Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 26)
Чуть улыбнувшись, я кивнула и продолжила:
Я представила себе, как он доволен, говоря это.
Снова глянула в сторону двери. На этот раз не услышала внизу никаких звуков и, продолжая переписку, насторожилась.
На несколько секунд, стараясь сообразить, что к чему, я «умолкла». Дамиан, видимо, верно истолковав мое затруднение, пояснил:
Я вновь кивнула, словно он мог это видеть.
3
Кассандра Рейманн оказалась именно такой, какой я себе ее представлял, — загадочная, немногословная, холодная. Возможно, даже равнодушная. Однако как раз равнодушие делало ее притягательной. И подумать только — этот образ сложился из букв на экране… Впрочем, чему удивляться? Ведь люди начали представлять себе образы тех, кого никогда не видели, еще со времени появления первых книг.
Блицер не был мастером золотых афоризмов, но однажды ему удалось выдать нечто мудрое. Он сказал: «Музыка отражает действительность». Более удачной формулировки мне слышать не приходилось. А человеческая речь лепит образы людей, и по ней можно определить их истинные помыслы. Главное — уметь пользоваться этим своеобразным инструментом исследования.
Кассандра, бесспорно, умела. Была скупой на слова, держала дистанцию, и временами складывалось впечатление, будто тема нашей переписки интересовала ее постольку-поскольку.
А может, я преувеличиваю? Может, просто нарисовал себе в уме образ сильной, изворотливой и совершенной во всех отношениях женщины, чтобы тешить себя мыслью об игре в своей команде только лучших специалистов? Но я не собирался в это вникать. Сейчас расчет был на обнаруженный след.
Меня не покидала уверенность в том, что сразу после ввода пароля я увижу сообщение от Евы. И в том, что она по-прежнему жива. Будучи нареченным, такие вещи попросту знаешь. Даже несмотря на десять лет, прошедшие после сделанного тобой предложения…
Но какой же пароль надо ввести?
Это должно было быть что-то, известное только мне. Ева наверняка надеялась, что после обнаружения фотоснимка с концерта «Фу файтерс», расшифровки «Лучших дней» и нахождения соответствующего файла с изображением Человека-паука только я смогу попасть на нужную страницу. Ее не покидала уверенность, что мне окажется под силу открыть эту дверь.
В раздумье я подпер голову руками, подбирая в уме возможный пароль. Он точно не мог быть привязан ни к одной из подсказок — из опасения, что им может воспользоваться кто-то чужой. Еве нужна была иная система проверки — типа одноразового кода доступа, высланного в эсэмэске, которое получит только один, нужный человек.
Я ходил кругами по комнате, гадая: что бы это могло быть? Проблема состояла не в том, что у меня не появлялось никаких мыслей. Наоборот, их в моей голове крутилось более чем достаточно.
История нашего союза была весьма богата, но я мог выловить из памяти фактически всё. Дурачества в «ИКЕА» или соревнования по скоростному надеванию наволочек на подушки — это лишь капля в море…
Подойдя к окну, я выглянул наружу. Автомобиль родителей стоял на охраняемой стоянке мотеля. Оставив его мне, они вернулись в город на автобусе. Старенькая «Шкода Фелиция» выглядела как музейный экспонат, но ездила. К тому же на газе, что с учетом моих ограниченных средств значительно облегчало жизнь.
Только сначала надо определиться, куда ехать…
Опершись на подоконник, я глубоко задумался. В голове выныривали и плыли в потоке мыслей случайные слова. В конце концов я вдруг понял, что некоторые из них могут оказаться подходящими. Подумалось: может, старый, испытанный метод проб и ошибок окажется в данном случае лучшим?
Сев за включенный «Асус», я набрал первое слово — AMZBGMAN. Это был один из кодов в игре с Человеком-пауком — единственной игре, к которой мне удалось приобщить Еву. Играла она только с одним условием — чтобы звучал одноименный музыкальный хит. Ввод кода приводил к тому, что главный герой превращался в Бэгмена — существо с мешком вместо головы. Я посчитал, что этот пароль не хуже других, и потому начал именно с него.
На экране появились звездочки, а когда я нажал «ввод», то сердце у меня стучало, как молот по наковальне…
Появился черный экран с белым черепом. Через минуту под ним заморгала информация, указывающая на неудавшийся вход, — «1/3».
Ну, тут и думать особо нечего: одну из трех попыток я загубил. Выбранный мною метод непригоден. Выругавшись себе под нос, я признал, что подобный результат, в общем-то, и ожидался. Ева готовилась так скрупулезно, что позаботилась о самых разных мерах безопасности.
У меня не было уверенности в том, что после третьей неудачной попытки страница не исчезнет бесследно. Это запросто, если есть какая-то встроенная система самоуничтожения…
Поднявшись со стула, я снова подошел к окну — словно таким способом мог что-то изменить.
Итак, для подбора нужного пароля у меня остались две попытки. На обдумывание дальнейших действий имелась только одна.
Наблюдая за людьми, приезжающими в ресторан, на теннисные и бадминтонные корты, я завидовал жизни, которую они вели. Вероятно, более всего их беспокоило лишь то, что на выходных оставалось больше времени, чем им было нужно.
Я поймал себя на мысли, что в обычной ситуации меня это не беспокоило бы. Владелец «Спайс Икс» наверняка уже вычеркнул меня из числа своих работников, не сумев со мной связаться. И теперь с подачей цыпленка — основного блюда в меню — покончено.
Вспомнилось утверждение моего хозяина о том, что все блюда из птицы абсолютно уникальны, потому что курица — единственная живность, которую мы употребляем как перед ее рождением, так и после ее смерти. В этом утверждении было что-то поэтическое, но в данный момент оно никак не способствовало решению моей проблемы.
Я вздохнул, стараясь повернуть мысли в нужном направлении. Снова стал кружить по номеру, почесывая в затылке, и никак не мог прийти к чему-нибудь конкретному…
Наконец остановился у ноутбука, глянул на монитор — и буквально одеревенел. На экране вместо черепа появились электронные часы с обратным отсчетом времени. Не знаю, когда он начался, но до его конца осталось около восьми минут.
Временное ограничение. Ева позаботилась не только о количестве попыток ввода пароля, но и о времени на принятие решения.
Я чувствовал себя так, словно это отсчитывались секунды до моего смертельного конца. Не отрывая взгляда от таймера, с трудом проглотил слюну. Сел за стол, потряс головой. Самое время взять себя в руки…
Однако вместо того, чтобы думать о пароле, я стал размышлять о возможностях преодоления системы безопасности. Сменив IP-адрес и место нахождения, можно было бы еще раз зайти на страницу, обнулив счетчик и снова получив три попытки для входа.
Нет. Этот способ мне не подходил…
Вместе с тем страница не должна была вести себя так с каждым случайно попавшим на нее интернет-пользователем. Хотя, поскольку она не помечена и ее адрес усложнен, то случайно попасть на нее невозможно. Единственный способ — использование ссылки на сайт, зашифрованной азбукой Морзе в фрагменте Пола Фрэнсиса Уэбстера.
Все это было предназначено только для меня.
Я вытер лоб, только сейчас ощутив, как мне жарко. Таймер неумолимо продолжал отнимать у меня драгоценные секунды; казалось, что каждая из них выдирает куски моего тела.
Внезапно ситуация еще более усложнилась.
Когда до конца отсчета осталось не более шести минут, череп на экране вздрогнул. На экране появился длинный шнур с множеством иголок. Челюсть черепа отвисла, открывая ротовую впадину, и иголки стали исчезать в ней.
Часы ускорились. Обратный отсчет от пяти мог длиться не более нескольких секунд.
Я бросился к клавиатуре, решив: лучше вписать хоть что-нибудь, чем позволить механизму самому определить вторую попытку как неудачную. Но замешкался — и этого хватило, чтобы отсчет завершился.