Регина Грёз – Невеста Крылатого Змея (страница 9)
И рядом в машине сидит милая девушка, смотрит по сторонам с любопытством, природой любуется. «Эх, сторона моя родная! Да где ж мои семнадцать лет…»
Нет, не надо Шамову семнадцати, а хотя бы десяток-другой годков с плеч сбросить, глядишь, и Ледушка на него бы по-другому взглянула. Орел был Игорь в молодые годы, орел! Многим белым лебедушкам перышки пощипал, однако никого всерьез не обидел, никому жизнь не поломал. И эту красу не тронет, только поговорит по душам и разъяснит все выгоды близкой дружбы, а там пусть решает сама.
Мелькнул впереди деревянный расписной купол крыши. Чем не терем-теремок среди сосен притаился? Только там не мышки с лягушками, а добрый приятель Владимир Иваныч Башкирцев хозяйничает, человек широчайшей души и глубоких познаний в сфере предпринимательства. В школе недаром имел прозвище «башка» за природную смекалку и отменную память.
При всей своей деловитости был он также известен как щедрый спонсор и меценат: в Детский дом постоянно переводил деньги, лично привозил дорогие подарки, а в поселке, откуда сам родом, выстроил церквушку в память о предках – стариках, что и при коммунистах с шеи креста не снимали.
Опять же с газификацией в краю родном помог, двум одиноким бабулечкам лет под сотню каждой – совершено бесплатно. Пущай напоследок старые косточки погреют, порадуются, земляка добрым словом вспомнят.
И еще, будучи завзятым рыболовом и охотником, любил Башкирцев лесные угодья, имел несколько гектар березняка специально под разведение косуль, а в соседнем пруду карпов выращивал. Барин, одним словом, простой русский барин.
Встречал он своего одноклассника Шамова чуть ли не хлебом солью, потому как были у них не только дружеские связи, но и общие бизнес-проекты. Вот, например, эта же «Русская сказка» – Башкирцев строит и обслуживает, Шамов привозит дорогих гостей. Нынче многократно вырос спрос на «русскую старину», потянуло, видать, народишко к дедовым корням, а достойных предложений мало.
Невольно приходится с иностранных буржуев брать пример, у них дело туризма на широкую ногу поставлено и приносит немалый доход. Главное правильно подать старину, угодить душе, жаждущей к истокам русских традиций прикоснуться вволюшку, дать хлебнуть этого самого русского духа.
Все есть под рукой: вековой сосновый бор, один воздух которого голову кружит, пьянит без вина, терема – хоромы в стиле восточных славян, росписи на стенах лубочные, кружево деревянной резьбы, прялки да сундуки, кросна да лавки, благода-а-ать…
И баньки, конечно же, как же русским духом без баньки пропитаться, а после квасок али пивцо на местном хмелю да бабенку рядышком поядреней, чтобы кровь с молоком, – ух, развернись душа, до чего нам жизнь хороша!
А на сей раз Шамов девчонку с собой привез тощую да на вид строгую, хотя глазенки блестят, а ротик сам собой приоткрылся в восторге. Ну, понятно, у Башкирцева всем нравится, никто еще из его имения недовольным не уезжал. Новехонькая «Былина» способна прежние турбазы затмить, слишком много сил и средств вложено, окупиться должна менее чем за год.
– О-о-о! Шама-ан… Какие люди! И почти без охраны, – густо-медовым басом встретил хозяин.
– Здоров, здоров! Кудри еще вьются, но усы что-то пообвисли, – ехидно парировал Шамов, горделиво поглядывая на притихшую Леду.
– Ты чего меня перед барышней позоришь? – притворно осерчал Башкирцев. – Мои года – мое богатство.
– И учтите, в этом теле сердце бьется, как часы…
– В яблочко! Так держать! Ну, что, гостюшки дорогие, небось с дороги устали? В баньку вас прямиком, под белы рученьки, вон Филин проводит. Веничком подмогнет, ежели надо, ты, Шамов, еще, надеюсь, от высоких градусов не отвык? А вы, барышня, какую закусочку предпочитаете – муксунчика или нельмочку прикажете подать, опять же икорка есть свеженькая. Можем прямо в парную доставить, все для вашего удовольствия.
Леда невольно посторонилась от столь радушного приема, и, заметив ее настороженность, Шамов грустно вздохнул про себя:
«Тургеневская барышня, ничего не попишешь, тут совсем другой подход нужен, но время- время, сколько мне осталось впереди…»
Пришлось радушие Башкирцева немного укоротить.
– Володя, ты малость потише, помощница моя приехала сюда хоромы твои оценить и придумать про них историю для буклетов. Планируем начинать большую рекламную компанию, в августе праздник на Ямале – заявлены иностранцы, так мы их потом сюда затащим, сам бог велел в баньке потешить. Так что Леда у тебя денек погуляет, о программе будущих мероприятий подумает, а мы пока скромненько отдохнем, общие дела обсудим.
– Так о чем речь? Приятное с полезным. Одно другому не мешает. Как же вас звать-величать, красавица?
Леда с некоторым удивлением рассматривала гостеприимного хозяина «Былины» – невысок, но крепок, широк в кости, глазом остер, языком цепок, в темных волосах блестит седина, такому бы сапоги в гармошку да топор за пояс – разбойника Кудеяра в историческом фильме играть.
– Я – Леда, можно без отчества, просто Леда Михайлова. Очень приятно. А вы – Владимир Башкирцев, я много хорошего о вас слышала, вы спонсировали проект по защите памятников старого городского зодчества. Потом с вашей помощью вышел альбом с фотографиями – дымники, коньки фигурные с крыш, резные наличники домов, что были под снос. Благодаря вам многое удалось сохранить, важное дело сделали. Примите поклон от всех неравнодушных горожан.
Повисла пауза, во время которой Шамов еще раз печально вздохнул, тщетно пытаясь припомнить, не засветился ли он сам в каком благородном деле. Обскакал его приятель, как бы сам теперь на Ледушку не позарился, ишь, примолк, только глазищами моргает заинтересованно.
А дело в том, что Башкирцев чуть не до слез вдруг растрогался от теплых искренних слов незнакомой симпатичной девицы. Потом будто очнулся, рука об руку хлопнул в сердцах.
– А? Слыхал, Шаман? Не зря, видать, еще небо коптим? Помнят заслуги, ценит молодежь. Нужны, стало быть, народу олигархи. И от нас польза имеется, не все под себя гребем. Ох, тронула душу, красавица. Полцарства проси!
Леда засмеялась, а вслед ей уже совсем иначе, по-доброму, заулыбался и хозяин. Потом сам проводил ее до парадного входа в главный корпус «Былины», устроил экскурсию по санаторию, поддерживая гостью под локоток к вящему неудовольствию Шамова.
Тот плелся позади, сетуя про себя на несвоевременную ломоту в ногах, а чуть опосля и вовсе отстал, согласившись наведаться в местную парилку.
Остаток дня показался Леде познавательным и насыщенным на всякого рода информацию для ума и души. Даже после беглого осмотра санатория и прилегающей территории стал ясен размах задумки Башкирцева.
Мини-парк с персонажами русских сказок: русалка на ветвях дуба, избушка бабы- яги с филином на «коньке», домовята из-под печи глядят, леший щурится, кикиморы пляшут… кого тут только не было! И богатыри былинные, в камне, правда, зорко стерегут покой хозяина и его друзей.
Только Змей-Горыныч категорически не понравился.
– Он у вас мультяшный получился и совсем не грозный. Дети, конечно, в восторге будут, и насчет горки вы отлично придумали, такое развлечение – прокатиться с головы до хвоста по змеиной хребтине. Но слишком уж он у вас добрый… Горыныч!
Башкирцев посмеивался в жесткие седоватые усы, с хитрым прищуром поглядывая на разговорившуюся спутницу.
– Да где ж ты раньше-то была, советчица моя! Добрый… А ты, что ли, пугаться любишь?
– Я же не про себя! – объясняла Леда. – А туристы, особенно иностранцы, наверняка захотят что-то таинственное, загадочное. Нужна мистическая история. У вас же Ингала под боком, вы на курганы людей возить собираетесь? Найдите хорошего гида.
– А вот я тебя и нашел! Про Шамова можешь сразу забыть. Никуда не отпущу!
– Владимир Иванович! Ведите себя прилично!
– Я тебе одно скажу – замечательная ты девушка, но уж больно правильная и принципиальная. И вроде есть в тебе озорной огонек, да ты его прячешь, холоду напускаешь. Зачем? Я не про нас- стариков, нам уже твоим огоньком греться поздно, я ж о тебе забочусь, вижу насквозь. Серьезная ты очень, строгая, гордая. Тяжело тебе такой будет в жизни. Мало кто сейчас это ценит. Проще будь! А здесь никого не бойся, никто не обидит, любому за тебя башку сверну, у меня нрав, знаешь, какой?
– Догадываюсь! Как у помещика Троекурова. «Дубровского» помните? Там один барин на приятелей своих спускал медведя, чтобы проверить силу духа. Вам бы, Владимир Иваныч, на пару сотен лет раньше родиться, попали бы в струю…
Башкирцев подумал немножко и даже приосанился, «польсти-и-ла девчонка», потом вдруг приобнял Леду за талию и совсем близко склонился.
– А с чего ты, милая, решила, что я сейчас скучно живу? У меня и в наши дни свой зверинец имеется, пойдем, вместе проверим.
Леда отстранилась, но Башкирцев уверенно положил ей на плечо руку и повел в сторону дальних построек, откуда давно доносился хриплый собачий лай.
– Все как полагается – овчарня у меня своя. Здесь лосенок молодой, нога сломана была, еле вставать начал, ничего – к зиме оклемается. Тут цесарки… О-о! Михайло Потапыч! Смотри, кого тебе привел, девица-красавица в гости пожаловала, одарила вниманием, так сказать.
Леда со смешанными чувствами наблюдала за медвежонком, копошившемся в просторной чистой клетке.