Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 49)

Казалось, его ударам не будет конца. Он с силой бил меня в грудь, чего никогда раньше не делал; боль была невыносимой. Тряс меня до беспамятства, словно хотел выгнать из меня какого-то демона. Раз за разом я ударялась затылком о напольную плитку, надеясь, что вскоре наконец потеряю сознание. Рано или поздно до этого должно было дойти. Я желала, чтобы этот момент наступил как можно раньше.

Внезапно Роберт прервался. Я глянула ему в глаза, с надеждой ища хорошо знакомую жалостливую искорку, но в них не было и намека на нее. Он был все так же разъярен. И я поняла, что это всего лишь перерыв. Муж утомился, издеваясь надо мной, и потому позволил себе минуту отдыха.

Подошел к холодильнику, вытянул из него бутылку просекко, а потом, что-то пробормотав себе под нос, замахнулся и разбил ее на полу возле меня. Я почувствовала, как холодное вино брызнуло мне на щеки. Острые осколки разлетелись по подиуму.

Затем я услышала характерное шипение — это Роберт открыл бутылку с пивом. Он стоял, повернувшись лицом в сторону моря. Решив воспользоваться этим, я начала ползти к лестнице, не обращая внимания на осколки. Я даже не почувствовала, что раню себе руки и оставляю кровавые следы, — понимала, что должна, пока не поздно, добраться до кабинета.

Роберт продолжал стоять, отвернувшись. Он говорил что-то самому себе, время от времени потягивая пиво из бутылки. Я была уверена, что Роберт не заинтересуется мной, пока не опорожнит ее. Но, заметив, как быстро он пил, осознала, что времени у меня в обрез.

Когда мне удалось добраться до лестницы, я взялась за перила и поднялась. Несколько первых ступенек одолела с трудом — сильно кружилась голова. Потом стало получаться лучше. На втором этаже пришлось прислониться к стене, чтобы не свалиться. Краем глаза я увидела красные следы, которые оставила за собой.

Войдя в кабинет, сразу послала Вернеру код активации. Он должен приехать сюда немедленно. Мне срочно нужна его помощь.

Снизу до меня донесся крик. Бешеный рык раненого зверя. Потом я услышала, как Роберт взбегает по лестнице.

— Пожалуйста… — взмолилась я, глядя на мерцающий на черном поле курсор.

15

Телефон в моем кармане снова завибрировал. Догадаться, кто пытается связаться со мной, было несложно. Этот номер знали только двое, а отец писать эсэмэски не привык. Так что даже не нужно было доставать аппарат, чтобы понять, что пришел очередной код активации. Но в данный момент у меня не было возможности воспользоваться им. К тому же сейчас более важным для меня являлось другое. Межрегиональной автотрассой, носящей номер 11, я следовал в сторону Пилы, впервые в жизни соблюдая скоростной режим и согласуя свое движение с дорожными условиями и ограничениями.

Этому весьма способствовало и вождение на стареньком «Пежо 206», однолитровый движок которого не позволял разогнаться как следует. Купил я его в Жнине, неподалеку от Бискупина, сразу после того, как впопыхах покинул гостиничный номер. Собираться не было времени, и я взял с собой лишь телефон и деньги. Даже ноутбук оставил там. Эх, если бы времени было чуть больше…

Тогда в расчет принималось лишь то, что нужно бежать как можно быстрее. Когда полицейский и сотрудник отеля двинулись в мою сторону, меня в номере уже не было. В тот момент я спешил по двору к выездным воротам. Перелез через них, а потом повернул направо и побежал вперед. Не понимал, куда бегу, но направление не имело значения.

Я миновал начальную школу из красного кирпича, похожую на какое-то здание из фильма ужасов, а потом погнал вдоль очень похожих друг на друга частных домов.

Наконец Бискупин остался позади, а я продолжал двигаться неширокой асфальтовой дорогой между полями, не зная, куда попаду. Наконец достиг села Гоголково — и лишь тогда сориентировался.

Ближайшее банковское отделение и автомобильная комиссионка находились в Жнине. Не задумываясь о верности этого направления, я пришел туда после полуторачасового марша.

Соблюдение формальностей заняло у меня прилично времени, а я боялся, что полиция уже идет по моему следу. Правда, они не могли точно определить, в какую сторону я поверну, но было достаточно чьего-нибудь внимательного взгляда, чтобы узнать меня на дороге и сообщить об этом в ближайший полицейский комиссариат.

Чем меньше населенный пункт, тем в большей безопасности ты там находишься. Люди в таких местах интересуются исключительно собой и своими делами. Их не трогает, что по всей стране разыскивается жуткий убийца.

Поэтому сейчас я мог спокойно двигаться в сторону Пилы, объезжая города стороной, чтобы не рисковать. Постепенно я вышел на финишную прямую. Ева была уже где-то совсем близко.

На время я выехал из Велькопольски, направляясь к Жнину, но теперь вернулся обратно. Я не знал точно, где находится нужное мне место, но наверняка на территории воеводства. Может, как раз в Пиле?.. Хм, это лишь предположение. Ева не оставила мне никаких подсказок. Единственное, что я понял, — речь идет о каком-то месте в Велькопольске.

Месте, которое узнаю только я.

Я по-прежнему не имел понятия, что это означает и почему только мне должно быть известно время встречи. Это казалось бессмыслицей, поскольку я не видел никакой связи этого хоть с каким-то событием из нашей жизни.

Я размышлял очень напряженно, но так ни к чему и не пришел. Переводил эту фразу на английский язык, старался наложить на какую-либо песню… Все напрасно. Имей я доступ к «Гуглу», возможно, и обнаружил бы какую-нибудь связь, но сейчас был вынужден надеяться исключительно на себя. Даже если б я захотел остановиться в «Макдоналдсе» и присесть где-нибудь в уголке, чтобы воспользовался вай-фаем, то не смог бы. Купленный в комиссионке дешевый телефон относился к временам, когда это устройство использовалось только для звонков.

Вынув аппарат из кармана, я глянул на дисплей. Оказалось, не ошибся, решив, что это Кассандра старается со мной связаться. Уже в который раз за день… А вдруг произошло что-то, о чем мне нужно срочно узнать?

Что-то изменилось?

Что ж, если все пойдет по моему плану, через некоторое время я смогу все узнать у нее самой.

Кассандра сообщила мне свой адрес, когда мы договорились об условиях нашего сотрудничества. Я должен был появиться в Ревале после того, как найду последнюю подсказку или, даст бог, и саму Еву. Но ситуация изменилась. Помощь Кассандры мне нужна уже теперь. Без нее мне трудно понять скрытый смысл слов моей невесты. Мне нужно место, где я мог бы поразмыслить, не оглядываясь через плечо. И кроме того, требовался компьютер с доступом в интернет.

Я понимал, что не могу обратиться ни к кому другому. Кассандра была моим единственным спасением.

А вот мог ли я быть таковым для нее? Об этом она твердила мне, когда рассказывала об ужасе, который была вынуждена испытывать годами. Я не желал знать подробностей. Мне вполне хватало того, что муж над ней издевался. И что она наконец решилась вместе с сыном освободиться от него…

Безусловно, я помог бы ей, даже если б эта акция не была взаимовыгодной.

А может, я только хотел так думать? Может, в реальности мне не хватило бы эмпатии и я сосредоточился бы лишь на решении собственных проблем?

Но так или иначе было ясно: мы нужны друг другу.

Еще раз глянув на телефон, я спрятал его в «бардачок» и прибавил газу. Движение по польским дорогам с предписанной скоростью выглядит подозрительнее, чем с нарушением правил.

От Ревала меня, по моим подсчетам, отдаляло более 200 километров. Поскольку Кассандра больше не присылала мне сообщений, чтобы проинформировать об изменении намерений, я надеялся достичь города примерно через три часа, если не нарвусь на какие-нибудь дорожные работы.

16

Роберт ворвался в кабинет в состоянии дикого бешенства. По его глазам я увидела, что человек, за которого я когда-то вышла замуж, полностью погрузился во мрак. Его сменил кто-то иной. Этот чужой мужчина снова начал трясти меня, оскорблять, угрожать и сбрасывать с полок все мои книги.

Перед тем как он вытащил меня в коридор, я успела еще раз взглянуть на «РИЧ». Вернер пока так и не появился. Я опасалась, что полиция, напав на след, задержала его. Иного объяснения не было…

Я многое отдала бы за то, чтобы увидеть местные сообщения из Велькопольски и Опольщины. Если мне этой ночью суждено быть замученной собственным мужем, я хотела хотя бы знать, нашел ли Дамиан след своей Евы…

Роберт избивал меня почти час, то давая мне надежду на окончание мук, то снова уничтожая ее. Его движения становились все резче, а удары — все сильнее. Он возбуждался, видя, что мне становится все хуже. Он чувствовал себя повелителем жизни и смерти, упивался сознанием того, что именно от него зависит все, что со мной произойдет. Он забыл, что такое жалость, — и мне уже не верилось, что когда-нибудь снова вспомнит.

Я молилась только о том, чтобы это не затянулось слишком надолго.

Во время одного из перерывов я почувствовала, что все мое тело — одна сплошная боль. По мне будто проехался туда-сюда автомобиль. Я понимала, что о маскировке ран и синяков нечего и думать. Это ломало мой план побега, так как избитая женщина сразу привлечет внимание окружающих. А я должна сбежать незамеченной.

Я отогнала эти мысли, глядя на Роберта, стоящего возле книжных стеллажей. Он опирался на одну из полок и старался отдышаться, словно только что совершил забег. Плечи его поднимались и опускались.