Ремигиуш Мруз – Безмолвная (страница 15)

— Если ты не намерен приехать сюда, то хотя бы находись вне зоны действия радара.

— Как?

— Мы во всем тебе поможем, — заверила Йола. — Сейчас сними комнату в каком-нибудь мотеле в предместье города. Имеются у вас такие?

— У меня сейчас нечем оплатить даже самую заброшенную подворотню, — жалобно сообщил я.

— Пусть тебя это не заботит.

— А кто за это заплатит? Вы? Внезапно переквалифицируетесь в кредитную фирму?

Я понимал, что должен наконец сменить тон и отбросить подозрительность. Безусловно, у меня был повод никому не доверять, но для людей, на которых полагался Блиц, мне нужно было сделать исключение.

— Твоим делом заинтересовалась сама Кассандра, — сообщила Йола, словно это могло что-либо мне пояснить.

— Кто это?

— Руководительница нашего агентства.

— Я думал, что ваш хозяин — Роберт Рейманн.

— Это так, но он давно уже перестал интересоваться делами агентства. Сейчас все зависит от его жены, а я постаралась, чтобы она была захвачена твоим делом не меньше, чем ты сам. Она уже увлечена им, а по мере поступления информации и продвижения еще более увлечется.

— Ну, думается, не настолько, чтобы оплачивать мой ночлег.

— Спокойно. У этих людей нет нужды пересчитывать каждый грош.

Или она пыталась внушить мне, что намерена деликатно надуть их, или же просто меня удивляли такие вещи со стороны других.

Шагая в сторону старого города и минуя прохожих, я ловил их пристальные взгляды, обращенные, казалось, только на меня. Потом до меня дошло, что никакая это не игра воображения. И дело не в подозрительности. Я сам привлекал их внимание, выглядя как потерянный.

Глубоко вдохнув, я задержал дыхание и, постаравшись успокоиться, спросил Йолу:

— Почему ты мне помогаешь?

— Потому что меня нанял твой, теперь мертвый, собутыльник.

Я промолчал.

— Недостаточно убедительный повод? — нарушила она мое молчание. — Или тебя удивляет моя непосредственность?

На какой из этих вопросов можно дать положительный ответ, я сам не знал.

— Просто удивительно…

— Хочу узнать, почему погиб твой друг, — сказала Йола, — и помочь тебе найти невесту.

— Золотой ты человек!

— Это моя работа. А счет уже оплачен.

Дольше я тянуть не хотел. С Йолой Клизой явно было что-то не в порядке. В лучшем случае она руководствовалась личной заинтересованностью, в худшем — это связано с ее психическим состоянием.

— После того как узнаем, что случилось с Евой, выясним и все остальное, — добавила она.

В эту минуту я не очень-то был в этом уверен.

— Начнем со снимка из твоего телефона, — продолжила Йола. — Можешь описать его в подробностях?

— Конечно, могу! Знаю каждый пиксель.

Бесцельно крутясь в центре города, я описывал фото в мельчайших деталях, а Клиза что-то мурлыкала себе под нос. Я не имел понятия, для чего ей нужны запрашиваемые сведения. Если она хотела иметь этот снимок, то стоило углубиться в технологическую часть вопроса и получить удаленный доступ к моему телефону, лежащему в каком-то там сейфе комендатуры.

— Ладно, перейдем к другому снимку — тому, из Вроцлава.

Его я помнил хуже, но всматривался в него тогда так долго, что основные детали немедленно всплыли в памяти.

— Мужик, стоящий задом, был в фанатской кофте рок-группы «Фу файтерс» с надписью на английском языке «Нечего терять» и изображением бомбы с крылышками — наверное, их логотипом или обложкой альбома, хотя точно не знаю.

— А Ева? Была одета похоже?

— Не совсем. Была в футболке, но с другой надписью.

— С какой?

— Что-то о добрых днях…

— Конкретно, Верн. Нужна конкретика.

— «The better days» — «Лучшие дни», — вспомнил я.

— Уверен?

— Да.

— Не похоже, чтобы ты там был…

Она была права — не был. Название группы я увидел тогда в первый раз, перепутав его с каким-то иным коллективом с неземным названием.

Остановившись позади многоэтажного блочного дома, я привалился плечом к его стене. Только теперь осознал, что кружил по городу как во сне. Даже не мог сориентироваться, где нахожусь. Скорее всего, где-то в конце улиц Андерса и Варыньского.

— Может, без «The»? Просто «Better days»? — уточнил я.

Было слышно, как Йола стучит пальцами по клавиатуре.

— С восклицательным знаком или без?

— Без.

— Значит, это не альбом «Зе брюзерс». Жаль, они играют неплохой панк…

Откинув голову на стену, я почувствовал, как стучит у меня в висках. Действие адреналина понемногу слабело, хотя, возможно, и не должно было слабеть. Похмелье давало о себе знать.

— Какое это имеет значение? — заметил я.

— Может быть, никакого, а может, и имеет, — дипломатично ответила Клиза. — Помнишь название коллектива?

— Нет.

— Но это были не «Фу файтерс»?

— Нет, точно нет. То была какая-то испанская команда.

— Какая?

— Говорю же тебе, что…

— Соберись! Это действительно может оказаться важным.

— Почему?

— Потому что обычно на концерт приходят в вещах с принтом коллектива, выступающего на сцене. Так ведь?

Она была права, но я не придавал этому большого значения. Ева никогда не увлекалась «Фу файтерс», утверждая, что они, по ее мнению, играют слишком хаотично. Я помнил это прекрасно, так как Блицер не раз пытался заинтересовать нас их новым альбомом.

Я углубился в собственную память, пытаясь выловить в ней принт на майке. Он в большей степени выглядел как работа доморощенного мазилы, а не профессионально выполненный рисунок с обложки какого-нибудь альбома. Может быть, поэтому я сразу подумал об инди-роковых коллективах.

— Так как эта команда называлась? — напомнила о себе Йола.