Регина Сервус – Возвращение домой (страница 4)
– Здравствуйте, – растерянно пролепетал он. – Павел…
– Изабелла, – продолжая улыбаться, сказала она и протянула ему свою тонкую руку с изящными, длинными пальцами. Он уже собирался пожать ее, когда воспоминание о профессорской любви к литературе девятнадцатого века и разным словечкам и повадкам великосветских салонов (за что студенты за глаза звали Эммануила Леонидовича доктором Чеховым) вспыхнуло в его голове, он степенно наклонился и коснулся губами мягкой нежной кожи. "Осталось еще стукнуть каблуками!"– с издевкой над собой подумал он. Сзади послышался смешок профессора, а Изабелла уже и вовсе не скрывала своего веселья.
– Не знала, что отец кроме всего прочего читает вам лекции по истории светского этикета, – засмеялась она.
– Бельчонок, – пришел на выручку Эммануил Леонидович. – Не организуешь ли нам чайку?
Изабелла выскользнула в коридор, одарив на прощанье Павла озорной усмешкой своих зеленых глаз.
– Эммануил Леонидович… Профессор…
Павел бросился к учителю. Ему нужно было столько всего сказать ему: и что все это изначально было глупой затеей, и что тому совершенно не нужно знакомить дочь с Павлом – с такой внешностью она без труда найдет себе более достойного кандидата в мужья, и что Павел, вообще, не собирается в ближайшее время жениться… даже ради поездки в Африку, и что видал он эту Африку… Взгляд профессора остановил его.
– Я вовсе не неволю вас, батенька, – в своей любимой манере проговорил профессор. – Я просто хотел, чтобы вы познакомились. Что в этом такого? Окончательное решение по формированию дипмиссии будет принято лишь через полгода. Что плохого в том, что эти полгода вы будете просто знакомым моей дочери?
***
Хлопок входной двери прервал его воспоминания. Профессор! Он шел к нему большими шагами, и Павел вскочил ему навстречу.
– Эммануил Леонидович…
– Я предупреждал вас, молодой человек, что ее немедленно надо увезти из Москвы? – не дав ему договорить, сердито сказал профессор.
– Мы уже ехали в аэропорт… – начал было Павел, но профессор снова прервал его:
– Вы никуда не заезжали по дороге?
– Она захотела проститься со своим загородным домом… Сказала, что больше может не увидеть его… – пролепетал Павел.
– Это случилось в том доме? – резко спросил Эммануил Леонидович. Павла весьма удивил резкий тон профессора, но он продолжал оправдываться:
– Она только на минуту поднялась наверх…
Эммануил Леонидович упал в деревянное кресло и закрыл руками лицо, что-то отчаянно шепча себе под нос, Павел как ни старался не смог разобрать ни слова. Наконец профессор выпрямился и посмотрел Павлу в глаза.
– Это моя вина, – тихо сказал он. – Я должен был предупредить тебя, Паша, чтобы вы ни в коем случае не ездили в тот дом.
– А что такое? Там утечка газа? Какой-то сильный аллерген? – обеспокоено зачастил Павел. – Вы должны немедленно сообщить об этом врачу…
– Какое сегодня число? – неожиданно спросил профессор.
– Седьмое июня… – Павел понял, что окончательно ничего не понимает. – При чем тут это, профессор?! Ваша дочь умирает! Вы понимаете? Она при смерти, и никто не знает, что с ней произошло… в чем причина… Как ее лечить… А вас интересует какое сегодня число?!
Он подумал, что профессор потерял рассудок от горя. Тут тот вскочил, схватил его за руку и поволок к выходу, что еще больше укрепило Павла в мысли, что у старика, что называется "снесло башню". По дороге "доктор Чехов", вообще, нес сущую околесицу.
– Прекратите истерику! – шипел он. – Я знаю, что делаю. Здесь у нас всего две недели…
– Две недели? Где "здесь"? – пытался добиться хоть какой-то ясности Павел, семеня следом за своим преподавателем. – Две недели для чего? Что случится через две недели? Ваша дочь там! – он махнул в сторону дверей стремительного удаляющегося приемного отделения больницы. – Профессор… Вы же, наверняка, можете подняться наверх… поговорить с врачами…
– Ах, оставьте, батенька! – прикрикнул на него профессор, заталкивая Павла в его собственный автомобиль. – Я лучше вас знаю, где моя дочь и что нужно делать, чтобы помочь ей.
Глава 2. Иной мир.
Последнее, что помнил Павел, это чей-то тяжелый пристальный взгляд и приказ: "Ступай!" После этого все было, как в тумане. А потом яркая вспышка света, и вот он стоит где-то в горах, на продуваемом всеми ветрами горном плато, а рядом с ним его профессор и по совместительству, что, возможно, еще вполне вероятно, будущий тесть Эммануил Леонидович. Павел растерянно огляделся по сторонам.
– Это как?.. Это что?.. Где мы?.. – не особенно надеясь на какой- либо внятный ответ пробормотал он. Потом, как озарение, до него дошло: он спит! И весь этот кошмар с внезапной комой Изабеллы, бредовый рассказ Эммануила об ином мире, из которого, якобы, надо вернуть Изабеллу до конца дня летнего солнцестояния… Приезд какого-то странного бомжа с маленькой лохматой собачонкой… – все это только приснилось ему! Он вспомнил, как, приехав в загородный дом профессора и выслушав всю эту ахинею, потихоньку вызвал Валерку, который подрабатывал на скорой в психиатрическом отделении. Возможно, его санитары что-то там перепутали, или сам Валерка решил перестраховаться, и Павлу тоже вкатили хорошую дозу успокоительного. И он все еще спит!
Павел радостно улыбнулся и с вызовом посмотрел на Эммануила Леонидовича: "Что дальше?"
Дальнейшие действия Эммануила не заставили себя ждать, но очень удивили Павла: заметив его посветлевший взгляд, профессор, не долго думая, подошел к нему и, что было силы, с выворотом ущипнул его за тыльную сторону ладони. Павел взвыл то ли от боли, то ли от неожиданности и с негодованием кинулся на своего кумира.
– Вы в своем уме?! – сжав кулаки и яростно наступая на него, закричал он.
– Э-э-э! Потише! – прикрываясь руками, проговорил профессор. – Немедленно успокойся и дай мне все объяснить! – потребовал он.
Но разозлившегося Павла не так-то легко было остановить.
– Да что?! Что вы собираетесь мне объяснять, дорогой Эммануил Леонидович? – размахивая кулаками и брызгая слюной, продолжал кричать Павел, атакуя профессора. – Что?!! Расскажите очередную сказочку?! Я не верю ни единому вашему слову! Ни единому!!! Слышите? Я – врач, и прекрасно понимаю. что вы одурманили меня чем-то, притащили в это странное место… – он осекся. Место на самом деле было не просто странным, а странным до дрожи в коленях, до радужных кругов в глазах…
– Все сказал? – спокойно проговорил Эммануил Леонидович.
– Все, – буркнул Павел, стараясь не смотреть учителю в глаза: он начинал испытывать стыд за свой неконтролируемый порыв гнева.
– Ну-с, молодой человек, надеюсь вы теперь понимаете, почему я не рекомендовал вам заниматься хирургией? – проговорил профессор, как будто находился не высоко в каких-то неведомых горах, а на родной кафедре в Медицинской Академии. – У вас твердая рука и верный глаз, но вы слишком импульсивны. Слишком подвержены эмоциям, а для настоящего врача, в том числе и для врача вашей специальности, это недопустимо. Вы согласны со мной?
Павел сдержанно кивнул, стараясь смотреть в землю. Ему казалось, что, если он сейчас поднимет глаза, то окажется, что он стоит в одной из аудиторий Академии, а профессор, стоя у доски выговаривает ему за какой-то промах, допущенный им во время стажировки в городской больнице. А трава… Ну что трава! Может быть, кто-то разбил цветочный горшок?.. Профессор, меж тем, все тем же совершенно бесстрастным тоном, каким читал лекции по своему предмету, продолжал:
– А теперь все-таки послушай меня, Паша. Мне совершенно нет никакого резона обманывать тебя, опаивать чем-то и тащить куда-то. Ты что – сын олигарха?
Павел все-таки осмелился поднять голову и теперь с тоской смотрел в ярко синее небо и угрюмо молчал. Эммануил Леонидович продолжал свою лекцию:
– А я, смею заметить, не какой-нибудь больной на всю голову криминальный элемент, решивший подзаработать на твоем похищении.
Павел непроизвольно фыркнул, представив себе профессора в балаклаве с прорезями для глаз и огромным парабеллумом на поясе. Размеренный голос профессора вновь вернул его на грешную землю.
– … моя дочь в опасности, а я, по твоей логике, занимаюсь исключительно тобой! Развлекаюсь тем, что дурачу тебя! Так, по-твоему?
Павел с завидным упорством продолжал изучать небесный простор, но каждая новая фраза Эммануила Леонидовича больно била по его самолюбию – профессор во многом был прав! Павел искоса посмотрел на учителя и внезапно за его спиной увидел ряд каких-то темных точек, приближающихся к ним. Они был еще довольно далеко, и Павел не мог с уверенностью сказать, что это. Самолеты? Может быть, просто птицы?.. Эммануил Леонидович перехватил его взгляд и повернулся.
– Повторю еще раз: все, что я тебе рассказал – чистая правда, – быстро проговорил он. – - Веришь ты этому или нет – уже не важно. Сейчас у нас будут гости… Хотя нет. Хозяева, и вы, батенька, сможете в полной мере насладиться, так сказать, "гостеприимством" моего мира.
Павел обеспокоенно посмотрел на профессора.
– Хозяева? Какие хозяева?.. Что еще за…
Он осекся. Темные точки приближались с немыслимой быстротой, и он уже ясно видел огромные кожистые крылья, рассекающие воздух. Большая темная тень накрыла их. От внезапной яркой вспышки света Павел прикрыл глаза, но, почувствовав нестерпимый жар, тут же открыл их. Трава вокруг него пылала. Эммануил Леонидович толкнул его в сторону небольшой пещеры, а сам резко выкинув вперед руку пробормотал что-то вроде "алаказам" или "малазакам" или еще какую-то несусветную белиберду, и из руки его вылетел огненный шар. Павел уже совсем ничего не понимал. В ужасе он сорвал с себя дорогую кожаную куртку и начал тушить полыхающую траву. Профессор отступил на несколько шагов назад, подхватил Павла и со словами: "Не занимайтесь ерундой, молодой человек!" (даже в таких обстоятельствах он оставался профессором), увлек его в глубь пещеры, которая на поверку оказалась лишь небольшим вытянутым в длину гротом.