Reigon Nort – Изгнанник (страница 7)
– Ты совершенно прав. Хочешь остаться здесь – оставайся! Я буду этому только рад. Это место, действительно, твой дом и всегда им будет, хоть ты больше и не носишь нашу фамилию. Прости и за это, брат. Я хоть и помиловал тебя, но оправдать не могу, – он досадно улыбнулся.
– Я понимаю, – всеми силами сохранял показное равнодушие собеседник.
– Вернуть тебе право носить нашу фамилию, означало бы восстановить тебя в первенстве на престол. А я корону отдавать никому не намерен, уж больно она мне идёт. Красив я в ней, да и блеснуть теперь могу не только интеллектом.
Они снова громко рассмеялись, веселье было искренним и длилось долго.
– Я слышал, ты ведёшь войну? – резко прервал смех Альберион.
– Её начал не я, а наш отец. Четыре года назад он объявил войну Ошиде, но так и не выиграл ни одного сражения. Обе армии все эти годы бодаются в горном перевале: единственном месте сообщения между нашими странами. Никто и пяди земли не уступил. Когда я стал королём, они согласились на переговоры: их посол здесь уже два месяца, а прогресса никакого.
– Они верят в свою победу.
– Думаешь, я совсем идиот. Разумеется, пока мы не нанесём им несколько крупных поражений, ни на какой мир они не согласятся. Просто эта передышка нам тоже на руку, да и твоё освобождение меня занимало больше. Не хотел, чтобы ты просидел в тюрьме до конца жизни.
– Разреши мне принять участие в этой войне, – в голосе бывшего генерала звучали уверенность и непоколебимая решимость.
– О! Узнаю в тебе отца. Здравствуйте, папа. Никак не можешь ты без войны, – Джермейн опять погрустнел и уставился на кубок.
– Ты хочешь мира для нашего народа и я тоже. Сам же сказал, что без побед переговоры бессмысленны. А я был самым гениальным командиром в армии отца. И не забывай, я самый сильный маг за последнее столетие. Со мной победа станет вероятней. Ты спросил, чего я хочу – я хочу помочь тебе заключить мир. Я не могу стоять в стороне, пока наши солдаты гибнут, – на этих словах он поднял кубок, будто произнёс тост.
– Что ж, я сделаю, как ты просишь. Но у меня не получится назначить тебя сразу же генералом. Слишком многие воспротивятся, – лицо короля скривилось, словно он только что разжевал целый лимон.
– Да мне хоть солдатом, только бы не оставаться в тылу, – счастье буквально в мгновение расцвело на лице волшебника.
– Солдатом это уже перебор, дадим тебе небольшой отряд в подчинение, – печаль на лице правителя рисовалась всё более тёмными красками.
– Я немедленно займусь тренировками, надо вернуть прежние навыки, если это ещё возможно, – с небольшой тоской воин погрузился в мимолётные воспоминания о том, каким он был раньше.
– Ну, немедленно, это тоже перебор. Ты выспись сперва, а на войну отправишься, когда я прикажу, не раньше! Мне, пожалуй, тоже пора на боковую, засиделись мы с тобой, уже рассвет скоро. Рад, что ты жив, брат.
– Спасибо, что освободил меня, брат.
Они вновь ударились бокалами, одним глотком выпили вино и оправились каждый в свои покои.
Глава вторая. Маг.
Уже два месяца прошло с тех пор, как бунтарь ступил на порог своего дома, за это время он успел вернуть большую часть своих навыков, как в фехтовании, так и в магии. БОЛЬШУЮ, НО НЕ ВСЮ. Неизвестно, сможет ли он вообще хоть когда-нибудь вернуться к тому уровню мастерства, которым обладал ранее.
Но недавно справивший своё сорокалетие бывалый воин, помимо возвращения былого, смог обзавестись ещё и новой привычкой, абсолютно невообразимой для него четырнадцатилетнего: он по вечерам стал расхаживать по паркам и садам, принадлежавшим его семье, и придаваться раздумьям.
Однако в этот вечер грёзы мага прервал звон стали – на тренировочной площадке кто-то скрестил мечи. И Альберион, отлипая от уютных теней деревьев, отправился смотреть на спарринг.
Тренировочная площадка королевской четы находилась на заднем дворе, в восьмистах метрах от дворца (чуть ближе, чем сад). И несмотря на то что служила она для весьма примитивных целей, выглядела эта конструкция патетично и напыщенно: круг радиусом двести метров был выложен бирюзовой керамико-гранитной плиткой, а швы между ними обработаны светло-зелёной затиркой такого нежного тона, что не сразу становилось заметно, что они с плиткой разного цвета. По периметру всё это было обнесено бордюром светло-голубого оттенка, соединённым по углам высокими остроконечными обелисками.
Сам дворец представлялся абсолютно той же масти – бирюзовый считался королевским цветом, хотя другим людям носить одежду этого оттенка не запрещалось. Самому же Альбериону совершенно не нравилась данная краска, как и его отцу, а также и брату. Зато этот окрас обожала их мать Эмилия: она частенько появлялась на людях в платьях данного оттенка, всякий раз в новом, бирюзовый идеально шёл её глазам, которые были лишь слегка темнее. Каждую ночь, засыпая в темнице, где тоже всё было однотонным – серым, он вспоминал её.
А теперь, находясь здесь, он каждую ночь вспоминает темницу: то отчаяние, что одолевало его там, ту боль, принесённую поражением. Кажется, ему уже никогда не выкинуть то место из памяти. А очень бы хотелось.
Пройдя лишь пару сотен метров на север от парка, падший принц застал племянника за тренировкой.
Юный наследник трона сражался с тремя воинами из королевской стражи, и, игнорируя численный перевес, всегда оказывался победителем. Джермейн не соврал, когда сказал, будто его сын выдающийся мечник, парень, действительно, великолепно владел оружием.
– Здравствуйте, дядя! – принц решил прервать тренировку, увидев родственника пытавшегося наблюдать за схваткой из тени.
– Рад вас приветствовать, ваше королевское высочество, – пришедший сопроводил слова вежливым поклоном.
– Бросьте, дядя, мы не при дворе, здесь такие любезности никчему. Отец говорил мне, что до вашего заключения вы были лучшим мечником королевства, – непринуждённая ухмылка ненадолго вспыхнула на лице мальчишки, выдав в нём юношеский задор.
– Я во многом был лучшим в те времена, но они в прошлом. Не знаю, лучший ли я сейчас хоть в чём-то, – лишённый фамилии и титулов мужчина скромно пожал плечами.
– Есть один способ проверить, – надменность и самолюбие читалось в каждом движении этого парня. – Ныне я лучший мечник королевства! Сразитесь со мной и узнаете достаточно ли у вас сил.
– Вынужден буду отказаться, Киллиан, на сегодня с меня хватит тренировок. Не так-то просто возвращать былую форму после стольких лет бездействия, – его окутало сожаление, но речь была ложью, ему просто не хотелось сражаться.
Не хотелось портить этот расслабляющий полной приятной прохлады и сладких ароматов природы вечер очередным поединком. Похоже, он действительно сильно изменился. Да и учитывая его репутацию предателя, вряд ли бы во дворце одобрили, что он наставил принцу несколько синяков. Не зачем давать младшему брату лишний повод для волнения.
– Очень жаль. Но я бы хотел ещё кое-что с вами обсудить, если вы не против, конечно же? – подняв с земли тряпку, он вытер вспотевшие ладони.
– Спрашивай, что хочешь, – Альберион не особо вникал в беседу.
– Почему вы подняли мятеж против дедушки? На уроках истории мне рассказывают, каким великим правителем он был, действовавшим исключительно во благо страны и сделавшим нас крупнейшим королевством материка, – мальчишеское любопытство обуревало его. Видно было, что он слышал немало историй о подвигах, как дедушки, так и дяди.
– В этом-то всё и дело, он хотел благо для страны, а я хотел блага для народа, – с грустью ответил бывший принц, похоже, этой ночью вновь нагрянут тяжёлые воспоминания. Прощай сон, а вмести с ним и покой. Порой стены родного дома терзают разум сильнее тюремных казематов и пыток пьяной стражи, озверевшей от пребывания в снежном плену.
Речь Альбериона поразила Киллиана, его брови нахмурились и свелись над переносицей. Явно не такого ответа он ожидал услышать.
– Вы разделяете эти понятия?! Я вот считаю, народ и государство неотделимы. Что хорошо для страны – хорошо и для её граждан.
– Если бы это было так, мой юный принц. Если б только всё было так. То править королевствами было бы куда проще, – маг задумчиво вздохнул.
Наследник хотел ещё что-то спросить, но их разговор прервал слуга, одетый во всё красное; его рукава и борта были обшиты золотом, а серебряные пуговицы блестели, как алмазы. Новая королева сменила туалет прислуге, и помилованный узник всё никак не мог привыкнуть к этому, порой не понимая, слуга перед ним или дворянин.
– Ваше королевское высочество, господин Альберион, – невысокий шатен с простоватым лицом слегка нервничал.
– Говори, что случилось, – приказал принц.
– Его величество Джермейн собирает военный совет и просит своего брата присутствовать на нём. Если тот не передумал участвовать в войне, – голос слуги был запыхавшимся. Похоже, он долго искал получателя сего послания.
– Это всё, что просил передать отец? – вид Киллиана стал разочарованным, очевидно, он уже давно ждёт момента, когда и ему разрешат присутствовать на военных советах.
– Да, это всё, мой господин, – гонец сделал пару глубоких вдохов. То ли от волнения, то ли от долгой пробежки, его дыхание никак не приходило в норму.