Рэмси Кэмпбелл – Ночное дежурство (страница 70)

Необходимость выбирать, остаться ли в этом подергивающемся полумраке или же отважиться уйти от него в темноту, кажется Ангусу кошмаром, от которого невозможно очнуться. И, словно в кошмаре, теряется счет времени, поэтому он не может определить, как скоро Вуди спрашивает:

– Ты что, еще не ушел, Ангус?

– Уже иду, – едва не взвизгивает Ангус и разворачивается так, чтобы Вуди услышал. То, что он, как ему кажется, успевает заметить краем глаза, гонит его из комнаты, хотя и приходится оставить свет позади. Он уже не настолько уверен – или старается разуверить себя, – что серые комья припадали к компьютерным экранам изнутри, распластывая о стекло подобие лиц и марая его широко растянутыми ухмыляющимися пастями, которые кажутся одновременно и прожорливыми, и придурковатыми. Он сам придурок, заставляет себя думать Ангус, если позволит воображению парализовать его. Единственная проблема здесь – недосып. Он все еще способен доказать Вуди, что британцы не подводят товарищей.

Неужели Вуди настолько страдает в запертом кабинете, что позабыл об Агнес, которой куда хуже? Ангус пробегает через комнату для персонала, которая, похоже, заполнена в основном тусклым туманом, и останавливается в дверях хранилища, подавшись вперед. Темнота стискивает его голову с обеих сторон.

– Агнес? – зовет он. – Найджел? Что там у вас внизу?

Ему хочется верить, что он слышит, как Агнес колотит в двери лифта, пусть и из последних сил, вот только звуки эти доносятся не с той стороны. А в здешней темноте стоит тишина. Вдруг Агнес не в состоянии расслышать его или же боится ответить? Если последнее, он сам поражен тому, как сильно сочувствует ей. Найджел, должно быть, оказался за пределами здания, этим объясняется, что двери громыхали дважды, а потом он перестал отзываться. Ангус как раз собирается заверить Агнес, что она уже не одна, а себя – что она слышит его, когда вмешивается великанский голос Вуди:

– Ангус, если ты сейчас делаешь то, что я слышу, постарайся сначала подумать.

По-видимому, эти слова не требуют ответа, что, по крайней мере, освобождает Ангуса от необходимости возвращаться к кабинету, где туманное свечение мерцает, словно в нем что-то двигается. Если там что-то есть, то пусть и не выходит оттуда, мысленно умоляет Ангус, когда Вуди прибавляет:

– Оставь Найджела и Агнес и выясни, не нужна ли помощь Рею. Если пробки поставить на место, то и подъемник, ясное дело, заработает.

Если это настолько ясно, почему же он не начал с этого? Ангус возмущен тем, как его выставляют дураком перед всем магазином.

– Агнес, – кричит он через сложенные рупором ладони. – Я пойду помочь с пробками, и тогда все будет в порядке.

Возмущение словами Вуди гонит Ангуса через комнату для персонала, доказать всем, что он вовсе не бесполезен. За ним тянется так мало недремлющей полутьмы, что с трудом удается разглядеть закрытую дверь на лестницу. Может, поэтому крики Рея звучали так невнятно? Ангус торопливо проходит мимо часов, в том числе и потому, что циферблат напоминает ему амбразуру, из которой может высунуться чье-нибудь лицо, и тянет за ручку двери. Он делает шаг вперед, чтобы окликнуть Рея, когда сталкивается с каким-то предметом, лежащим за порогом.

Это стул. Должно быть, Рей подпер им дверь, но только движение металлического доводчика опрокинуло его. Ангус плечом открывает дверь пошире и зацепляет за нее стул двумя ножками, прежде чем сделать еще один шаг. Впереди него не просто темнота. Неужели лестницу затопило? Если именно из-за этого Рей делает такие долгие вдохи, не пора ли уже остановиться? Даже если он дышит через рот, дыхание какое-то чересчур громкое. У Ангуса уходит слишком много времени на то, чтобы понять: он слышит заглушенный рев сушилки для рук в мужском туалете, расположенном между шкафчиками для одежды и верхней площадкой лестницы. И вода хлюпает там тоже.

– Рей, – кричит Ангус, – это ты?

Спустя мгновение сушилка выдыхает в последний раз. Он ждет, пока не становится ясно, что это был не ответ, и в эту паузу он хотя бы может расслышать, как в раковине плещется вода. Кто-то не закрутил кран. И придется его так и оставить, пока не включится свет.

– Рей, можешь хоть что-то сказать? – пытается он еще раз, напрягая голос до передела.

До громкости Вуди ему далеко, но ведь его рты и не разбросаны по всему магазину.

– Кто еще, кроме меня, не в силах поверить, что Ангус до сих пор кричит, а не идет туда, куда велено? Можно подумать, он не хочет, чтобы мы починили свет.

Ангус чувствует, как его придавливает к земле всеобщее неодобрение – дополнительная и куда более тяжкая темнота. Он приходит к убеждению, что Рей укрылся в туалете, напуганный темнотой, но ему слишком стыдно признаться в этом – именно этим и объясняется отсутствие ответа. Если он там прячется, Ангус не станет больше беспокоить его. Он сумеет открыть дверь у подножья лестницы и впустить тот свет, какой все же имеется в торговом зале. Тогда он сможет увидеть распределительный щит или просто видеть, а этого уже достаточно.

Ангус минует последние завитки мглы в том месте, где стоят шкафчики с именами на дверцах, без видимой причины напоминающие ему военный мемориал, и тут же погружается в темноту. Он запросто может вообразить, что готов шагнуть в бездонный колодец, пока не нащупывает справа перила, за которые можно ухватиться. Его сомнения отступают вместе с шумом из мужского туалета, когда сушилка снова принимается дышать. Неужели Рей не понимает, что это выдает его присутствие? Ангус считает за лучшее не думать о том, в каком душевном состоянии пребывает сейчас Рей, если он играет с автоматом в темной комнате. Может, отчаянно пытается высушить нервный пот, но и эта идея не радует Ангуса. Он поможет Рею и Агнес, а заодно докажет Вуди и всем остальным, кто относится к нему с таким же презрением, что Ангус способен преуспеть там, где многие другие, похоже, спасовали. Он держится за липкие перила и делает шаг вниз.

Ступенька ждет его ногу там, где нужно, и другая под ней – тоже, и так до самого нижнего этажа. Ему надо только довериться им, потому что он видит свою цель дальше лестницы, горизонтальную полоску света, такую узкую, словно след от ножа. Неужели Рей еще сильнее открутил кран? На самом деле Ангус не смог бы услышать здесь звук текущей воды. Может, Рей плещет себе в лицо холодной водой в темноте? Должно быть, он скрылся в туалете раньше, чем Вуди попросил его с Найджелом впустить Грэга и Росса. И теперь все зависит от Ангуса, и полоска света подтверждает это, приближаясь с каждым новым шагом, который он делает. А затем его правая нога соприкасается с поверхностью, лишенной края. Он на нижней площадке лестницы.

Пол поблескивает в слабеньком свете. Ангус цепляется за перила, пока опускает левую ногу, а затем он шагает через площадку. Его взгляд прикован к полоске света из-под двери, но этого недостаточно, чтобы видеть, куда ступаешь. Он даже не подозревает о препятствии, пока что-то не хватает его за ноги, и он летит в темноту головой вперед.

Это что, какая-то еще более глубокая тьма или же что-то необъятное поднимется из нее ему навстречу? Когда его ладони шлепают об пол, по рукам проходит дрожь, которая даже кажется успокаивающей по сравнению со всем остальным. Затем боль затихает, и приходит вопрос, обо что же он споткнулся. Ангус с опаской поднимается, оттолкнувшись от предмета, и успевает понять, что это чье-то тело. Кто-то совершенно неподвижно лежит на полу в темноте.

Ангус опускается на корточки у стены, но затем заставляет себя протянуть руку. Он касается подошв обуви. На ощупь они тонкие и хлипкие и развернуты друг от друга носками так, что на ум приходит клоунская походка. В правой подметке дырка, в которую попадает его палец, и он отдергивает его. Едва ли Рею понравится, если он об этом расскажет. Он ползет вперед на коленях и нащупывает руку Рея, которая царапает или царапала линолеум. Ангус поднимает ее за запястье в поисках пульса, хотя и никогда не делал такого раньше; он даже не вполне уверен, что сумеет что-то нащупать, потому что пульсирует его собственная покрытая синяками рука. Пальцы Рея вяло задевают его. Их прикосновение лишает Ангуса присутствия духа, главным образом потому, что они повреждены – их явно сломали. Он не выпускает запястье Рея, но так и не может понять, есть пульс или нет. Он осторожно опускает руку на пол и движется вдоль тела, пока не чувствует, что штанины намокли. Он стоит на коленях в луже воды.

Пол в левой части коридора – той, где щиток с предохранителями, – залит водой. Теперь он понимает, почему пол блестел и почему ему казалось, что звук льющейся воды сопровождает его на пути вниз. Если Рей стоял в воде, пытаясь починить пробки, а в туфле у него дырка… Но разве современные плавкие предохранители не должны быть безопасными даже в таких условиях? Невысказанный вопрос, кажется, поднимает Рея. Ангус слышит движение справа от себя и, напрягая глаза, замечает едва заметные очертания поднимающейся головы.

Он невольно протягивает свою покрытую синяками руку, чтобы поддержать его голову. Пальцы полностью проваливаются в какую-то распухшую массу. Он охает и задыхается, отдергивает руку и чувствует, как неведомая субстанция смыкается, словно грязь. Ангус недостаточно проворен, поэтому толстые и холодные вялые губы успевают сомкнуться на его ладони. А затем то, что сидит у Рея на груди, соскакивает с него с таким звуком, словно шмякнулся бурдюк с желе, и тяжело скользит по полу, останавливаясь между Ангусом и дверью.