Relissa Karnanel – Рассвет для одного (страница 7)

Я был благодарен ему за понимание. Но и его мне было жалко. Я не знал какого это- любить кого-то кроме своей семьи. Какого это – видеть любимую в таком состоянии?

Я отогнал мысли и погладил сестру по щеке:

—Как ты, дорогая?

—Б..брат.

—Давай.. поешь что-нибудь.

Она повернула голову к закрытому окну

—Я хочу к маме…

Я глубоко выдохнул, повернул её лицо к себе и погладил по щеке:

—Хочешь..я отвезу тебя к ней?

Она медленно подняла брови и кивнула.

Я облизал высохшие губы и кивнул в ответ:

—Хорошо..хорошо.. только давай.. поешь. Мама не обрадуется, если увидит тебя такой.

—Где Том?

Я встал и подобрал со стола резинку для волос и начал собирать её волосы.

—Он сейчас с мамой. Они ждут нас,—соврал я.

Заплетав её длинные красивые волосы, я взял стул и сел напротив неё и положил поднос к себе на колени.

—Давай..

—Логан? Где мой муж?—она нахмурилась и хотела встать, но я бережно взял её за руку.

—Он тоже с мамой дорогая. Поешь, и я обещаю отвезти тебя к ним.

—Обещаешь?– спросила она, с щенячьим взглядом.

Я плотно сжал губы и кивнул. Чёрт. Как же трудно врать ей. Она ничем не заслужила эти страдания. Я почувствовал, как ком поступил к горлу. Почему не я? Я бы взял всю её ношу и грусть на себя, лишь бы она поправилась. Моя маленькая, беззащитная сестра. Всё, что случилось с ней, моя вина. Мои ошибки довели её до такого состояния.

—Обещаешь?—повторила она.

Взяв миску с кашей, я пытался успокоить дрожащие руки. Взял ложку и ответил:

—Да, мотылёк. Обещаю.

Я встретился с пустым взглядом сестры, когда поднёс ложку к её губам. Она не открывала рот, вместо этого, уставилась на одну точку, словно забыв обо мне.

Я почувствовал, как что-то тёплое катилось по моей щеке. Чёртовы слёзы. В последнее время, рядом с ней, это случалось множество раз. Она моя слабость.

—Давай.. дорогая.. прошу.. съешь что-нибудь..—шептал я, чувствуя, как гортань пересыхает.

Она не обратила внимание. Губы сново пересохли. Облизав губы, я попытался улыбнуться.

—Зиаля.. давай открой рот… пожалуйста..– умолял я, и почувствовал жжение глаз. Я не обратил на это внимания, приближая ложку к её рту. И начал петь глухим голосом. Петь ту песню, которую она любила в детстве. Мой голос дрожал. Не только голос, моё тело дрожало.

Теперь тише, мотылёк, не плачь

Хорошо будет, верь, опять

Подними свою головку, я обещаю, что

Брат будет рядом ночь не спать

А где мама мы не знаем, почему она

Нас покинула опять

Слова будто бы из книжки, но, малышка:

Скоро мама будет рядом засыпать

Стены эхом повторяли за мной. Но моя сестра так же смотрела на одну точку. Я не смог сдержаться. Ложка упала с моих рук. Я притянул её к себе и заключил в крепкие объятия, вдыхая её запах. Слезы скатились по щеке поневоле. Я гладил её по волосам:

—Ох.. мой мотылёк.. прости.. ты не заслужила такого..

Моя душа разрывалась на части. Я был бессилен. Я не мог ей помочь. Став сильным, я не оберег жемчужину нашей семьи. Вся моя власть, сила, статус… самые ненужное в моей жизни, потому что ничто не сможет ей помочь.

Я выпустил её с объятий и погладил по голове:

—Зиаля.. давай хотя бы один разок.. один разок попробуй..

Быстро взяв новую ложку, я поднёс её к её рту.

Она замешкалась на минуту, но потом медленно открыла рот.

—Так-то лучше. Давай ещё один…

Она съела ещё четыре ложки и опять вернулась в прежнее состояние.

Я выдохнул с горечью и посмотрел на окно.

Как же мне не хватает моего брата.

Но я не мог поступать эгоистично с ним. Из нас троих, хотя бы он должен быть счастлив.

Вытерев лицо, я поцеловал Зиалю в лоб и вышел с палаты. За дверью стоял Самуэль.

—Заходи. Поговори с ней, если сможешь ещё накорми.

Он молча кивнул и, не медля, зашёл к ней.

Я подозвал врача, который наблюдал с конца коридора.

–Я просил докладывать о всём, а мне сообщают лишь на третий день.

—Мы не хотели вас тревожить, господин.

—Знать о состоянии моей сестры для меня на первом месте. Прошу не повторять данную ошибку,—предупредил я дипломатическим голосом.

—Хорошо, прошу нас простить.

Я похлопал его по плечу.

—Как она? Есть шансы, что она станет прежней?

Он медленно покачал головой, скрестив руки на груди:

—Нет. Её состояние лишь ухудшается.

Я отвернулся от него, проведя рукой по лицу.

—Ей больно,—вдруг произнёс врач

—Знаю я, знаю. Что я могу сделать для неё? Вы доктор, вы скажите!

—К сожалению тут все бессильны. Мы можем лишь надеяться. Но вы можете избавить её от страданий.