Регина Янтарная – Незнакомец. Суровый батя для двойняшек (страница 19)

– Неужели я настолько изменился, что ты меня не узнаешь? Машенька…

Маша в ужасе округляет глаза, а затем начинает грубо выталкивать меня из зала.

– Убирайся. Уходи. Тебе здесь не место.

– Они мои? Только скажи… двойняшки – мои? – по щекам текут слезы.

– Нет. Мои и моего мужа.

Маше удается выставить меня из зала. Мы стоим у стены в коридоре между залами.

– Ты?! – девушка, сломавшая меня, стоит в пяти сантиметрах от меня, и я скольжу по ней удивленным взглядом.

– Как давно ты в городе?

– Недавно.

– Твое кафе?

– Да. Надо же чем-то зарабатывать на жизнь.

Мария говорит, и я слушаю ее завороженно. От знакомых ноток забытого давно голоса схожу с ума, и меня знобит под прицельным синим взглядом ее глаз. С годами Мария превратилась в настоящую красотку. В нереальную красавицу.

Сейчас ей двадцать четыре? Уже настоящая женщина.

– Ты очень красива, – беру Машу за запястье, смотрю на циферблат дорогих часов. Не выдерживаю, протягиваю руку к ее волосам. Они длинные светлые перламутровые.

Маша вздрагивает, когда мои пальцы случайно касаются ее лица и отдаются в ней миллионами импульсов, тревожат душу, отправляют прямиком в прошлое – ад.

– Я не знал, что кафе твое, – невнятно извиняюсь.

– Ничего, здесь всем места хватит. У кого-то день рождения?

– У Машеньки… ей сегодня три.

– Машей назвал? Надеюсь, не в мою честь.

– Случайность.

От нашей близости не понимаю, что говорю, кому, зачем. Мне кажется, что сейчас мы снова в особняке Угрюмого, что не принадлежим себе. И как тогда растворяемся друг в друге и мозг отключается.

Меня топит в эмоциях, неподвластных разуму, телу.

Хватаю Машу за талию, прижимаю к себе крепко-крепко.

– Мне нечем дышать! Пусти. Седой!..

Давно меня не звали «Седым», поэтому от неожиданности вздрагиваю и на мгновение теряю контроль над Машей.

– Пожалуйста, пусти…

Снова сжимаю добычу в руках. Мои руки скользят по стройной женской спине, мои губы вцепляются в длинную шею, кожа которой по-прежнему дурманит.

– Ты спятил! – Мария толкает меня в грудь. – Я замужем за Кутузовым.

– За Кутузовым?.. – тихий стон вползает мне в душу.

– Да. И дети – его, – добивает меня Маша. Она вся дрожит и зябко ведет плечами.

Я тоже дрожу от негодования.

Мария будто пощечину мне влепила.

Отстраняюсь, выпускаю свое прошлое из цепкий объятий, мрачнею.

– Пойду к своим, – разворачиваюсь, ухожу к столику, где меня давно ждет моя Маша…

А первая Маша стоит, не уходит. Смотрит мне вслед, также как тогда, пять лет назад.

– Валя, скажи, пожалуйста, почему из всех кафе города ты выбрала именно это? – наезжаю на сестру.

– Мир, всё в порядке? – спрашивает с сочувствием.

– Нет, – отвечаю честно. Валька дотошная, всегда видит, что со мной творится неладно, поэтому нет смысла ее обманывать.

– Ты побледнел. Будто призрака увидел, – смеется Тарас. И его трехлетняя дочка, моя племяшка Мария, хохочет с папой на пару, воспринимая всё происходящее как игру.

– Призрака и увидел, – выдыхаю едва слышно.

– Уж не в той ли компании, что празднует четырехлетие двойняшек Кутузовых?

– Именно.

– Мирон, – сестра ласково гладит меня по плечу. – Держись от них подальше.

Хмыкаю. Не надо мне говорить, что от богатых надо держаться как можно дальше. Особенно от тех представителей элиты, которые взлетели в один день, став королями.

Кутузов как раз из тех, кто появился из ниоткуда, якобы из Владивостока прибыл. Там у него был и остается крабовый бизнес, а живет на широкую ногу он в столице. Вот и жене маленький бизнес поставил. Наверное, в знак благодарности за наследников.

Вспоминаю Лешку и Алёнку.

Надо же! Не зря Угрюмый боролся за наследников! Они – чудесные, эти малыши.

Интересно, Егор успел увидеть детей?..

– Ты задумчив, – шепчет на ухо Валя. – У Маши день рождения. Она очень сильно любит тебя и заметит твое упадническое настроение. Так что дядечка, возьми себя в руки и улыбайся, – приказывает сестра.

Широко улыбаюсь Машеньке, и девчушка дарит мне свою драгоценную улыбку.

На душе у меня скверно, но я вспоминаю, что когда-то умел притворяться, и снова окунаюсь в мир притворства. Радуюсь, а сам думаю только о тех детях, что празднуют за стенкой.

Чьи они?..

Глава 18

Мирон

– Мирон Михайлович, вам звонит женщина, – помощница врывается на совещание и оглашает информацию вслух. Сотрудники компании «Прибор», которую я возглавляю вот уже два года, прыскают в кулаки.

А я сигналю Верочке, чтобы она как минимум замолчала, как максимум, фильтровала свои прилюдные сообщения.

Прозвучало двусмысленно. Хотя чего уж там, прозвучало громогласно. Мне на работу звонит баба! Очень нетерпеливая и назойливая, если не желает подождать пока совещание закончится.

– Кто? – выдыхаю с болью в голосе.

То, что мне сейчас не до баб, знают все. На кону очень дорогой контракт с китайцами, и всё что я хочу знать, это как здоровье у дорогого Кима Юна, директора фирмы-партнера из Поднебесной.

– Она говорит… – Вера замолкает и осматривает десять любопытных мужских лиц.

– Если ты хотела скрыть от них, то уже поздно, – смеюсь я. – Что она говорит?

Я спрашиваю вслух, и я спокоен. За мной грешки не водятся. Я чист перед собой, небом и еще кое-кем.

– Говорит, что после секса всегда бывают последствия, – выдыхает Вера и десять голодных до сплетен мужиков прыскают со смеху.

– Ну даешь! Горжусь тобой, – выдыхает тут же технический директор и друг по совместительству Марк.

– Я ничего не даю, – огрызаюсь в ответ. – Это явная подстава от конкурента. Вера! – жестко обращаюсь к девушке. – Вы уволены за подобное поведение и дискредитацию. Вы причинили ущерб моей чести и моему достоинству!