Reigon Nort – Эра единства (страница 1)

Reigon Nort

Эра единства

Пролог.

Вам когда-нибудь казалось, будто вы смотрите фильм?

Когда перед вами разворачивались настолько ужасные события, что ваш разум отказывался в них верить. И вы начинали думать, словно всё это постановка, и вот сейчас появится чёрный экран, а затем пойдут титры. Вам покажут режиссёра всего этого кошмара, актёров, сыгравших столь убедительно. А потом в кинотеатре включат свет, и вы отправитесь домой, где будет тепло и хорошо. И во всём мире всё будет хорошо — никаких трагедий.

И вот вы стоите и ждёте, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. А титры всё никак не идут, и ужас не заканчивается. Драма только набирает обороты, и страдания лишь сильнее с каждым мгновением. И вы хотите, чтобы это всё прекратилось, чтобы всё снова стало хорошо. А конца всё нет — титров нет. И вы всё стоите, боясь поверить в реальность происходящего. Было такое?

Так вот, включите уже кто-нибудь грёбанные титры!

Витало в голове Легрона, а вокруг неё витал пепел. Всё ещё тёплый. Всё ещё помнящий чем (или даже кем) он был. Один пережжённый кусок чего-то или кого-то парящим пером упал ему на плечо, прерывая размышления. Легрон посмотрел на хлопья пепла, которые, дотлевая последние моменты жизни, пульсировали по краям красным бисером огней.

Не будь у него магической защиты, которую он не снимал даже во сне, то от него бы сейчас осталось немногим больше, чем эти мигающие пылинки. Он разделил бы судьбу несчастной продавщицы, что так любезно миг назад продала ему эту короткую куртку из синтетической кожи. Девушку аннигилировало всего через секунду после взрыва, и теперь от неё лишь чёрное пятно на полу.

Ударная волна и коллапс температур перевили в прах многое в торговом центре. Сверхпрочные стёкла не просто выбило — их размололо до осколков с подсолнечное семечко. Расплавленный бетон стекал лавой, обнажая раскалившиеся до красна металлоконструкции, погнувшиеся от удара, а также от тяжести скрипевшего всё сильнее потолка. Керамическая плитка трещала от накала, словно камни в парилке. От неё шёл такой жар, что обжигало не только ноги через толстую подошву, но и руки в метре над полом. Вокруг воняло расплавленным пластиком и сгоревшим шашлыком.

Древний, как само человечество, маг повернулся направо. Сложившаяся ситуация намекнула ему, что можно пренебречь правилами этикета, поэтому он вышел из отдела верхней одежды в коридор не через дверь, а через металлические арки оставшиеся от стёкол. В коридоре он повернул голову вправо: там полыхал пожар, извергая локомотивы чёрного химического ядовитого дыма. Автоматическая система пожаротушения работала на всю мощь, но все попытки притеснить пламя были тщетны, и представляли собой весьма жалкое зрелище.

Вздохнув, Легрон пошёл налево, где огня не было, а значит, появлялась возможность найти хоть каких-то выживших. Глядя на этого черноволосого худощавого низкорослого, едва достигающего ста семидесяти сантиметров, мужчину, телосложением напоминающим чайную ложку, вряд ли у кого-то сложилось бы ощущение, что он может представлять опасность, и уж тем более каждый бы удивился, узнав, что этот маг семьдесят девять лет назад побывал в эпицентре ядерного взрыва и выжил.

И уж взрыв обычной бомбы в торговом центре для него точно не являлся опасным, но вот для людей вокруг, не обладающих магической защитой, всё сложилось печально. И их Легрону искренне жаль. Он шёл по всё ещё трещащей плитке, под скрипевшим потолком, надеясь услышать хоть какие-нибудь признаки жизни, но жизнь его нервы не щадила.

Раскуроченные оборванные обожжённые части даже неведомо чего, то ли товаров магазинов, то ли их посетителей лежали всюду — в каждом отделе — дымились, тлели, смрадно воняли, но не жили. Живых больше нет. Ни стонов, ни мольбы — никаких других звуков, которых мог бы издать человек.

Чародей продолжал идти. Идти и надеяться. Он многое пережил за почти восемь тысяч лет жизни, но всё равно продолжал удивляться непостижимым граням человеческой жестокости (если таковые грани вообще ещё остались). И тому, как люди могут стойко преодолевать бедствия, и как бесчеловечно они их могут создавать…

Центральный холл, встречавший и провожавший всех посетителей этого торгового заведения, уходил ввысь сразу до потолка второго этажа, где висела сферичная стальная конструкция, на которую крепилось две дюжины экранов показывавших людям рекламу и новости о скидках. Теперь же вся эта громадная изящная гордость архитектора магазинов валялась на полу, смятая, переломанная и разбитая.

Хоть выход из этого ада и был близок, Легрон не спешил его покидать. Осмотрев холл, свидетель восьми сотен веков увидел торчащие из-под обломков экранов женские ноги. На них даже туфли не обгорели, следовательно, девушке могло посчастливиться обойтись повреждениями хотя бы слабо, но всё-таки совместимыми с жизнью. Маг даже не пулей — пули для него летают слишком медленно — с гиперзвуковой скоростью помчался туда. И не зря.

Девушка с волосами цвета соломы моргала, дышала и даже шевелилась. На вид ей было двадцать пять, но Легрон хорошо понимал, что ей было около сорока (вы же знаете этих мастериц макияжа: пока женщине не исполниться хотя бы пятьдесят, то они все выглядят не старше двадцати пяти, а потом уже обманывать возраст становится гораздо тяжелее). Из плеча, руки и живота торчало несколько металлических труб, это причиняло огромную боль девушке, но жизненно важные органы не задеты. Однако прошедший множество боёв Легрон не понимал, почему она всё ещё не лишилась сознания от таких повреждений.

Он присел перед ней так, чтобы ей не составило труда его видеть:

— Здравствуйте… Не волнуйтесь, я вам помогу… Такой взрыв нельзя не услышать, так что скорая уже в пути. Возьмите меня за руку, чтобы вам было легче, — он с тяжёлой печалью смотрел на эту женщину, которая едва моргала. Кровь, пыль, пепел, обрывки проводов лежали на ней и на её лице. Обезображивая и стирая всю её природную (и не природную) красоту. Облачая в суровый непритязательный вид воительницы, только что пережившей бомбёжку.

Однако уверенности в ней не присутствовало ни на грамм от того, что есть в настоящем воине. Взгляд потерянный, суматошный, судорожный. Зрачки сужены до предела и бегали по сторонам в поисках кого-то. Казалось, девушка совсем не понимала, что происходит и где находится. Теми крохами сил, которые у неё остались, она оттолкнула тянущуюся к ней руку Легрона.

— Сыыын… Най… най-дите… Я шла не одна…

Теперь древнему волшебнику стало ясно, что удерживало девушку в сознании, несмотря на раны, и почему её взор не сосредоточился на нём, а продолжал что-то выискивать в округе. Он кивнул даме и на четвереньках пополз вокруг этой немалой конструкции. Если бы не защитное заклинание в его кисти бы сейчас впилась сотня другая осколков стекла и кусочков стали, а также выпавших из бетона камней и осколков керамики, но так они лишь рассыпались под его конечностями, превращаясь в ещё более мелкие куски.

Три-четыре или даже полдюжины метров ползанья в не самой приличной позе не оказались напрасными — Легрон нашёл лежавшего у самого края упавшего шара мониторов мальчика. На вид лет десяти, такой же светловолосый, как и мать, с такими же редкими, но забавными веснушками на щеках. А вот дыхание определить с такого расстояния не представлялось возможным. Глаза же у мальчика закрыты, поэтому понять, жив он или нет, издалека не получалось.

Понимая, что больше не нужно смотреть под обломки, чародей вскочил и побежал к мальчишке:

— Парень, очнись! Ты как? — он не мог ударить ребёнка, поэтому вместо пощёчины слегка ущипнул того за щёку, чтобы привести в чувства.

Мальчик открыл глаза и с облегчением посмотрел на мага — присутствие мужчины, не получившего даже царапины, давало ему надежду на получение помощи.

— Ножкам больно, дяденька, — из его маленьких голубых глаз потекли слёзы, стекая по ушам на пол. Ребёнок не всхлипывал, не рыдал и не кричал. Видимо, он был единственным мужчиной в семье, и, несмотря на юный возраст, старался вести себя по-мужски, однако ему ещё совсем мало лет, чтобы понять, что в некоторых случаях не стыдно плакать даже мужчине.

Не нужно иметь медицинское образование для выяснения причины боли: Легрону мимолётного взгляда хватило, дабы увидеть, что ноги мальчишки отсекло куском острой арматуры, на которую давил вес всей остальной конструкции.

Ребёнок попытался поднять голову, чтобы лично посмотреть, что у него случилось.

— Не делай этого! — от шока чародей начал резковато, напугав юнца, но тут же взял себя под контроль и придал голосу успокаивающий тон. — Не надо. Не смотри туда. Смотри только на меня.

Легрон, выставив рогаткой указательный и средний пальцы, показал сначала на свои глаза, а потом на глаза мальчика, и так несколько раз, как в фильмах показывают, что я за тобой слежу. После чего поднял голову и направил взор в направлении лежавшей где-то за обломками женщины.

— Девушка, я нашёл вашего сына! Он жив! Не беспокойтесь! — от крика древнего волшебника несколько камешков упали с вершины горы обломков и прокатились по полу. Дав отчёт даме, он вернул внимание к мальчику. — Всё хорошо. Не бойся. Ты, главное, смотри на меня и ни в коем случае не смотри вниз.