Рэмси Кэмпбелл – Ночное дежурство (страница 47)

У ног Конни лежат три фотографии Броуди Оутса. Джил не жалко оформления – наверное, оно не нужно теперь, когда автор уже побывал в магазине, – и она не позволит себе сосредоточиться на впечатлении, будто Конни вытирает туфли о ее собственное лицо. Она торопливо проходит мимо охранника Фрэнка, который, похоже, озабочен видом тумана, когда Конни окликает ее:

– Джил, я сложу все это тебе на тележку.

Джил хочется сделать вид, что она не услышала. Она никак не ожидала, что при звуках голоса Конни все ее тело оцепенеет, словно усохшее и искалеченное, а во рту появится совершенно омерзительный привкус. Она оборачивается и видит, что Конни указывает на книги, вынутые из витрины.

– Как это мило с твоей стороны, – произносит Джил приторным голоском, но даже это не помогает перебить привкус во рту.

– А недурно получилось, правда? Ты можешь поставить их вместе с подписанными экземплярами на край стеллажа. Может, они разойдутся быстрее, если люди смогут пощупать их.

– Хочешь сказать, что-то еще осталось после вашего представления? Неужели все прошло не настолько удачно, как планировалось?

Конни размыкает пухлые розовые губы, чтобы подозвать Джил. От этого движения ту слегка тошнит, но она невольно подходит, чтобы расслышать шепот Конни:

– Не настолько удачно, как должно было, о чем нам всю дорогу твердила наша звезда. Он обвинил всех, кроме тумана и собственной книги. Боюсь, досталось и твоей витрине.

– Ах, простите. Придется мне стараться еще больше.

– Джил, я тебя не критикую. Я просто передаю его слова. Сомневаюсь, что мы могли сделать для него больше, чем уже сделали, – все мы.

– Что ж, ладно, – бормочет Джил вполголоса и уже собирается пройти в комнату для персонала, когда Конни прибавляет:

– Так ты готова к марафону?

– Полагаю, готова, как и все остальные.

– Кто-то согласился посидеть с твоей дочкой, Бриони, кажется, ее зовут? Значит, кто-то о ней позаботится.

– Ее отец. – Джил словно выплевывает затхлый привкус с этой фразой, и тут же прибавляет: – Он очень хорошо заботится о других, если недолго.

Конни либо нечего на это ответить, либо возможные слова не кажутся ей нужными, однако вид ее сомкнувшихся губ и отсутствующее выражение лица подталкивают Джил к вопросу:

– Можно спросить, откуда ты знаешь имя моей дочери?

– Да вроде бы слышала в тот день, когда ты приводила ее сюда.

Джил не помнит, было ли такое. Но она знает точно, что Конни ее переиграла. Когда она отворачивается, рот наполняется горькими словами и их вкусом, и она слышит обещание Конни:

– Когда спустишься, они будут тебя ждать.

Она имеет в виду книги – лишние экземпляры, которые она заказала и спихнула теперь на Джил. Двое мужчин, которые сидят в креслах с незапамятных, как кажется Джил, времен, провожают ее взглядами. Она прикладывает свой пропуск к пластине в стене и едва не дает двери пинка. Наконец та открывается, и она следует за своими короткими выдохами наверх, в комнату для персонала.

У разных концов стола сидят Росс и Мэд, между ними – Агнес. Она чопорно хмурит брови, словно негодующая дуэнья, и все трое дружно молчат. И все они, похоже, рады видеть Джил хотя бы потому, что можно перевести на нее взгляд. Когда она проводит своей карточкой через прорезь под часами, из своей берлоги выскакивает Вуди.

– Вот и ты. Я уж думал, мы потеряли еще одного члена команды.

Джил не знает, то ли улыбка и красные глаза делают его слова настолько бездумными, то ли он просто слишком вымотался, чтобы думать. Росс цепенеет, чтобы не передернуться от отвращения, и Агнес раскрывает рот вместо него, тогда как у Мэд такое лицо, словно она похлопала бы его по плечу, если бы смогла дотянуться. Джил пытается хотя бы немного снять напряжение словами:

– Скоростная трасса закрыта. Мне пришлось добираться по старой дороге.

– Конни мне сказала, – отзывается Вуди, вероятно, имя в виду трассу, а от звука имени у Джил сводит скулы. – Хотите узнать хорошую новость?

Он улыбается так неистово, что напрягаются все его слушатели. Отзывается Росс:

– Если таковые еще существуют.

– Эгей, а что это я не вижу вокруг улыбок? Что у нас тут, поминки? – Когда все, кроме Агнес, выдавливают из себя улыбки, чтобы утихомирить его, Вуди продолжает: – Так вот, хорошая новость. Вы только что ее слышали. Ваша скоростная трасса заблокирована.

Недоуменное молчание нарушает Мэд:

– И это хорошо?

– На данный момент, да. Единственный раз, когда мы вполне обойдемся без покупателей, которые приходят в магазин и нарушают порядок на полках. Подозреваю, раньше следующего утра нам не опустошить хранилище. Сегодня днем пришла большая партия товара, а у нас на одного человека меньше.

– Вы все время об этом упоминаете, – возмущается Агнес. – Неужели вы не понимаете, что Росс…

– Божечки, прошу прощения, я ведь еще не сказал вам. Нам пришлось избавиться от Уилфа.

– Уилфа? – повторяет Агнес, едва не срываясь на крик. – Что вы имеете в виду – «избавиться»?

– Выбыл. Ушел. Уволен.

– Как это? Он говорил на похоронах, извини, Росс, что будет сегодня в магазине.

– И он уж точно здесь отметился. Именно по этой причине больше его здесь нет.

– Но нельзя же уволить человека просто так. Что же он такое сделал?

– Напал на посетителя и пытался его удушить. Полагаю, вы бы тоже не стали держать на работе парня, который так поступил.

– А кто подтвердит, что Уилф сделал то, о чем вы говорите? – вмешивается Мэд.

– Я. И все, кто был здесь, когда наш автор раздавал автографы. Кроме того, имеется запись с камеры наблюдения.

– Я хочу посмотреть, – произносит Агнес.

– Когда у тебя будет доступ, тогда посмотришь. Если к тому времени записи не устареют и их не сотрут.

Агнес раскрывает рот, но тут в качестве чревовещателя вступает Ангус:

– Директор, перезвоните, пожалуйста, на тринадцатый телефон. Директор, на тринадцатый телефон.

– Я упорядочил всё на полках в хранилище, так что можете сразу отправляться туда. Первым делом расставляете свои книги, а потом решим, кто возьмет на себя стеллажи Уилфа, – приказывает Вуди и молнией летит в кабинет.

Агнес с грохотом опускает локти на стол.

– Не понимаю, чего он от нас вообще ожидает, когда разговаривает с нами в подобном тоне.

– Мне не кажется, что он сказал что-то обидное, – возражает Мэд.

– А, значит, мы команда только до тех пор, пока это нас устраивает? – она так испепеляет взглядом всех по очереди, что никто не решается ответить, а затем продолжает: – Не понимаю, почему мы должны и дальше здесь работать, если он ни с того ни с сего может вышвырнуть, кого пожелает и когда пожелает.

– Но тут все не так просто, – отзывается Росс. – Похоже, у него действительно был повод.

– Ты-то точно последний человек на свете, который пожелал бы, чтобы мы лишились кого-то еще. Что скажут остальные?

Джил приходится справиться с потрясением, которое вызвали слова Агнес, обращенные к Россу, прежде чем она может ответить:

– Мы ведь уже здесь. Ты говоришь, мы команда. Значит, не захочешь нас подводить.

Она понизила голос. Сначала ей кажется, она пытается сохранить их разговор в тайне от Вуди, но он вряд ли слышит их, потому что повторяет в телефон: «Кто говорит»? Однако у Джил мгновенно возникает ощущение, что их спор подслушивает кто-то из хранилища, ей даже кажется, она слышит, как кто-то прислоняется щекой к двери, вот только шорох раздается где-то рядом с полом, значит, этот некто должен был встать на четвереньки. Она вздрагивает, когда кто-то входит в комнату, но это всего лишь Рей выглянул из своего кабинета.

– Джил права, – бормочет он негромко. – Давайте переживем эту ночь, покажем начальству, какие мы надежные работники, а уж потом я поговорю с Вуди обо всем, о чем вы только пожелаете, даю слово. Если хотите, я даже переговорю с американцами, пока они здесь, но это если представится возможность.

– Это было бы неплохо, правда? – Мэд обращается к Агнес, но та смотрит на нее так, словно у Мэд вообще нет права голоса. Джил готова согласиться с Мэд, по большей части из-за ощущения, что они по уши увязли в трясине застоявшихся переживаний, когда по воздуху разносится голос Конни.

– Джил, к витрине, пожалуйста. Джил, к витрине.

Это напоминает Джил, что стены здесь, наверху, лишены окон. Ничего удивительного, что она почти задыхается. Она с облегчением покидает комнату, хоть в конце пути ее и ждет Конни. Конни стоит перед витриной, барабаня ногтями одной руки по тележке в ритме какой-то детской песенки, заглушенной Вивальди из-под потолка.

– Я думала, ты уже успела спуститься, – произносит она. – Лучше пока сложи эти книги на пол на краю стеллажа. Сегодня ночью нам понадобятся все тележки до единой.

«Какая жалость, что тебе пришлось дожидаться меня ради такого дела», – Джил уже готова сказать что-то подобное вслух, когда Конни спрашивает:

– Не хочешь забрать?

Она указывает на три версии Броуди Оутса носком своей дорогущей разноцветной кроссовки.

– Оставляю за тобой право решать, куда их следует повесить, – отвечает Джил с самой сладкой своей улыбкой.