Рэки Кавахара – Sword Art Online. Том 9. Алисизация. Начало (страница 29)

Тем не менее у меня всё равно зачесались руки.

Когда после трёхминутного перерыва Юджио поднялся и вновь потянулся к топору, я неожиданно предложил:

— Слушай, Юджио, а давай я попробую?

— Что?

— Ну смотри, я ведь забрал у тебя половину обеда? Значит, помогу тебе сделать половину работы, логично?

Юджио от удивления разинул рот так, словно ему никогда в жизни никто не предлагал помощь, — кстати, возможно, так оно и было.

— Ладно, — пусть и нехотя, но всё-таки согласился он. — Нет такого правила, что нельзя помогать другим исполнять Призвание, просто… Это сложнее, чем кажется. Я поначалу вообще в цель не попадал.

— Не попробую — не узнаю, — я усмехнулся и протянул правую руку.

Даже передавая мне свой топор из драконьей кости, Юджио не прекращал волноваться.

Я не ожидал, что тот окажется таким тяжёлым. Я еле успел схватиться за обёрнутую кожей рукоять второй рукой. Затем пару раз взмахнул топором, привыкая удерживать равновесие.

Ни в SAO, ни в ALO я ни разу не держал в руках топор как основное оружие, но мне казалось, что попасть по неподвижной цели не такая уж трудная задача. Я встал слева от глубокой борозды, расставил ноги и чуть согнул колени, подражая стойке Юджио.

Он смотрел на меня с волнением и в то же время с интересом. Я убедился, что он отошёл на достаточное расстояние, и поднял топор на высоту плеч. Затем стиснул зубы, напряг руки и изо всех сил ударил топором по стволу Гигас Сида.

Лезвие издало глухой стук и ударилось о древесину в пяти сантиметрах от самой середины борозды. Высыпали оранжевые искры, в ладони ударила сильная отдача. Я не удержал топор в руках и сжал онемевшие до костей запястья ногами.

— Б-больно-о-о, — заскулил я.

Нелепый — иначе и не опишешь — удар вызвал у Юджио приступ задорного смеха. Я бросил на него укоризненный взгляд. Юджио вскинул правую руку, будто извиняясь, но смеяться не перестал.

— Ха-ха-ха, ох, прости-прости. Ты слишком напрягаешь плечи и бёдра, Кирито. Тебе нужно расслабить тело и… гм, как бы объяснить…

Глядя, как Юджио нервно дёргает руками, изображая замахи топором, я наконец-то осознал свою ошибку. Едва ли в этом мире достоверно моделируются сокращения мышц и все законы физики. Если я попал в реалистичный сон, созданный STL, важнейшую роль в нём наверняка играет сила воображения.

Онемение наконец-то покинуло руки, и я подобрал топор.

— На этот раз точно попаду, вот увидишь, — проворчал я, стараясь встать как можно устойчивее.

Я вообразил движения тела, задержал образ в сознании и медленно, но от души замахнулся. Я вкладывал всю энергию движения тела в разворот бёдер и плеч, подражая «Горизонтали» — навыку мечника рубящего типа, которым вовсю пользовался во времена SAO. Импульс перешёл из запястий в лезвие топора, оттуда в дерево…

И топор с неприятным звуком отскочил. На сей раз я даже близко по борозде не попал и стукнул по коре, зато руки у меня не онемели. Похоже, я так сосредоточился на движениях, что забыл прицелиться.

«Опять Юджио смеяться будет», — подумал я, поворачиваясь, однако он даже не улыбнулся, оценивая моё выступление:

— О! Вот теперь уже неплохо, Кирито. Только зря ты вторую половину удара на топор смотрел. Не своди глаз с середины борозды. Заруби себе на носу и пробуй ещё раз!

— А-ага.

Следующий удар тоже получился так себе. Но я продолжал слушать наставления Юджио, размахивал топором, и на сколько-то-там-дцатый раз лезвие наконец-то угодило в самую середину борозды, издав чистый металлический звон. Наружу вылетели мелкие чёрные щепки.

Сразу после этого удара мы с Юджио поменялись местами. Я посмотрел, как он исполнил пятьдесят блестящих ударов, снова взял топор и, тяжело дыша, взмахнул им ещё пятьдесят раз.

Пока мы раз за разом подменяли друг друга, солнце успело склониться к горизонту, а в его лучах появились оранжевые оттенки. Как только я допил остатки воды из бурдюка, Юджио прекратил размахивать топором и заявил:

— Отлично, тысяча есть.

— Ого, мы с тобой уже столько настучали?

— Ага. Я пятьсот, и ты пятьсот. Моё Призвание требует, чтобы я каждый день ударял Гигас Сида в общей сложности две тысячи раз. Половина до обеда, половина после.

— Две тысячи!

Я снова посмотрел на крупную борозду, вырубленную в чёрном стволе. Как ни крути, выглядела она ничуть не глубже, чем раньше.

«До чего же неблагодарная работа», — изумился я, но тут за спиной раздался жизнерадостный голос Юджио:

— А ты способный, Кирито. В самом конце два-три раза из пятидесяти топор стучал как надо. Благодаря тебе мне сегодня было намного легче.

— Да нет, ты ведь наверняка управился бы быстрее, если бы работал один. Прости. Думал помочь, а вышло наоборот, — извинился я, ёжась от неловкости.

Юджио улыбнулся и покачал головой:

— Я же говорил: это дерево за всю жизнь не срубить. Половина вырубленного за день за ночь зарастает обратно. Кстати, давай я тебе кое-что покажу. Обычно я его стараюсь не открывать, но ладно уж.

С этими словами Юджио подошёл к огромному дереву и поднял левую руку. Пальцы начертили в воздухе уже знакомый символ и постучали по чёрной коре.

«Ага! Значит, и у дерева есть очки прочности?» — подумал я и подбежал к Юджио. Послышался приятный звон, мы заглянули в окно статуса, вернее, окно Стейсии.

— У-у… — невольно протянул я, увидев в окне невообразимую цифру: двести тридцать две с чем-то тысячи.

— Мда-а, с прошлого месяца всего где-то на пятьдесят уменьшилось, — раздражённо сказал Юджио. — Как видишь, Кирито, даже если я буду весь год размахивать топором, Гигас Сида потеряет лишь шестьсот очков Жизни. То есть хорошо ещё, если я отойду от дел, оставив после себя меньше двухсот тысяч. Теперь понимаешь? То, что мы за полдня продвинулись чуть хуже обычного, в конечном счёте почти ничего не меняет. Ведь против нас не абы какое дерево, а великий кедр бога-гиганта.

Когда Юджио договорил, я наконец-то догадался, откуда растут ноги у названия дерева. Это слияние двух языков: латыни и английского. Там никакой не «сидр», a Gigas Cedar. «Кедр Гиганта».

Получается, этот парень в совершенстве владеет японским как родным, а слова на других языках считает волшебными и называет «священными». И если так, вряд ли он считает свой собственный язык японским. Язык Андерворлда? Может, язык Империи Нолангарт? Хотя, секундочку, он ведь говорил о костях «дракона», из которого сделан топор. Слово «дракон» даже не из английского, а… древнегреческого, кажется?

Пока я мычал, охваченный потоком мыслей, Юджио уже успел собрать вещички.

— Прости, что так долго, Кирито. Пойдём в деревню.

Всю дорогу Юджио оживлённо рассказывал мне обо всём на свете, вышагивая с топором на плече и пустым бурдюком на поясе. От него я услышал, насколько искусным был некий старик по имени Гаритта, предшественник Юджио; и что сам Юджио несколько недоволен ровесниками, которые считают, будто ему повезло получить лёгкое Призвание. Я поддакивал, но продолжал думать всё о том же самом.

О том, ради чего был придуман этот мир и почему его до сих пор не выключили.

Если кто-то испытывал здесь технологию мнемовизуальных данных STL, я могу сказать, что она достигла полного совершенства. Мне волей-неволей пришлось прочувствовать, что этот мир уже почти невозможно отличить от реального.

Тем не менее администраторы зачем-то смоделировали по крайней мере триста лет внутреннего времени мира. К тому же, судя по запасу прочности дерева, вернее, Гигас Сида, а также по количеству оставшейся у Юджио работы, они не собираются выключать мир как минимум ближайшую тысячу внутренних лет.

Я не знаю, до какого порога функция ускорения флактлайтов может разогнать сознание, но может статься так, что человек, погрузившийся в этот мир без воспоминаний, проведёт в нём полноценную вторую жизнь. В реальном мире ему при этом ничего не угрожает, так что, если при пробуждении ему заблокируют все воспоминания о погружении, они останутся в памяти лишь как очень долгий сон. Но что будет с его душой, с флактлайтом, пережившим этот самый сон? Есть ли у него, у пучка фотонов, своя продолжительность жизни?

Как ни крути, создатели этого мира — безответственные, безбашенные, безрассудные люди.

Неужели у них есть цель, которая стоит всего этого риска? Как я уже говорил в Dicey Cafe, едва ли они задумали просто создать реалистичный виртуальный мир — задачу, с которой справится и амусфера. Им нужно нечто, чего можно достичь, только проведя практически вечность в неотличимом от реальности виртуальном мире.

Ненароком подняв голову, я увидел, что тропа почти подвела нас к выходу из леса. Впереди виднелся оранжевый свет.

На обочине у выхода одиноко стоял сарайчик. Юджио подошёл к нему и бесцеремонно распахнул дверь. Заглянув внутрь, я увидел несколько обычных железных топоров, причудливые топорики поменьше, верёвки, вёдра и прочие инструменты. Ещё там был длинный кожаный чехол с непонятным содержимым и всякая мелочёвка.

Юджио поставил топор из драконьей кости между другими инструментами, захлопнул дверь, развернулся и пошёл обратно к тропинке.

— Э-э, ты что, а запереть? — всполошился я. — Это ведь очень важный топор?

— Запереть? Зачем? — Юджио изумлённо вытаращил глаза.

— Как зачем? Вдруг украдут? — успел спросить я и сам всё понял.

Здесь не может быть никаких воров, ведь наверняка в Кодексе Запретов есть строчка о том, что воровать не разрешается.