Рэмси Кэмпбелл – Ночное дежурство (страница 49)

Книги с тем же успехом могли бы быть коробками с бесполезными вещами или даже вовсе пустыми. Вот как мало они значат, когда она расставляет их по алфавиту, предварительно выложив перед соответствующими полками. Откуда у нее такое чувство, ведь она любит книги и на работу в «Тексты» устроилась по этой самой причине? Возможно, роман Броуди Оутса отвратил ее от чтения, впрочем, она и так читает не часто с тех пор, как начала работать в книжном магазине, – на самом деле она не помнит, чтобы и ее коллеги много читали. В данный момент это просто странность, обдумывать которую нет времени, поскольку она понимает, что встало между ней и всеми этими книгами: недобрые предчувствия, связанные с Бриони. Когда она возвращается, оставив тележку у лифта, то замечает, что туман под прожекторами тяжелый, словно сопревший бархат, гигантская выцветшая занавеска, которая вяло сползает со стекла при ее приближении. А вдруг случится что-то экстренное? Сколько времени уйдет на то, чтобы добраться сквозь эту мглу к Бриони? Нужно верить, что с Бриони все хорошо, что нет причин подозревать иное. Джил ставит книги на стеллажи, двигает их вдоль полок и с полки на полку, чтобы поставить еще книги, которые опускаются со шлепками, такими же вялыми и повторяющимися, как и ее мысли. Вуди разгрузил тележку в секции Уилфа и расставляет книги со стремительной точностью и равномерным постукиванием, которое она невольно воспринимает как бесконечные слова критики в свой адрес. Бриони уже скоро должна быть дома – в смысле, у Джефа, – и когда они прослушают сообщение Джил, наверняка позвонят. И всё же, когда какая-то машина выныривает из тумана и останавливается перед входом в магазин, она надеется, что это они.

Но это вовсе не «гольф». Это «пассат», и с пассажирского сиденья выбирается Джейк. Все остальные работники тоже подъезжают: вот Грэг проходит мимо испачканной витрины. Джил подозревает, это из-за него Джейк наклоняется, чтобы обнять мужчину на водительском сиденье. Грэг разворачивается всем корпусом, спасаясь от этого зрелища, и тут же натыкается на неодобрительный взгляд Джил с другой стороны стекла.

Грэг доходит аж до охранных рамок и останавливается между ними, словно желает укрепить собой сторожевой пост. Джейк еще не успевает дойти до входа, когда Грэг произносит:

– Нет оправдания поведению, которое другим может показаться оскорбительным.

– Кого ты причисляешь к этим другим, кроме себя, Грэг?

Охранник Фрэнк с угрюмым видом выходит из секции «Эротика».

– Например, меня.

Джил не любит, когда силы неравны, будь то на школьном дворе или в любом другом месте.

– Может, однажды вы оба узнаете, на что это похоже, – обращается Джейк к Фрэнку и Грэгу. – Может, однажды ночью вас даже застукают на месте преступления, так что не зарекайтесь.

В этом заявлении больше агрессии, чем хотелось бы Джил. Она ограничивается тем, что улыбается ему, когда он отправляется в сторону комнаты для персонала, прежде помахав на прощание автомобилю. Грэг с Фрэнком, переглянувшись, негодующе качают головами, после чего Грэг удаляется вслед за Джейком. Джил сомневается, сознает ли он, как это выглядит в свете только что сказанного, и ей приходится подавить смешок. Миг спустя веселье проходит, и она остается один на один со своим сонмом книг.

Уж не начинается ли у нее простуда? Либо книги, которые она поднимает, либо ее руки становятся всё тяжелее, пока она находит место для очередного тома, очередного тома, очередного тома. Невообразимо и невыносимо, однако Вуди уже покончил со своими полками и отправился искать новые. Она же не в состоянии определить, жарко ей или холодно, или все попеременно; может быть, это воздействие тумана, который, должно быть, незаметно прокрался в открытые двери. Нельзя ли уехать под предлогом этих гриппозных ощущений? Неужели она встревожена настолько, что готова отправиться на квартиру к Джефу и ждать под дверью, если там никого не окажется? Да о чем тут, черт побери, переживать, кроме состояния собственного разума? Но все, что она знает: когда раздается трель телефонного звонка, звук ощущается как крючок, который впивается ей глубоко в мозг. Она срывается с места, чтобы схватить трубку аппарата у информационного терминала раньше, чем подойдет кто-то другой.

– Алло? – выражает она вслух свою надежду.

– Кто говорит?

Ей хочется верить, что размытый голос принадлежит Джефу, но нет смысла дурачить себя.

– Джил, – отвечает она, после чего прибавляет: – Джил из «Текстов» в Заболоченных Лугах.

– Привет, Джил. – За этим следует подавленный зевок, означающий, что ее собеседнику нет необходимости представляться. – Это Гэвин.

– А ты где? Звук какой-то странный.

Если быть точной, голос у него звучит так, словно его захлестывает шипение статического электричества. И ей даже кажется, что уже захлестнуло, пока он не отзывается:

– Не знаю. Потому и звоню.

– Ты не знаешь, где ты? Боже, Гэвин. – Она давно подозревала, что он принимает наркотики, и вот теперь она испытывает острую материнскую жалость к нему. – Что ты с собой сделал?

– Ничего. Это все туман. – Его голос садится, и она уже не уверена, правильно ли услышала его. – Нет, хуже тумана.

Она все еще считает, что тут замешаны наркотики.

– Гэвин, ты должен собраться и сказать, откуда звонишь.

– Я звоню по мобильному.

Обиженные интонации сменяются зевком, из-за которого он наверняка вдохнул полные легкие тумана.

– Но как ты попал туда, где сейчас находишься? – настаивает она.

– Сел на автобус, вышел на обычную дорогу, только шел я гораздо дольше, чем всегда. Должно быть, сбился где-то на боковую дорогу и не заметил. Ничего удивительного, когда тут такое творится.

– Хочешь, кто-нибудь поедет и попробует тебя отыскать?

– Не лучшая идея в этой мерзости. Но все равно спасибо. Я поворачиваю обратно, надеюсь, найду дорогу. Просто я понятия не имею, на сколько опоздаю.

– Мне передать Вуди?

– Я бы не прочь переговорить с ним лично.

Джил приходится напомнить себе, какую кнопку нажимать, чтобы удержать звонок Гэвина на линии и обратиться по громкой связи.

– Вуди, к двенадцатому аппарату, пожалуйста. Вуди…

Ее тут же прерывает голос из трубки.

– Эгей, я подскакиваю к телефону почти так же быстро, как ты, Джил. Что случилось?

– Гэвин где-то заблудился и не знает, когда доберется сюда.

– Вот уж точно, нашли мы на кого надеяться. Он что, не рискнул сказать об этом мне лично?

– Он как раз хочет. Он на линии.

– Ладно, переключай.

Вуди, судя по тону, готов обвинить Гэвина не только в отсутствии, но и в том, что он уже третий. Джил бросилась бы на защиту, если бы придумала как, но раньше, чем она находит какие-то слова, телефон уже исключает ее из разговора. Книги на полках взывают к ней, вынуждая вернуться к работе. Почти все ее коллеги заняты у своих стеллажей, единственные посторонние в магазине – двое совершенно лысых мужчин в креслах; они сжимают детские книжки с картинками так, словно, как и полагается детям, боятся, чтобы никто не отнял у них их сокровища, хотя вроде бы ни один из них не пытается читать. Когда Джил возвращается к своему занятию, она кажется себе частью механизма размером с магазин, частью механизма, обязанного производить удар за ударом, от которых, очень может быть, из книг выбиваются все знания, в них заключенные. Наверное, она слишком подавлена, если в голову лезут подобные мысли, – ее сознание точно похоже на серое болото. Может, это новое проявление того, что бросает ее то в жар, то в холод и тянет вниз руки, даже в те короткие мгновения, когда в них нет книг. Но все же она не настолько подавлена, чтобы не кинуться к информационному терминалу, когда телефоны трезвонят хором.

– Алло? – выдыхает она.

– Это опять я.

– О, Гэвин. – Она старается скрыть свое разочарование. – Тебе нужен Вуди?

– Нет, не надо. Ты подойдешь.

Она ответила бы с наигранным негодованием или даже не вполне наигранным, если бы его голос не казался таким далеким и готовым кануть в небытие.

– Для чего именно?

– Я уже пытался объяснить ему. Мне кажется, хоть кто-то должен меня выслушать.

– Я могу, но к чему ты клонишь?

– Я сам до конца не понимаю. Потому и решил, что лучше позвонить, пока еще есть возможность. Туман не идет на пользу моему аккумулятору.

– Так, может, поэкономить заряд, вдруг понадобится, когда тебя будут искать?

– Не представляю себе, кто смог бы меня здесь найти. – Джил кажется, нарастающая волна помех уже унесла прочь его голос, пока он не произносит: – Что это?

Она предполагает, что этот вопрос он задал самому себе, но все равно успевает выпалить:

– Что там, Гэвин?

– Я подойду посмотреть. Слушай, пока иду, расскажу тебе… – Он подавляет зевок или же судорожно вдыхает. – Не вешай трубку.

– Так я и не вешаю.

– То ли я почти дошел, то ли это автобусная остановка. Там свет, только какой-то странный.

– Чем именно?

– Он не должен быть таким. В общем, когда утром я вернулся домой, я начал смотреть…

– Алло? Гэвин? Алло?

Только шум помех. Крепче прижав трубку к уху, Джил вроде бы улавливает слабый звук его голоса, только теперь он уже разговаривает не с ней. Это всё, что она понимает по интонации, прежде чем голос еще глубже погружается в шипение помех, и она почти видит, как они вздымаются торжествующей волной. А потом телефон превращается в мертвый кусок пластмассы, и она уже опускает трубку, но Вуди успевает подключиться, чтобы узнать: