Рэки Кавахара – Sword Art Online: Progressive. Том 2 (страница 31)

— Кстати, раз ты здесь, не потрёшь мне спинку? — раздался вдруг голос эльфийки у меня над головой.

Забегая вперёд, скажу, что в тюрьму за неподобающее поведение меня так и не отправило, но я не смог выяснить, считается ли Кизмель исключением. Дело в том, что я так к ней и не притронулся: в ванной нашлась большая щётка как раз для таких случаев.

Я согласился сесть на табуретку точно позади Кизмель и потереть её покрытую пеной спину, но вовсе не потому, что решил вдруг бросить вызов системе защиты от домогательств. Причина была в другом: озвучив просьбу, Кизмель добавила: «Мне некого просить об этом с тех самых пор, как священное древо призвало душу Тилнель».

На самом деле гибель Тилнель, младшей сестры Кизмель, — не более чем заложенная в голову эльфийки часть предыстории к войне лесных и тёмных эльфов. Мне не очень верится, что какие-то NPC действительно сражались между собой вдали от глаз игроков. Когда в VRMMO-лесу падает дерево, а рядом никого нет, никаких звуков оно точно не издаёт. И это означает, что воспоминания Кизмель, которыми она делилась со мной на кладбище, на самом деле искусственные.

Но если на то пошло, могу ли я с уверенностью утверждать, что все мои воспоминания о четырнадцати годах и двух месяцах жизни настоящие? Что, если я тоже запущенная в первый день игры программа, а воспоминания о реальном мире на самом деле сфабрикованы?

Разумеется, всерьёз я этим вопросом не задаюсь. Скорее, я просто пытаюсь доказать себе, что наши с Кизмель воспоминания равноценны.

Я старательно водил мягкой щёткой по спине эльфийки, погружённый в свои мысли.

— В последнее время я вижу странные сны, — вдруг пробормотала Кизмель.

— Сны?..

Разумеется, я не стал возражать: «Откуда у NPC могут быть сны?» — но от удивления на миг замер. Я поскорее пришёл в себя, вновь заработал щёткой и поинтересовался:

— Расскажешь?..

— Да… Это сны о том, как ты выскочил из-за дерева четыре дня назад, во время моей битвы с рыцарем лесных эльфов. Странно то, что затем во сне всё идёт не так, как на самом деле.

Я молча работал щёткой, прислушиваясь к неторопливому рассказу Кизмель.

— Во-первых, одет ты по-другому. Во-вторых, ты не с Асуной, а с другими людьми — мужчинами, которых я никогда не видела…

— О? Странно, я почти никогда не объединялся с игро… с людьми, кроме Асуны.

— Да, но… это всё мелочи. Во сне ты и твои друзья, разумеется, встаёте на мою сторону и сражаетесь с рыцарем лесных эльфов. Надеюсь, ты не обидишься на мои слова, но во сне вы все какие-то неопытные, и лесной эльф вам не по зубам. Он по очереди одолевает твоих спутников, и тогда я спасаю вас, выпуская из себя всю силу священного древа. Мне удаётся победить, но ценой собственной жизни. Когда я падаю на землю, ты смотришь на меня полными грусти глазами… Каждый раз, когда я вижу этот сон, ты приходишь с другими товарищами, но в конце я всегда узнаю твоё опечаленное лицо.

— Хмм… — протянул я. — М?

Затем широко раскрыл глаза и беззвучно воскликнул: «Это же… Твои сны — воспоминания о бета-тесте SAO?»

Я изумился настолько, что едва не сказал вслух то, что Кизмель бы ни за что не поняла. Мне помешало лишь то, что с другой стороны занавески на входе в ванную раздался обиженный голос:

— Кирито, сколько мне ещё ждать? Прошло уже десять минут.

Разумеется, это была рапиристка, которую я недавно отправил в столовую.

«Ах да, я же обещал освободиться минуты через три», — запоздало вспомнил я, но потерянного времени уже не вернуть. Более того, я даже не мог ей ответить: мой мозг не знал, как себя вести, когда с одной стороны занавески стоит Асуна, а с другой я растираю спину обнажённой Кизмель.

Я застыл со щёткой в руках. Вскоре голос снаружи раздался вновь, более грозный:

— Эй ты, отвечай давай. У тебя три секунды, и я захожу в палатку.

Кажется, моё опоздание к ужину всерьёз испортило Асуне настроение. Готов поспорить, сегодня в столовой подают либо её любимую жареную белую рыбу в пряных травах, либо коричневое рагу из корешков. Что интересно: хотя эльфы этого мира не рубят деревья, вегетарианской диеты они не придерживаются, в отличие от обаятельных эльфиек из фэнтези-романов, которыми я зачитывался в детстве: если мне не изменяет память, мясо они не ели.

Я всё же успел напомнить себе, что сейчас не время убегать в воспоминания. Когда до истечения ультиматума оставались доли секунды, я глубоко вдохнул и выпалил:

— Прости! Дай ещё минуту, я сейчас выйду!

Поднявшаяся уже сантиметров на пятнадцать занавеска медленно опустилась.

— Ладно уж, пожалею тебя. Две минуты, и к тому же я закажу твой ужин за тебя, — бросила Асуна, и я услышал удаляющиеся шаги.

— Хмм, — любопытствующим тоном протянула Кизмель, когда я позволил себе выдохнуть. — Среди людей не принято вместе принимать ванны?

— Особенно мужчинам с женщинами… А как у эльфов?

— В рыцарских казармах в замке ванны раздельные, но здесь полевой лагерь, от него глупо ожидать роскоши.

— Понятно… Можно ты мне потом расскажешь о своих снах подробнее?

Если честно, рассказ Кизмель меня дико взбудоражил, ведь получается, что внутри неё остались воспоминания о бета-тесте. Однако я понимал, что сначала мне нужно более-менее свыкнуться с этой мыслью, иначе я просто не придумаю, о чём именно её спрашивать.

Эльфийка повернула голову, кивнула и тихо пробормотала, будто обращаясь сама к себе:

— Да, мне тоже интересно узнать… что эти сны означают…

Двадцать три часа сорок пять минут.

Проснувшись по сигналу неслышного для остальных будильника, я подождал, пока окончательно приду в сознание, и осторожно приподнялся.

Не горели ни подвешенная к центральной балке палатки лампа, ни печка под ней, но тьму отчасти разгоняла светившая в дымоход луна. Посреди палатки на пушистых шкурах спали Кизмель и Асуна, почти прижимаясь друг к дружке.

Как и игроки, NPC в большинстве своём ночью спят, но я всегда считал их сон лишь одним из запрограммированных шаблонов поведения: лечь, закрыть глаза, не двигаться. Причём, если бы не Кизмель, я вполне мог бы быть прав.

Однако шесть часов назад она сказала мне, что ей снятся странные сны.

Выслушав её, я отверг подозрения в том, что тёмную эльфийку отыгрывает какой-то человек из реального мира. Самозванец не стал бы говорить о бета-тесте, потому что такие разговоры никак не вяжутся с обычным поведением NPC, но что самое главное — в бете моя внешность разительно отличалась от нынешней. Человек из администрации не может этого не знать, поэтому он не стал бы ошибаться и говорить, что «всегда узнаёт моё опечаленное лицо».

Но если Кизмель — самый настоящий NPC, то как тогда понимать её сны? Даже сны живых людей пока почти не изучены, так что с уверенностью можно говорить лишь об одном: даже когда эльфийка спит, её программа продолжает работать.

За время бета-теста я участвовал в квесте «Нефритовый завет» три раза и каждый раз видел смерть Кизмель собственными глазами. Возможно, в её памяти остались записи об этих встречах, а сны — попытки системы дать какое-то объяснение конфликтующим воспоминаниям?

Другой вопрос: почему у Кизмель остались воспоминания о бете? Из-за того, что она особенный NPC? Или всё наоборот, и это накопленные воспоминания превратили её в особенного NPC?

Я сидел на полу, раздумывая о своём. Вдруг ночной ветерок всколыхнул занавеску на входе и пробежался по моим волосам. Это напомнило мне самый первый день смертельной игры.

В тот день я бросил в Стартовом городе Кляйна, своего первого друга, промчался через поле за воротами и остановился, только когда добрался до деревни Хорунка в чаще леса. Я торопился взять один квест, чтобы получить в награду за него «Закалённый меч», с которым хожу и по сей день.

Суть квеста состояла в том, что мать больного ребёнка попросила меня истребить ожившие растения, чтобы найти редкое лекарство.

Выполняя это задание, я впервые наткнулся на другого игрока из числа бывших бета-тестеров. С его подачи мы объединились в группу и охотились на монстров вместе, однако когда нашли первый ключевой предмет, новоиспечённый напарник попытался натравить растения на меня, чтобы убить и захватить предмет.

Я чудом избежал смерти, вернулся в деревню и отдал предмет матери, благополучно завершив задание. В бете я сразу после этого убежал навстречу новым приключениям, но в тот день вместо этого зачем-то задержался в доме, дождался, пока мать сварит лекарство, и вошёл в комнату больной девочки следом за ней.

Увидев, что девочка по имени Агата слегка порозовела после лекарства, я вспомнил, как когда-то ухаживал за больной сестрёнкой в реальном мире. Тотчас же наружу хлынули чувства, которые я держал в себе с самого начала смертельной игры, и я разрыдался, уткнувшись в кровать девочки. Я всё плакал и плакал, не в силах остановиться, а Агата ласково гладила меня по голове…

Я глубоко вздохнул, прогоняя воспоминания из головы.

Кизмель и Асуна лежали рядом, словно две сестры, и крепко спали. После ванны и ужина мы ещё раз выбрались в лес и с помощью Кизмель доделали все взятые в Змуфте квесты. Дойти до города и отчитаться о выполненных заданиях мы решили как-нибудь в другой раз, но и без этого потратили на битвы с пауками, энтами и волками целых четыре часа. Эти сражения наверняка сильно вымотали девушек, хотя я не представлял, испытывают ли NPC усталость.