просто так правильно, пусть решение и явилось спонтанно. У Джил такое ощущение, что она побеждает нечто до крайности идиотское в его собственной игре. Она даже, кажется, чувствует, как оно гонится за машиной по другую сторону живой изгороди, или под асфальтовым покрытием, или и там и там. Ей отчаянно хочется прибавить скорость, чтобы спастись от него, но она не знает, стоит ли поддаваться этому внезапному желанию, когда Конни выкрикивает:

– Джил, сбрось скорость! Подумай о своей девочке!

– До того ты жаловалась, что я еду слишком медленно. Ты что, не можешь определиться, или у тебя вовсе нет своего мнения? – Конни последний человек, которому стоило бы напоминать ей о Бриони; на самом деле Джил задета до такой степени, что не может решить, стоит ли воспользоваться поводом и еще прибавить скорость. А если тогда она больше никогда не увидит свою дочку? Она представляет себе Бриони в рождественской постановке, на которую пришел посмотреть один Джеф, если только не взял с собой Конни; с другой стороны, Конни сейчас у нее в машине, отдана ей на милость. Какая из этих мыслей вынуждает ее прибавить газу – неважно, и ее веселит крик Гэвина: «Направо!», на который Конни отзывается таким же взволнованным голосом: «Знаю!» Джил близка к ощущению, что эта поездка ей снится, а картинка под закрытыми веками гораздо реальнее: толпы сероватых силуэтов бьются, чтобы уничтожить друг друга или отделиться, если не друг от друга, то от трясины, в которой они тонут, если только не стремятся выбраться из нее. Она зачарована этим зрелищем, и в этом одна из причин, почему она не торопится ответить, когда Конни умоляюще произносит:

– Мы приехали.

– Куда это? – слышит Джил собственный сонный голос.

– К телефонной будке. Ты проехала мимо. Ты проехала! Там телефон!

Джил разлепляет отяжелевшие веки, и в ответ на нее таращатся многочисленные глаза, сверкающие из темноты. Они могут принадлежать сотням раздувшихся пауков или же одному, но громадному, но затем она узнает в них бусины влаги на ветвях живой изгороди. Телефонную будку она не видит, пока стоп-сигналы не подсвечивают ее нижнюю часть, окрашивая в алый цвет в зеркале заднего вида и заливая тускло-красным светом внутренности. Джил не глушит мотор, чтобы не погасли фары, и говорит:

– Я позвоню насчет магазина. Какая помощь тебе нужна с машиной, но только чтобы мне не пришлось ехать обратно?

Конни, похоже, почти обессилена, поэтому отвечает только:

– Просто довези нас до дома.

Телефонный разговор может затянуться, и Джил не рискует оставить включенные фары, когда заглушен мотор. И она совершенно точно не собирается доверять ключ от зажигания Конни или даже Гэвину. Она выдергивает ключ и выбирается из машины, проходит вдоль нее, придерживаясь рукой за грязную крышу. Два шага по диагонали от задних колес, и она уже рядом с телефонной будкой, которая, как ей кажется, угрожающе нависает над ней. Она ощупывает дверь, настолько мокрую, что запросто может сгнить, и находит металлическую ручку, с которой капает влага. Джил входит внутрь, и будку заливает светом: он, как ей представляется, взмыл вверх, а не возник под тесным потолком. Свет не гаснет, когда дверь захлопывается со скрипом, который даже отдается эхом в живой изгороди позади будки.

На ржавой металлической полке нет телефонного справочника, но он ей и не нужен. Кто-то нацарапал на зеркале и рамках с информацией неразборчивые символы, сделав все слова нечитаемыми и заключив ее усталое лицо в частую паутину. Желтой как деготь краской измазан и телефон. Когда Джил снимает ледяную трубку, свет тускнеет, словно съежившись от дуновения тумана. Она набирает один из основных, известных всему миру номеров из трех цифр, как только слышит долгий гудок, пусть и слегка приглушенный. Когда его перебивает щелчок, она кричит:

– Алло? Оператор? Алло?

– Оператор.

Вряд ли стоит удивляться, что в этот ночной час женский голос звучит несколько механически.

– Я не знаю точно, какая служба мне нужна, – признается Джил.

– Какая?

– Но это срочно. Один человек застрял в лифте и находится там уже несколько часов, и во всем здании нет электричества. Вы можете соединить меня с теми, кто занимается такими случаями?

– Соединяю. – Не успевает отзвучать последний слог, как голос обрывается, и спустя несколько секунд раздается другой, но настолько похожий, что Джил не отличила бы его от первого, и он произносит:

– Аварийная служба.

– У нас отключилось все электричество. Это же по вашей части, да?

– Электричество. Да.

– И поэтому человек застрял в лифте. Вы можете это исправить?

– Да.

– Не знаю, знаете ли вы это место. Оно довольно новое. Заболоченные Луга.

– Да.

Джил давно уже не слышала столько положительных ответов подряд, но теперь в телефонном голосе звучит откровенное воодушевление.

– Там есть магазин, – продолжает Джил. – «Тексты», книжный магазин.

– Да.

– Должна предупредить, что там очень густой туман. И здесь тоже, хотя от магазина довольно далеко.

– Да.

Воодушевление кажется здесь неуместным, хотя Джил понимает, что ее просто хотят подбодрить.

– Так, значит, я могу на вас положиться? – надеется она.

– Да.

Наверное, она слишком часто задает один и тот же вопрос: голос понизился на пол-октавы, наводя на мысль, что она его раздражает.

– Спасибо, – произносит Джил и кладет испачканную трубку на такой же обезображенный рычаг. И тут же чувствует, что сделала глупость, не сообщив своего имени, и теперь руководство не узнает, что это она звонила в службу спасения, кроме того, надо было спросить, не связывались ли с ними Мэд или Джейк. Явно лишенный какого-либо источника свет над головой подрагивает, словно собираясь погаснуть, и Джил не желает оказаться запертой в будке в темноте. Она распахивает дверцу так широко, что задевает ветки снаружи, должно быть, поэтому живая изгородь издает протяжный скрип, как будто что-то поднимается с другой стороны, но достаточно далеко от нее. Джил бежит к «нове» и опускается на водительское сиденье как раз в тот момент, когда будку и оживший участок изгороди рядом с ней заливает темнота, похожая на волну грязи.

– Дело сделано, – сообщает она и благополучно находит замок зажигания, чтобы запустить мотор и включить свет. – Все готовы ехать?

– Мне кажется, я не отсюда пришел, – замечает Гэвин.

– Пусть она просто едет, – выпаливает Конни. – Куда-нибудь мы доберемся.

– Ладно, забудьте, что я сказал. Извини, Джил.

Джил невольно улыбается, как дурочка, понимая: они боятся, поскольку неизвестно, что она выкинет, если они затеют очередной спор. Для нее это равнозначно согласию, и, когда «нова» движется вперед, она уверена, что сделала что-то правильно, и они оставляют голодное отчаяние позади. Хотя она понятия не имеет, что это значит, этого достаточно, чтобы вид тумана, ползущего по дороге и по живым изгородям, больше не казался таким уж гнетущим. Джил успевает всего несколько раз вдохнуть в себя туман, когда Конни с надеждой восклицает:

– А это не главная дорога?

И точно, впереди свет. И спустя несколько секунд он становится ярче того свечения, какое придают туману фары Джил. Достаточно ярок, чтобы его источником могли быть прожекторы, думает Джил, ожидая увидеть их. Затем туман редеет, отступая, и она видит высокий уличный фонарь в просвете между двумя спаренными приземистыми домами.

– Я пришел не отсюда, – произносит Гэвин.

– Да какая уже разница? – отзывается Конни. – Еще минута, и мы выберемся.

Пересекая шоссе с двусторонним движением, чтобы повернуть на Манчестер, Джил понимает, что Конни имеет в виду ее машину.

– Стой, – требует Конни. – Я возьму это такси.

Джил едва успевает затормозить, когда Конни уже выскакивает наружу и несется вперед, размахивая руками и крича, едва не визжа, чтобы подозвать такси. Когда оно останавливается и сдает назад, она кричит Гэвину:

– Гэвин, хочешь напополам?

– Я бы поехал, если ты не против, Джил.

– Почему я должна быть против? Я хочу попасть домой, как и все остальные.

– Ну, тогда пока. – Он зевает и потягивается, открывая заднюю дверцу, затем задерживается, чтобы спросить: – Мы ведь еще увидимся, правда?