Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 50)
Могла ли я и дальше надеяться на то, что мне удастся сбежать? Что все это закончится здесь и сейчас? Муж все больше бесился. Обычно на данном этапе уже проявлялись первые признаки того, что его эмоции идут на спад. Но не в этот раз…
Роберт повернулся и с презрением глянул на меня. Затем подошел и с размаху пнул по ребрам. Я, скорчившись, завыла, уже не понимая, что приносит мне бо́льшую боль — то ли удары, то ли следующие за ними оскорбления.
— Роберт…
— Заткни пасть! — крикнул он и снова пнул меня.
— Оглянись, посмотри, что ты делаешь… — Я шептала так тихо, что даже не понимала, слышит ли он меня.
Собрав силы, подняла руку и показала на коридор. Он на мгновение повернулся и глянул на кровавые потеки на стенах. Затем, скривившись, повалял меня ногой, как бесформенный куль.
— Что я делаю? — процедил он. — Это ты испоганила весь этот гребаный дом!
Ногой перевернул меня на грудь и придавил меня так сильно, что, казалось, послышится звук хрустнувших ребер. Роберт старался перенести на меня вес всего своего тела.
— В доме… — выдохнула я, — полно крови…
Он глянул на меня с бешенством.
— Подумай… что будет…
— Когда что? Когда ты позвонишь в полицию? Пожалуйста, звони!
Он убрал ногу и полез в карман за телефоном. Зажал его в руке и, стиснув зубы, ткнул им мне в лицо. Аппарат попал прямо в глаз, причинив ужасную боль. Мне показалось, что я никогда больше не смогу поднять веко. Но позволила себе только тихонько ойкнуть.
— Войтек…
— Что Войтек? Будешь теперь прикрываться ребенком, потаскуха гребаная?!
— Увидит…
— Он увидит только, как тебя зарывают, мать твою, в песок!
Ухватившись за мою блузку, разрывая материю и швы, Роберт потащил меня в коридор. Две верхние пуговицы отлетели сразу, остальные еще держались. Он волок меня по полу, а потом по ступенькам, делая так, чтобы по дороге я побилась как можно сильнее. Голова моя стукалась о ступеньки, а он еще и поднимал меня на каждой из них — специально старался сделать побольнее.
Когда мы оказались внизу, я снова впала в полубессознательное состояние, думая лишь об одном. Неважно то, что станет со мной. Меня уже не беспокоило, остановится Роберт или нет. Я переживала лишь, что в таком состоянии не успею убрать кровавые потеки и привести в порядок весь этот бардак, а Войтек его увидит.
Но я быстро отбросила эту бредовую мысль. Надо сосредоточиться на том, что продолжается здесь и сейчас. Попробовать спастись. Не с помощью физического отпора, давать который уже поздно. Я должна попробовать уговорами прекратить буйство своего мужа.
— Ты, грязная потаскуха… — процедил Роберт, перетаскивая меня в зал.
В голове у меня гудело, но не так громко, чтобы я не слышала его слова. Каждое из них подтверждало, что Роберт по-прежнему готов на все.
— И ведь знала, что все так закончится…
Он снова швырнул меня, как мешок с мусором. Чуточку передвинувшись, я уперлась в остекленную дверь террасы. Выглянула наружу. Хотя дождя не было, мне показалось, что я смотрю через стекло, покрытое каплями.
— Ты долго этого добивалась, падаль…
Он пнул меня в спину. Я дугой выгнулась от боли, уже не понимая, откуда она исходит. Роберт схватил меня за плечо, повернул к себе и ударил кулаком в лицо. Он сделал это с ненавистью и жестокостью человека, который долгие годы сдерживался — и вот наконец дал волю своим худшим эмоциям.
Может, именно это сейчас и происходило?
— Роберт… Ты не можешь…
— Чего не могу?
— Натворить…
— Перестань, твою мать, так шептать!
Полностью потеряв над собой контроль, он начал бить меня по ребрам, как боксерскую грушу. Бил, не соображая ничего. Удар! Другой, третий, четвертый!
— Убьешь меня… — хватило сил сказать.
Он не услышал. Даже не заметил, что я начинаю заходиться кровавым кашлем. Красные брызги полетели на его белую сорочку, на подвернутые рукава. Мышцы напрягались при каждом ударе. Я видела его бицепсы и ощущала их силу.
Внезапно удары прекратились. Роберт, тряхнув головой, схватил меня за бедра. Дернул за ноги, раздвигая их в стороны. Я уже не понимала, что со мной происходит.
Он кричал, что я от него гуляю, когда его нет дома. Что принимаю здесь случайных «сукиных сынов» с улицы. Что начала изменять ему с работниками, которых он принял следить за мной…
Затем раздвинул мои ноги еще шире — и вдруг ударил прямо между ними. Удар был тяжелым, но если б Роберт нанес его даже вполсилы, то все равно лишил бы меня дыхания. Я почувствовала себя полностью парализованной. Боль, охватившая меня, исходила, похоже, из самого чрева. Я была не в состоянии выдавить из себя хоть слово.
Роберт поднял меня и, размахнувшись, словно куклой, ударил моим телом в дверь террасы. Прежде чем стекло разлетелось от удара, мне удалось прикрыть часть лица рукой.
Наружу я не выпала, поскольку муж крепко держал меня. Не сделай он этого, какой-нибудь кусок стекла наверняка распорол бы мне шею.
Жаль, что такого не случилось. Уж теперь-то я прекрасно понимала, что имел в виду Эдгар По, когда писал о демоне извращенности. О бесе противоречия и самоуверенности, что сможешь перешагнуть через себя и поступать вопреки логике.
«Убей меня, — просила я мысленно. — Убей!»
Я понимала, что оставлю сына во всем этом сумасшествии. Понимала, что Роберт не понесет никакого наказания. Что моя смерть будет абсолютно бессмысленной и после нее меня ждет исключительно пустота…
Впрочем, Роберта не трогали никакие просьбы. Схватив меня за руку одной рукой, он другой стиснул мой подбородок и потащил на середину столовой, где бросил на пол. Мое тело безвольно рухнуло…
Он пошел к холодильнику. Я еле смогла повернуть голову. Взгляд мой уперся в ирис в горшке. Полностью забыв о нем, я не поливала его, и растение почти высохло.
Закрыв глаза, я лежала полностью обессиленная, не в состоянии даже попытаться убежать. Сколько времени прошло с того момента, когда муж начал избивать меня?
Вернувшись, чтобы закончить свое дело, Роберт встал надо мной, широко расставив ноги. Специально, словно провоцировал меня на последнюю, безнадежную попытку спастись. Может, я и попыталась бы, если б могла хотя бы поднять руку…
Я не понимала: он одолел меня физически или психически? В моем положении мне было не под силу понять причину своей слабости. Я просто уплывала, и этот свет становился для меня все менее реальным местом. До такой степени, что, когда я глянула в сторону разбитых дверей, мне привиделась стоящая в них какая-то фигура…
Лишь через несколько секунд до меня дошло, что там и вправду кто-то стоит. И это не просто кто-то. Я поняла, что вижу Вернера.
Моей первой мыслью было: если он действительно появился здесь, то должен немедленно убегать. Ему не справиться с Робертом. Кроме того, что у моего мужа имидж серьезного человека, он еще и поднаторел в мордобое. Он принадлежит к числу людей, приходящих в клубы в основном для того, чтобы с кем-нибудь подраться. Не знаю, чего он стремился этим добиться. Возможно, хотел доказать, что, несмотря на воспитание в хорошей семье, может постоять за себя на улице? Впрочем, благодаря проведенным в «качалке» часам, так оно и было. Так что Дамиан не смог бы одолеть его даже в бою по правилам.
Я заморгала в надежде, что вот сейчас фигура на террасе растворится в темноте.
Темнота… Господи! Сколько же времени прошло с того момента, когда Роберт начал измываться надо мной? Лишь теперь до меня стало доходить, что очень много. Мой разум медленно возвращался в нормальное состояние. Паралич отступал.
Чего нельзя было сказать о моем теле. Казалось, оно принадлежит не мне.
Роберт ударил меня в живот, потом примерился и нанес удар выше. У меня снова перехватило дыхание.
— Эй! — раздался крик.
Муж от неожиданности замер, а я узнала этот голос — голос Вернера.
Он и вправду здесь.
И вправду должен убегать как можно быстрее.
17
Времени для принятия решения у меня не было. Когда подъехал к вилле и услышал крики, я уже понимал, что добром это не кончится. Зашел с тыла, намереваясь разведать обстановку, когда вдруг раздался звон разбитого стекла.
То, что я увидел, подтвердило все мои опасения.
Кассандра правдиво описала мне свою плачевную ситуацию, но никогда не говорила, что муж издевается над ней в такой степени. Назвать это пытками — значит не назвать никак.
Моим первым намерением было позвонить в полицию. Но по понятным причинам пришлось сразу же отказаться от него.
Когда мужчина повернулся ко мне спиной, я решил, что у меня есть шанс. Можно было сбить его с толку, а при удачном раскладе и обезвредить. Достаточно найти что-то тяжелое и врезать ему по затылку.
Но когда он снова стал ее бить, я сделал худшее из того, что мог предпринять, — и утерял элемент внезапности.
— Эй! — окликнул я его.