Регина Сервус – Возвращение домой (страница 2)
Мама укладывала дочку в постель и пела песню про далекую необычайную страну над которой летят два дракона. Они – повелители этой страны. Все, кто видят их в небе приветственно машут руками им вслед: трудолюбивые гномы, лохматые Йети, каменные тролли, девушки, танцующие на водной глади и разные другие странные существа, населяющие леса этого удивительного мира.
– Ты и я – вместе мы сила, – шептала мама ей на ухо.
– Мы все преодолеем и никому не сдадимся, – улыбалась в ответ Иза. Это был их тайный ритуал. Иза успокаивалась и засыпала.
Потом мамы не стало. Иза так никогда и не смогла примириться с этим. Она сама нашла ее однажды утром в спальне. Мама не двигалась и не дышала. Иза долго стояла и смотрела на нее – она никак не могла поверить, что это ее мама. Ей казалось, мама куда-то ушла, оставив в кровати восковую куклу, очень похожую на нее. Она так и сказала встретившейся ей во дворе молочнице:
– Мама ушла. Совсем ушла.
Та почему-то заохала, выронила трехлитровую банку с молоком и попыталась увести Изу. Она что-то говорила об одетом задом на перед платье… даже шутила… Смешная молочница! Иза стояла и смотрела, как осколки банки разлетаются во все стороны, как белые струи молока растекаются по поверхности плиток дорожки, скапливаются в щелях и исчезают… Смешная молочница… Она не понимала, что мама просто ушла… И Иза, кажется, даже знала, куда. Ее забрала та самая страшная комната.
Потом были похороны. Все плакали, кидали в могилу комья земли. Иза подошла к краю, и ей показалось, что кто-то окликнул ее сверху. Она подняла глаза, и все закружилось – сосны внезапно стали такими большими-большими, они угрожающе нависли над девочкой. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела над собой встревоженные лица: молочница, соседка, что приводила к маме своего племянника. Он хотел поступить в консерваторию, и мама подолгу занималась с ним. Тетя Катя… с ее дочерью Иза часто бегала в лес за грибами. Папа… Девочка попыталась вскочить, но отец удержал ее, положив на плечо большую теплую ладонь.
– Лежи, лежи, – проговорил он. – У тебя закружилась голова. Так бывает. Сейчас все пройдет.
Иза схватила его за руку.
– Мама ушла? – с тревогой спросила она.
– Ушла, Бельчонок, ушла…
Ей показалось, что папа как-то быстро состарился. Только вчера он был таким веселым и шумным, они все вместе возились в саду, бегали на озеро: Иза, папа и мама… Ах, да! Мама ушла… Девочка потерла лоб.
Соседки о чем-то шептались, поглядывая на нее. До нее долетали отдельные слова:
– …бедное дитя…
– истинно святой человек…
– …талантливая… добрая…
– …ах, Карина Тиграновна…
– … как тут умом-то не тронешься…
***
И вот Иза выросла. Выросла, но продолжала бояться странную комнату. Иногда, когда дверь комнаты была приоткрыта, ей казалось, что кто-то смотрит на нее из темноты. По спине пробегал холодок, и хотелось бежать прочь, все быстрее и быстрее, но ноги не слушались. Хотелось плакать и кричать, но она уже была достаточно большой, чтобы звать маму. Да и мамы уже не было… Иза зажмуривалась, взяв себя в руки, твердой походкой подходила к двери и плотно закрывала ее. Порой ей казалось, что она слышала чей-то тяжелый вздох, но знала: это лишь движение воздуха.
Вот и сейчас она ощутила на себе чей-то напряженный взгляд и почувствовала знакомое оцепенение. Надо взять себя в руки, подойти и закрыть эту дверь. Закрыть ее навсегда! Больше она никогда не увидит ее! Никогда не узнает, что скрывает эта странная комната…
Изабелла собралась с силами, подошла к двери и крепко ухватилась за ручку. Внезапно, неожиданно для самой себя, она, вместо того, чтобы плотно закрыть дверь, распахнула ее и шагнула в темноту.
Дверь медленно и тихо закрылась за ее спиной. Девушка стояла в кромешной тьме и ощущала, как страх постепенно сковывает ее по рукам и ногам. Вот он уже добрался до самого горла, и теперь она, даже если бы и очень захотела, не смогла бы произнести ни звука. Тьма казалась живой и плотной, и что-то жуткое и опасное неумолимо собиралось позади нее. Она уже чувствовала чье-то холодное дыхание на своей шее и с ужасом ждала, что кто-то или что-то вот-вот коснется ее плеча. Боясь обернуться, она стояла еле жива.
Внезапно в комнате начало светлеть. Через несколько секунд Изабелла уже четко видела лучи света, пробивающиеся сквозь щели нижнего шкафа буфета. Дверцы распахнулись, и яркий резкий свет, ворвавшись во мрак комнаты, ослепил ее. Она зажмурилась.
– Добро пожаловать домой, дорогая! – услышала она такой знакомый, такой родной голос.
– Мама!..
Изабелла резко открыла глаза и тут же вновь зажмурилась: нет не от яркого солнца, которое беззаботно сияло на чистом, без единого облачка небе (и это в Подмосковье в самом начале лета!) – прямо перед собой она увидела огромную чешуйчатую морду.
Тысяча мыслей пролетели у нее в голове: "Я сплю!.. Я умерла и попала в Ад!.. Я лежу в коме и мне мерещатся всякие ужасы! С чего это вдруг мне умирать?! Или впадать в кому?!Как я могла ни с того, ни с сего уснуть по среди дня? Меня убили…"
Она не успела додумать ни одной из этих мыслей до конца, кто-то нежно коснулся ее волос и тихо прошептал на ухо те самые слова, что знали только она и мама:
– Ты и я, и вместе мы – сила! Вместе мы всех одолеем и никому не сдадимся!
Изабелла приоткрыла один глаз, затем второй и, закричав от радости, повисла на шее у матери. Да-да! Это была ее мама. Ее самая любимая, самая родная, самая замечательная мама! И ничего, что она была как-то странно одета: облегающий тело красный кожаный комбинезон, высокие ботфорты, длинные, выше локтей перчатки. Мама сняла одну из них и погладила дочь по голове.
Когда первые восторги от встречи прошли, Изабелла изумленно огляделась по сторонам. То место, где они находились, даже отдаленно не напоминало Подмосковье. Скорее каким-то невероятным образом она очутилась где-то на Кавказе или еще дальше: в Гималаях или Кордельерах каких-нибудь. В любом случае, это были горы. Они были повсюду, насколько хватало глаз: большие и маленькие, голые неприступные скалы и поросшее лесом вершины. Они с мамой стояли на горном плато, щедро заросшем густой травой.
– Значит, я все-таки умерла? Сюда попадают люди после смерти? – заглядывая в глаза маме, тихо проговорила Изабелла. – Ведь и ты тоже…
– Нет, детка, нет! И ты, и я – мы вернулись домой! Мы с тобой принадлежим этому миру!
– Этому миру… Какому миру?
– Тому, где я родилась и где должна была всегда жить. Быть тем, кто я есть…
– Кто ты есть… Ты – моя мама! Мама! Ты понимаешь?
– Да, детка, да! Именно поэтому я так долго жила в том мире, где родила тебя…
– Долго?! Ты… ушла, когда я была еще маленькой! Еще ребенком! Ты оставила меня! Ты… умерла!
Изабелла сама испугалась этого слова. Никогда она не произносила его вслух. Это она однажды солнечным летним утром обнаружила маму мертвой в загородном доме. Это она потеряла сознание, когда гроб опускали в могилу. Это она сидела во главе стола вместе с отцом, а все родные и знакомые говорили о том, каким хорошим человеком была ее мама. Но даже после всего этого, говоря о маме, она упрямо твердила: "Ушла…" и вот теперь…
– Прости меня… если сможешь… Я больше не могла оставаться там и не могла взять тебя с собой. Переход в иной мир до совершеннолетия для таких, как мы, чреват разными опасностями, болезнями, травмами… Ты родилась в том мире и должна была стать взрослой, прежде чем посетить мой мир, – мама смахнула слезу и поцеловала дочь в лоб. Изабелла прижалась к ее плечу и крепко обхватила ее обеими руками. Ей хотелось стоять вот так, всю вечность и никогда-никогда не расставаться с мамой. Без разницы в каком мире это будет. Даже если она сама умерла, даже если она лежит где-то в коме, и все это ей только мерещится. Может, это как раз и есть любовь?
– Перестань думать о смерти и коме! – неожиданно сказала мама.
– Ты, что, читаешь мои мысли? – Изабелла удивленно уставилась на нее.
Мама немного смутилась.
– Тебе предстоит многому научиться, – сказала она. – Многое узнать. Если ты решишь здесь остаться…
– Значит, я могу вернуться? – обрадовалась Изабелла.
– Да, – грустно и просто ответила мама.
– Павел, наверное, меня убьет! – заволновалась Изабелла. – Ведь теперь мы уже, наверняка, опоздали на самолет.
– Даже если ты задержишься здесь еще немного, он этого не заметит, – улыбнулась мама. – Время здесь и там идет по-разному. Но ты можешь остаться здесь навсегда, – она посерьезнела, повернулась к дочери и обхватила ее ладони своими руками. – И… если ты решишь остаться здесь, тебе лучше будет умереть для того мира.
– Это как?! – Изабелла так и подпрыгнула на месте.
– Да, ничего особенного, – махнула рукой мама. – Подбросим в дом морок. Неожиданный разрыв сердца, или тромб, или… Что бы ты хотела?
Изабелла отпрянула от нее она села на землю, обхватила руками колени и зарылась в них лицом. "Вот, значит, как! Вот как! Все, значит, будут там плакать, говорить, каким хорошим человеком я была…" "Можешь просто исчезнуть, тогда, боюсь, у твоего Павла будут большие неприятности", – услышала она у себя в голове мамин голос.
– Прекрати! Прекрати лезть ко мне в голову! – что было сил закричала Изабелла, почувствовав, как комок подкатывает к горлу, и слезы буквально фонтаном начинают брызгать из глаз. – Ты даже представить не можешь, как мне было плохо, как плохо! Как мне не хватало тебя все эти годы! А ты… морок… Все это время…