Рэки Кавахара – Sword Art Online. Том 17. Алисизация. Пробуждение (страница 25)
— Нет… — Алиса замотала головой. — Это я поступила глупо: не смотрела по сторонам и попалась в ловушку, как маленькая девочка. Это моя вина. Жизнь дядюшки… великого командира рыцарей единства намного дороже моей, но он…
Синон услышала в её голосе столько вины и глубокого раскаяния, что не знала, как отвечать.
— Как идёт битва? — спросила Алиса, изо всех сил сдерживая слёзы.
— Асуна и армия мира людей до сих пор сдерживают красных воинов из Реалворлда.
— Значит, я возвращаюсь на север.
С трудом поднявшись, Алиса пошла к одному из драконов, но Синон тут же окликнула её:
— Тебе туда нельзя, Алиса. Продолжай двигаться на юг, к Алтарю конца света. Там ты найдёшь терминал… то есть кристаллическую панель. Коснись её, и с тобой свяжутся из Реалворлда.
— Но зачем? Император Вектор уже мёртв.
— Потому что… это не так.
Решившись, Синон рассказала Алисе о том, что жители Реалворлда не умирают по-настоящему, погибнув в Андерворлде. И что враг, принявший облик императора Вектора, может вернуться в любую секунду в новом теле.
В ответ Алиса взорвалась таким гневом, словно наружу выплеснулись все чувства, которые она до этого сдерживала.
— Дядюшка… отдал свою жизнь для победы над врагом, который не умер?! Он всего лишь на время исчез, чтобы потом воскреснуть и вернуться в бой как ни в чем не бывало?! — Алиса шагнула навстречу Синон, громко лязгая золотистым доспехом. — Я что… должна смириться с этим издевательством?! Раз так, то за что… ради чего погиб дядюшка?! Если в этой битве на кону с самого начала стояла жизнь только одного из участников, то это… это какая-то игра, а не битва!
Синон могла лишь молча смотреть, как из голубых глаз вновь полились слёзы.
«Я не вправе что-либо говорить», — думала она, бесчисленное множество раз умиравшая в GGO и ALO. Вот и сейчас она не могла умереть, прямо как император Вектор, поэтому у неё не было права возражать.
Тем не менее Синон глубоко вдохнула, посмотрела Алисе в глаза и спросила:
— Тогда скажи мне, Алиса, как ты считаешь, страдания Кирито тоже фальшивые?
Девушка в золотистых доспехах лишь ахнула.
— Кирито тоже из Реалворлда. Даже если он погибнет здесь, то не расстанется с жизнью. Но его травма — настоящая. Пережитая им боль, раненая душа — всё настоящее. — Синон выждала небольшую паузу и продолжила с полуулыбкой на тонких губах: — Знаешь, я… люблю Кирито. Обожаю. Как Асуна. Как многие другие люди. Мы все очень переживаем за Кирито и изо всех сил молимся, чтобы ему стало лучше. И в то же время гадаем, почему Кирито так поступил, хоть и не подаём вида. — Синон положила руки на плечи Алисы и твёрдым голосом закончила: — Кирито принял удар на себя, чтобы спасти тебя, Алиса. Только поэтому он пошёл на такие огромные жертвы. Ты же не хочешь сказать, что его чувства к тебе тоже фальшивые? И не только его. Командир рыцарей тоже не пощадил себя и пожертвовал жизнью, чтобы спасти тебя. Он дал тебе драгоценное время для бегства от врага.
Какое-то время они обе молчали. Алиса смотрела на бездыханное тело Беркули, из её глаз снова покатились крупные слёзы…
Наконец девушка в золотистых доспехах зажмурилась, пересиливая себя, подняла голову и хриплым голосом спросила:
— Синон, если я выйду в Реалворлд с помощью Алтаря конца света, смогу ли я потом вернуться в этот мир, чтобы увидеться со всеми, кого люблю?
Синон слишком мало знала, чтобы дать точный ответ на прямолинейный вопрос Алисы. Ясно было лишь одно: если Алиса достанется врагам, весь Андерворлд, скорее всего, уничтожат и сотрут.
Оставалось только верить, что, если уцелеют и мир, и Алиса, её желание сбудется.
— Да. — Синон медленно кивнула. — Если с тобой… и Андерворлдом ничего не случится.
— Хорошо. Раз так, мне пора на юг. Не знаю, что ждёт меня у Алтаря конца света, но если этого хотят и дядюшка, и Кирито…
Алиса присела, расправляя белую юбку, нежно погладила волосы Беркули и поцеловала его в лоб.
Вставая, она уже излучала сияние, достойное настоящего рыцаря.
— Амаёри, Такигури. Вам придётся ещё потрудиться, ладно? — обратилась Алиса к драконам, затем повернулась к Синон: — А ты что будешь делать?
— Теперь мой черёд потратить эту жизнь, — ухмыльнулась Синон и продолжила: — Я думаю, что бог тьмы Вектор вернётся прямо на это место. Я постараюсь как-нибудь одолеть его… или хотя бы выиграть тебе время.
— Благодарю. — Алиса кивнула, прикусив губу. — Обещаю, твоя жертва не окажется напрасной.
Синон проводила взглядом двух драконов, улетевших на юг, и сняла длинный белый лук с правого плеча.
Насколько она знала, на «Оушн Тёртл», вероятнее всего, напала частная военная компания, действующая при поддержке государственных органов США. Один из захватчиков воспользовался привилегированной учётной записью номер четыре — богом тьмы Вектором, — чтобы напасть на Алису.
В реальности Синон была всего лишь школьницей и не смогла бы справиться с таким врагом.
Но в виртуальном мире, в поединке один на один…
«Я одолею кого угодно», — поклялась Синон, терпеливо ожидая появления врага.
Он почувствовал, как в выброшенном вперёд правом кулаке сухо хрустнула последняя целая кость.
Чемпион гладиаторов Искан отвёл взгляд от врага, лежавшего на земле в позе звезды, в раздробленном нагруднике, и молча уставился на свою руку. Это был уже не стальной кулак, способный пробить насквозь всё что угодно, а кровоточащий кожаный мешок со сломанными костями и разорванными мышцами.
Левый кулак дошёл до этого состояния ещё раньше. Все ноги были в крови и синяках, и Искан не мог уже ни бежать, ни пинать.
— Ты блестяще сражался, чемпион, — раздался за спиной хриплый голос Дампы, и Искан оглянулся.
Безрукий великан сидел на земле. Долгое время он продолжал сражаться, бодая и толкая противников, поэтому его лицо и тело покрылись бесчисленными порезами. Глаза, некогда горевшие боевым духом и мудростью, потускнели, что говорило о том, что Жизнь Дампы на исходе.
Искан поднял раздробленный кулак, выражая уважение бойцовскому духу заместителя, и ответил:
— Ну! Думаю, после такой смерти будет не стыдно посмотреть в глаза предкам на том свете.
Искан подошёл к заместителю, еле волоча ноги, и сел рядом.
В ходе затяжной битвы от двадцати с лишним тысяч красных воинов осталось около трёх тысяч. Но гладиаторы заплатили за этот успех огромную цену: их осталось человек триста, причём раненых и неспособных дать отпор. Им оставалось только держаться кучей и ждать, пока враги сокрушат их.
Три тысячи врагов окружали их и могли бы уничтожить выживших последним натиском…
Если бы не рыцарь и её дракон, которые продолжали бесстрашно сражаться перед Исканом и Дампой.
Она уже перешла границу физического и морального истощения.
Тем не менее рыцарь единства Шета Синтесис Твелв разглядела нового врага сквозь пелену перед глазами, подняла налитую свинцом руку и взмахнула «Чёрной лилией».
Тонкий клинок глухо просвистел в воздухе и впился во вражеский наплечник. Отдача болью пронзила руку от запястья до локтя, словно тысячи иголок.
— Ха… а-а-а-а-а! — выдавила Шета из себя хриплый клич, несмотря на то что славилась как Безмолвная.
Клинок с огромным трудом пробился сквозь мощный доспех и рассёк плоть по прямой линии. Враг упал, выкрикивая бессмысленные оскорбления. Выдернув меч, Шета прерывисто вздохнула.
Причина её усталости крылась не только в нескончаемости вражеского войска, но и в странном чувстве, которое Шета испытывала, сражаясь с красными воинами.
На них плохо действовала Инкарнация. Оружие и доспехи врагов не шли ни в какое сравнение с артефактом Шеты по уровню приоритета, но во время каждой атаки девушка-рыцарь ощущала неприятное сопротивление. То же самое касалось и вражеских ударов. Они всего лишь бездумно размахивали оружием, но почему-то Шета никогда не могла предугадать их движения. Она будто бы боролась с тенями. С армией отражений, хозяева которых находились где-то далеко.
Шета не испытывала никакого удовольствия, сражаясь с ними. Она была создана для убийств, но убийство этих теней не вызывало у неё ничего, кроме отвращения.
«Но почему? Я должна быть довольна любыми убийствами — хоть теней, хоть каменных статуй, Я всегда была куклой, которая умела только убивать…»
Тончайший чёрный меч самого высокого уровня приоритета, известный как «Чёрная лилия», — инструмент, созданный исключительно для убийств, и в некотором смысле копия Шеты. Как и она, этот артефакт теряет смысл существования, едва только перестаёт убивать.
Первосвященница Администратор взяла цветок чёрной лилии, найденный Шетой на поле боя в мире тьмы, превратила его в меч и вручила рыцарю единства с такими словами: «Этот клинок — воплощение проклятия, которое лежит на твоей душе. Именно это проклятие во время твоего рождения поиграло с разбросом твоих генетических параметров, привив тебе жажду убийства. Поэтому ты должна убивать, убивать и ещё раз убивать. И тогда, возможно, ты найдёшь в конце кровавого пути ключ к своему проклятию…»
Раньше Шета не понимала смысла слов Первосвященницы. Долгие годы она действительно убивала врагов и наконец нашла своего лучшего противника: гладиатора с кожей твёрже всех людей и предметов, которых касался её клинок. Она хотела сразиться с ним ещё раз. Ей казалось, что в этой битве она наконец-то сможет узнать о себе что-то новое. Именно это желание заставило Шету остаться здесь и сражаться, хотя остальная армия мира людей уже ушла. Но теперь она чувствовала, что мечте о повторном поединке с рыжеволосым гладиатором всё-таки не суждено сбыться.